Обслуживание избирателей (ЛП)

— Ладно, — сказала она и направила меня к новому столу. — Давай познакомимся с нашим пресс-секретарем.
За столом сидел похожий на лягушку представитель вида, в котором я не была уверена, и печатал на стоящем на столе компьютере, который в остальном примечателен тем, что на нем стоял довольно крупный горшечный цветок.
— Эшли, это Бунтора Мууф и их ассистент, Лор, — представила Гида.
  
— Здравствуйте, — сказала я человеку за столом. Я огляделась. — Простите, не вижу вашего ассистента.
— Я и есть ассистент, — сказал тот, кто печатал, и затем деликатно перевел глаза в сторону растения.
— Ах, да! — поправилась я. — Здравствуйте, — сказала я тому, что, как я думала, было растением.
— Вы думали, что я просто необычно крупное растение, не так ли? — сказал Бунтора голосом, исходящим из динамика, спрятанного в кашпо.
— Думала, — призналась я.
— Мне это часто говорят, — сказал Бунтора. — Но чтобы вы знали, на самом деле я ближе к грибу. Кроме того, Бунтора — не мое настоящее имя, но чтобы назвать настоящее, мне нужно выпустить несколько спор, а это создает беспорядок.
— К тому же, у меня на них аллергия, — сказала Лор.
— В этом есть ирония, — подтвердил Бунтора.
— Бунтора — абсолютно лучший пресс-секретарь, который у нас когда-либо был, — сказала Гида. — Знает, как подать что угодно, и знает абсолютно всех. А Лор — самый быстрый машинист в офисе.
— Вы видите, как эти навыки эквивалентны, — сказала Лор.
— Лор также чрезвычайно хорошая актриса, — добавил Бунтора.
— Правда? — спросила я.
— Я неплоха, — пробормотала Лор.
— Не будь так скромна, — сказал Бунтора Лор, а затем направил голос из динамика в мою сторону. — Она играет Виолу в читке «Двенадцатой ночи» в YMCA на Двадцать третьей улице в эти выходные! И она прекрасна. Тебе придется прийти.
— Я бы не пропустила, — сказала я.
— Вы будете единственным человеком в зале, — предупредила меня Лор.
— Лор — человек, который видит стакан наполовину пустым, — прокомментировал Бунтора.
— На «Троила и Крессиду» пришел только один человек, — заметила Лор.
— Ну, это же одна из проблемных пьес Шекспира, разве нет? — сказал Бунтора. — «Двенадцатая ночь» — комедия. Она убьет публику.
— Может быть, — сказала Лор без убежденности. Они двое вернулись к работе. Гида подвела меня к небольшому столу в глубине офиса, недалеко от кладовки.
— А вот и твой стол, — сказала она. К столу прилагалось два стула. На столе также стояли компьютер и, что необычно, стационарный телефон со шнуром и всем прочим.
Я указала на него. — Кажется, я никогда не видела такой в реальной жизни.
— Это, несомненно, артефакт, — сказала Гида. — Но дело в том, что если бы мы выдали тебе мобильный телефон, люди звонили бы тебе в три часа ночи, спрашивая, нужно ли им парковаться на другой стороне улицы из-за уборки.
— Это есть на городском информационном сайте, — сказала я. — Можно просто попросить компьютер найти это.
— Я это знаю. Ты это знаешь. Они это знают. Они все равно будут звонить. По любому поводу.
— Почему?
— Некоторые думают, что у тебя будет более свежая информация. Некоторые ненавидят разговаривать со своим компьютером. Некоторые люди одиноки. Некоторые хотят высказаться живому человеку. На таких можно вешать трубку.
— Хорошо знать.
— Суть в том, что наличие живого человека, отвечающего на телефонные звонки, — это хорошее обслуживание избирателей. Кроме того, этот живой человек — а теперь это ты — тоже должен иметь возможность жить после рабочего дня.
— Удивительно гуманная философия.
