Обслуживание избирателей (ЛП)

— Это обычная история?
— По крайней мере, для меня. — Дженсен сморщил нос от запаха. — Не очень хорошо, да?
— Пахнет, как мусорный контейнер у стейк-хауса после трех дней на солнце, — сказала я.
— Довольно яркое сравнение.
— Довольно яркий запах.
— Справедливо! — Дженсен указал на фасад дома. — Давай начнем со стука в дверь, договорились?
Стук не помог; кто бы ни жил в доме, не отвечал. — Сейчас половина десятого, — сказала я. — Они могут быть на работе.
  
— Могут, — согласился Дженсен. — Давай обойдем сзади.
Задняя часть дома представляла собой высокий деревянный забор, выходящий прямо в переулок. Забор был достаточно высоким, чтобы обычный человек не мог заглянуть поверх него. Дженсен проверил забор на прочность, затем подпрыгнул, ухватился за верх и подтянулся, чтобы заглянуть.
Вой начался немедленно.
Дженсен спрыгнул вниз и посмотрел на меня. — Да, ну, эти ребята точно не местные, — сказал он, пока с другой стороны забора раздавалось царапанье.
— Что это?
— Это Давош Мундаги, что не то, как их обычно называют, когда пытаются продать здесь, на Земле.
— А как их обычно называют?
— Паучьи щенки, — сказал Дженсен. — Потому что они похожи на помесь паука с собакой.
— Нет, я сама догадалась, — сказала я.
— Прости, иногда впадаю в режим объясняшки. — Дженсен снова посмотрел на забор и через несколько метров нашел то, что искал. — Здесь калитка, но она открывается только изнутри. — Он посмотрел на калитку, а затем на меня. — Секундочку, — сказал он, и затем перелез через забор на другую сторону.
Вой усилился, а затем так же внезапно прекратился.
— Все в порядке? — крикнула я через забор.
— Насколько ты привязана к своей обуви? — ответил Дженсен.
— Ну, в некоторой степени?
— Ладно, тогда тебе нужно будет заходить сюда очень осторожно. — Раздался звук отпирания калитки, и она приоткрылась. — Я отвлеку мундагов, ты проскользнешь внутрь и быстро закроешь калитку, как только окажешься внутри.
— …Это безопасно?
— Люди не входят в меню этих ребят, если ты об этом спрашиваешь.
— Ладно.
— Дай мне секунду, — сказал Дженсен, отошел от калитки, насвистывая. — Теперь! — сказал он через пару секунд.
Я схватила калитку, прошла внутрь и защелкнула ее, как только оказалась внутри, потянув за веревочку. Я обернулась, и сразу же ко мне подскочило пушистое существо, воя при этом. Оно было одновременно очаровательным и ужасающим. Половина меня хотела опуститься на колено и погладить его; другая половина кричала в мой мозг «слишком много ног» и требовала бежать прочь. Я пошла на компромисс, застыв на месте.
— Ты в порядке? — спросил Дженсен.
— Понятия не имею, — ответила я, пока существо запрыгивало мне на ногу.
— Все нормально, — сказал он. — Смотри. — Он наклонился и погладил другого, который в тот момент пытался на него взобраться. — Видишь?
— Они могут заманивать тебя в ловушку самоуспокоенности, — сказала я.
— Мундаги не очень сильны в стратегии, — заверил меня Дженсен. — Они на сто процентов искренни с тобой все время. Что видишь, то и получаешь.
— Что я вижу, так это тарантула с щенячьими глазами и пушистым хвостом.
— Они милые, да?
— Я еще не решила.
— Давай, погладь мундага, Эшли. Я даю тебе гарантию «тебя не съедят».
Я посмотрела на Дженсена, как на сумасшедшего придурка, а затем наклонилась и осторожно погладила мундага.
— Боже мой, — сказала я. — Это как гладить шиншиллу. Он такой мягкий.
— Я же говорил.
Я сморщила нос. — И такой вонючий.
— Это тоже есть, — согласился Дженсен.
Мундаг издал абсолютно очаровательный вздох и прижался к моей ноге, явно желая, чтобы его еще погладили.
— Это вообще законно? — спросила я Дженсена, как только освободилась от блаженства поглаживания Паучьего щенка.
— Гладить мундага?
— Нет, — начала я и затем быстро поправилась. — Ну да, но я имела в виду, что мы находимся во дворе кого-то без разрешения. Или ордера.
