Нападающий вратарь. Книга седьмая. 1952 (СИ)

В раздел «Макаренко районного масштаба» начислен один балл. 
Коля рассказал, как стыкнулся с одним «сучьим потрохом», который не поверил, что коммунизм скоро победит на всей Земле. Дрались до первой крови и представитель «стахановского племени» выиграл.
— Дядя Юра, а тётя Маша рассказывала, что вы заграничную принцессу знаете! Правда? — интересуется любопытный пионер, уминая разогретые макароны.
  
Что за тётя Маша? Плэнглин что ли? Ну, я этой болтушке вставлю по первое число! 
В раздел «Вставляльщик болтушкам» начислено два балла. 
Коля записался в кружок следопытов при Дворце пионером и показал потёртый компас с которым он будет «бегать по карте». Тут «влезает» допившая молоко Лина, спрашивая:
— Как заканчиваются Ваши день и ночь?
— Ну, это как с подругой договоришься! — думаю я. 
А девочка отвечает: " Мягким знаком!" и стучит, смеясь, себе пальцем по голове.
Днём одноклубники и Таня Зайцева вытащили меня посмотреть на автопробег по Садовому кольцу. Вот автомашины едут красивой колонной. А вот легковушки, ревя моторами, срываются в гонке на скорость. На одном из пятнадцатикилометровых кругов, лидировавшая «Победа» после громкого хлопка начинает крениться в нашу сторону. Секунда и махина летит прямо на нас. Народ бросается врассыпную. Стоящая передо мной Зайцева, спотыкается и падает на асфальт. На автомате просовываю руки ей под мышку и волоча тащу назад, крича «Полундра!». Тут вылетевшая с трассы машина перепрыгивает через бордюр. Пару зазевавшихся людей отбрасывает бампером на визжащую толпу. Едва я успеваю оттащить Зайцеву за чугунный столб, как машина со страшным грохотом врезается в него. Стою, обалдев, открыв рот, а кругом людской гул и суета. Тут Зайцева забилась у меня в руках:
— Всё! Юрка! Хватит дыни мять! Народ кругом!
Отпускаю зажатые мной мягкости подруги и прошу извинения. Она, отряхнувшись, поправляет сползшие носочки и, окончательно оклемавшись, хлопает по моему плечу:
— Да чего уж! Я у тебя в долгу! А так… Мне даже понравилось! Чуть не кончила со страху!
Вечером в нашу коммуналку к Кате Пирожковой явилась её новая подруга — Маша Плэнглин. Пригласили меня с ними почаёвничать.
Маша рассказывает:
— Общалась недавно с одним историком. Спросила его про зимние походы Золотой Орды на русские княжества. Лошадки что? Из сугробов себе траву выкапывали? И еду для седоков тоже? Так он посмеялся, — мол такой бред заставляют всех, как молитву в церкви повторять. А директора института истории из Казани за неправильное освещение «ига» вообще уволили с работы.
Пленглин отхлёбывает чай и продолжает:
— Вот и мои книги не укладываются в прокрустово ложе Союза писателей. А из США пришёл отказ на мою просьбу о вызове. Там приняли закон Маккарена-Уолтера, запрещающий въезд в США лицам коммунистических убеждений. Это меня то в коммунистку!
Маша нервно допивает чай и со злоси хлопает по столу так, что Пирожкова аж подпрыгнула на стуле.
— А не в капстраны могут выпустить? — спрашиваю я несостоявшуюся диссидентку.
— Могут, наверное. Если вызов будет.
— Ну, тогда организую тебе вызов в Корею. Поработаешь там годик учительницей русского и английского, а потом свинтишь в США по тихому…
Маша бросается мне на грудь и смачно целует в губы:
— Юрка, ты -лучший!
Я слегка напрягся почувствовав её выпуклости, но, собрав волю в кулак, с улыбкой расцепил её объятия и слегка погрозил пальцем этой сексуальнораскрепощённой.
Спросил у Наблюдателей: «Ну что? Товарищ Плэнглин сумеет жить в Сеуле?».
Сумеет, — отвечают те, и показывают кадры с этой безбашенной там…  https://vk.com/video-36251039_456240860 
6 июля 1952 года. Москва. 
У Тани Зайцевой сегодня день рождения, а у мента Серёги Старкова — свадьба. Они решили совместить действо в столовой Городка Художников. Сняли заведение на вечер.