— Да, но, если конкретнее, это прописано в договоре городского профсоюза работников. Итак. Мы говорили об этом на собеседовании, но стоит повторить. Работа проста: когда у наших избирателей возникают вопросы, жалобы или проблемы, они обратятся к тебе. Девяносто процентов того, что они хотят, спрашивают или в чем нуждаются, можно найти в нашей базе данных по обслуживанию избирателей. — Она указала на компьютер. — Но для оставшихся десяти процентов тебе либо придется найти информацию — это будет происходить в девяти случаях из десяти, — либо передать вопрос по цепочке командования, то есть мне. Мы будем встречаться каждый рабочий день в четыре часа, чтобы обсудить их. Цель, которой ты никогда не достигнешь, — чтобы все вопросы были отработаны и закрыты к пяти часам. Запасная цель — разобраться со всем к концу недели. Вопросы есть?
— Да, — сказала я. — Как наши избиратели с нами связываются?
— Большинство — через компьютер, некоторые — по телефону, и каждый день у тебя будет пять или шесть личных визитов.
— Они приходят сюда?
— Именно поэтому у твоего стола два стула, да, — сказала Гида. Она указала на Оуигин у стойки администратора. — Личные визиты назначаются как минимум за день вперед, и Оуигин будет заносить их в твой календарь, так что ты никогда не будешь застигнута врасплох. Кроме сегодняшнего дня. У тебя четыре незапланированных визита через полчаса. Прости.
— Я справлюсь, — заверила я ее.
— Так и думала. Тем не менее, слова Кквивида ранее не лишены истины. Быть общественным связным в Третьем округе может быть непросто для человека, особенно поначалу.
— Я не уйду через три дня, — сказала я. — Я привыкла к другим народам. Тафтс — одна из школ с самым большим количеством инопланетных студентов и сотрудников. Наверное, потому что она была одной из первых школ, принявших их, когда Земля разрешила инопланетное резидентство восемьдесят лет назад. Этот опыт не слишком отличается от того, что там.
— Верно, но даже если ты привыкла к другим народам, не все в Третьем округе так уж привыкли к людям, — сказала Гида и подняла коготь, когда я собралась что-то сказать. — Да, в городе большинство составляют люди, и да, люди живут в Третьем округе, и да, это Земля, где живут восемь миллиардов людей. Но даже если люди здесь изначально прилетели с других планет, в повседневной жизни они в основном просто живут в тех же восьми кварталах своего района, как и все остальные. В Третьем округе можно неделями или даже месяцами не взаимодействовать с человеком. Ну, они могут. Ты — нет.
Я улыбнулась этому.
— Я к тому, что наши избиратели могут быть немного несведущими в вопросах, касающихся людей, и к этому нужно привыкнуть. Если не быть осторожной, это может тебя измотать.
— Понимаю, — сказала я. — Я готова.
Гида сделала свою версию улыбки. — Хорошо. Тогда входи в систему и начинай разгребать накопившиеся онлайн-запросы. Твоя первая личная встреча в десять тридцать. Добро пожаловать в Третий округ. — Она направилась к своему столу.
Я села, вошла в компьютер под своими новыми учетными данными и открыла очередь запросов избирателей. Очередь всплыла и начала прокручиваться от самых старых к самым новым. Прокрутка заняла значительно больше времени, чем я ожидала.
— Ну что ж, — сказала я и погрузилась в работу.
ГЛАВА ВТОРАЯ 
— О! ТЫ ЧЕЛОВЕК! — воскликнул мой собеседник на личной встрече в 10:30 утра, которого звали Гуушнидиии. — Можно потрогать твои волосы?
— Ээээ… нет, спасибо? — сказала я.
— Мне просто очень нравятся человеческие волосы, — сказал Гуушнидиии, усаживаясь. — Они такие воздушные и непослушные. — Он указал на собственную голову, увенчанную частоколом плотных рогов. — Взгляни на этот беспорядок.
— Вы выглядите очень мило, — предложила я.
— Конечно, сейчас, — сказал Гуушнидиии. — Я только что вышел из дома. Ты не поверишь, что цепляется за эти штуки в течение дня. Полиэтиленовые пакеты. Обертки от конфет. Мотыльки. Один раз у меня там застряла летучая мышь.
  
— Бедная мышь.
— Это был кошмар. — Гуушнидиии сделал выразительный жест рукой. — Меня обгадило взрывным образом. Я находил мышиный помет на голове еще три дня спустя. — Он посмотрел на мою голову. — С тобой бы такого никогда не случилось. Твои волосы такие плоские, сухие и непригодные для запутывания летучих мышей.