— Ответы на оба вопроса удивят тебя, — сказал он. — Технически гладить мундага или любое другое неутвержденное внеземное существо незаконно. Не только гладить, уточню. Любой умышленный физический контакт или обращение.
— Значит, я была в порядке, когда он на меня наскочил.
— Верно. Нарушать закон ты начала только тогда, когда стала его гладить. Это уголовное преступление пятой категории. За это можно получить шесть месяцев тюрьмы.
— Ты сам сказал мне его погладить! — воскликнула я, продолжая гладить. — Это провокация!
Дженсен рассмеялся. — На самом деле, тот факт, что я сказал тебе его погладить, оправдывает тебя. Ты помогаешь зарегистрированному государственному служащему в исполнении его обязанностей. И вообще, даже если бы это было не так, ты не нашла бы прокурора, который взялся бы за это дело. Преступление предназначено для сдерживания трафика животных, а не поглаживания. Пока что ты в безопасности.
— А нахождение во дворе этих людей без разрешения?
— Абсолютно законно. По крайней мере, для меня. Государственный и федеральный законы гласят, что если внеземные существа видны за пределами жилища, то соответствующие государственные служащие могут принять меры для их изоляции. Я — государственный служащий.
— Забор был высокий, — заметила я.
Дженсен покачал головой. — Неважно. Как только твой избиратель сделал эту фотографию и сообщил властям — то есть тебе — у меня появились полномочия и обязанность подтвердить и принять соответствующие меры.
— Гладить этих тварей — соответствующая мера?
— Я чувствую твою насмешку, — признал Дженсен. — Но ответ — да. Часть моей работы — определить физическое здоровье и состояние существ. Если с ними жестоко обращались или пренебрегали, то добавляются другие обвинения. — Он указал на дом. — Эти ребята уже под колпаком за владение и содержание незаконных существ и кое-что еще.
— Я все еще не понимаю, как поглаживание помогает.
— Мундаги от природы общительны и социальны и имеют иерархию груминга, — сказал Дженсен. — Они видят людей и большинство других разумных видов выше себя в иерархии груминга, поэтому подходят к нам, чтобы их погладили. Если с мундагом жестоко обращались, он убежит от человека, а не подбежит к нему. Так что, за что бы этим людям ни пришлось отвечать, жестокое обращение, похоже, не входит в список.
Я оглядела двор, который был заполнен тем, что, как я предположила, было экскрементами мундагов. — А вот пренебрежение...
— Возможно, — сказал Дженсен, осматриваясь. — На самом деле, не так уж много экскрементов.
— Ты шутишь.
Дженсен покачал головой. — Мундаги производят невероятное количество экскрементов. Это всего лишь за несколько дней.
Я посмотрела на счастливого и очаровательно мягкого мундага, прижимающегося к моей ноге. — Теперь я хочу такого чуть меньше, — сказала я. — Я все еще хочу. Просто сейчас, может быть, на один процент меньше, чем пятнадцать секунд назад.
— Поверь мне, ты не хочешь.
— Но! Паукообразная шиншилла пушистая и социализированная!
— Сейчас да, — сказал Дженсен. — Вот что до и после — это то, о чем стоит беспокоиться.
— Что это значит? — спросила я, но Дженсен вдруг задумался. Он осмотрел двор, а затем дом, к которому он примыкал. Он указал на заднюю дверь. — Мне не кажется, что в той двери есть дверца для животных, — сказал он мне.
— Нет, — сказала я. — По-моему, там есть дверца для животных.
— Останься здесь, — сказал он и направился к заднему крыльцу, к двери. Мундаг, которого он гладил, последовал за ним. Он подошел к двери и проверил дверцу ногой; она раскачивалась взад-вперед в двери. Мундаг воспользовался ею, войдя в дом. Рядом с дверью было окно. Дженсен заглянул внутрь, а затем через две секунды отпрыгнул, ругаясь.
  
— Что там? — сказала я, вставая.
Он посмотрел на меня, подняв руку. — Тебе, наверное, стоит остаться здесь, Эшли.
Я кивнула, подошла к крыльцу, поднялась на него и подошла к окну. Я заглянула внутрь.