Захожу. Поздравляю молодых. Старков женился на молодой сотруднице. Будут в милиции вдвоём лямку тянуть. Здороваюсь с лейтенантом Медведевым. Владимир Владимирович поседел после смерти жены, но из «Мстителей» не ушёл. Карпова поставили начальником райотдела. Прокуроршу Ольгу тоже повысили. Из Челябинска в Москву приехала наша общая подруга Вика, которая моментально повисла у меня на шее. Ребята дали в руки гитару. Что бы им спеть? На ум приходит популярная советская песня…  https://vk.com/video-79166771_456239327
Только свадьба стала набирать обороты, как и «зайцевские» гости вместе с нею подтянулись. Компании перемешались. Молодёжи не нужно много времени, чтобы подружиться. Здесь я снова увидел тех, с кем познакомился два года назад, когда Анечка и Роза ещё были живы: Катя и Алёша Абрамян, Любочка Белова, Маша Колыванова, Маша Плэнглин, Люся Гурченко, тётя Клава и тамада Самуил Абрамович Кац.
Абрамян получил на службе орден Трудового Красного Знамени и внеочередного майора. На совещании спасателей в этом году он пробил программу о переносе учреждений и складов из районов возможного затопления в Ленинграде и о выработке программы действий для городских и районных властей в случае наводнения. Мы с ним не раз говорили об этом. Я хорошо помнил последствия ленинградских наводнений в будущем и колоссальный ущерб от них.
Медведев рассказал, что мой знакомый бандюган Борзой сел за убийство, а его жена тронулась от переживаний и повесилась. Эта девушка надеялась, что сможет изменить жизнь любимого мужчины, но не смогла и жизнь её сломала.
Пирожкова уже давно скорешилась с оторвой Машей Пленглин. И теперь, встречаясь, они смачно целуются в губы. Я кривлюсь от такой нетрадиционности, а бисексуалка Пленглин подмигивает мне, мол, «что, тебе тоже хочется?».
Когда нескромная Маша отошла дальше здороваться со всеми, я замечаю Кате Пирожковой:
— Ты что? Лесбиянка?
— А кто это? — спрашивает не подкованная в этом вопросе Катя
— Ну… Это девушка, которой нравятся девушки!
— Мне нравятся девушки! У меня много подруг, — соглашается наивная Пирожкова.
— Всё ясно, — корю себя за въедливость, — Проехали!
В раздел «Обломы сексуального гуру» добавлено три балла. 
Пока народ отодвигает столы для танцев, разговариваю с Дашей Булганиной, которая за год стала всем известной певицей в Союзе. Она доводит до меня:
— Вовку взяли в секцию бокса по просьбе новоявленного папаши, который мечтает из приёмного сына сделать чемпиона вроде тебя.
Вообще, Как я помню, в СССР в секции бокса принимали с 12 лет, да и то со скрипом. 
Даша вздыхает:
— Была недавно в родной деревне, сходила на могилу матери. Вспомнила, как она в детстве сшила мне из тряпок игрушку. Козлика. Я ему песни пела и рассказывала сказки под смех моей родни… А на гармошке меня научил играть сосед — дядя Витя. Частушечные наигрыши я освоила сама. Поступила в музыкальное училище. Год проучилась — война. Сдала на «Ворошиловского стрелка» и снайпером в полк. Ранило на Синявинских высотах. Комсомолила в школе снайперов. У нас там при кухне был кот Прохор. Удивительно, но у него дружком был пёс Максим. Они так смешно играли. Девчонки перед выпуском на фронт делали общие фото с этими животинками.
Пока «диск-жокей» Мстислав выбирает какую бы пластинку поставить, Даша продолжает:
— Мой брат молоко с фермы в город возит. Живёт как местный буржуй. «Победу» собирается покупать. Ворует масло во время доставки молока и на рынок сдаёт каждый день.
  
— Ну, так ведь цистерну вроде пломбируют, чтобы не разбавляли…
— Так он перед заливкой молока на ферме, залезает в цистерну и подвешивает там на проволочной сетке буханку чёрного хлеба. Пока доедет до молокозавода, то на буханке сливочного масла собьётся на палец толщиной. Он это масло и сдаёт на рынок два раза в день. С утренней дойки и с дневной. Вот так «вторую зарплату» и получает.