Обслуживание избирателей (ЛП)

Я кивнула и резко вышла из офиса, затем целенаправленно пошла на угол Беквит и Двадцать второй и зашла в инопланетный секс-шоп.
— О, здравствуйте! — сказал мне Гуушнидиии. — Я вас помню! Вы — тот человек из окружного офиса!
— Это я, — согласилась я.
— Вы здесь за Лупидийской Щекоталкой? У меня есть одна, которая может даже вам подойти! Ну, типа того.
— Не сегодня, — сказала я. — Но я помню, вы говорили, что у вас есть феромональные мази.
  
— Верно, есть.
— У вас случайно нет феромональных мазей давошей?
— Может быть, на складе, — сказал Гуушнидиии. — Должен сказать, не так уж много представителей этого вида здесь, на Земле.
— Что, я полагаю, затрудняет добычу их феромонов.
— Ну, есть способы обойти это. Вы слышали о животном под названием мундаг?
— Смутно знакомо.
— Оказывается, у них есть насекомоподобная форма, которая делает их феромоны действительно более удобными для сбора. Нужно получать их от королевы, но все равно не так сложно найти, если знаешь как, а у меня есть связи. Как только они у тебя есть, для разумного давоша они почти так же хороши, как настоящие. Похожая химия, знаете ли. А что? Вы хотите купить?
— Да.
— Вы... общаетесь с давошем?
— Больше чем с одним.
— Ну! Это замечательно свободолюбиво с вашей стороны, дорогая. И говорит о некоторой крайней гибкости. — Он оглядел меня с ног до головы, оценивая, как я могу гнуться, полагаю. — Да, думаю, у меня есть хотя бы несколько баночек на складе. Позвольте принести вам одну.
— На самом деле, я хотела бы все, пожалуйста.
— Все?
— Да, пожалуйста.
— Это... много мази, дорогая.
— У меня много давошей, которых нужно удовлетворить.
Гуушнидиии снова оглядел меня с ног до головы, скептически. — Боюсь, это будет довольно дорого.
Я достала карту. — У меня есть деньги. И если вы принесете все со склада и пробивете мне за пять минут или меньше, я разрешу вам потрогать мои волосы.
Гуушнидиии взвизгнул и побежал в заднюю часть своего магазина.
Десять минут спустя я была обратно в офисе с сумкой, полной мазей. Я вынула баночки из сумки и поставила их на стол Гиды.
Гида посмотрела на баночки, а затем на меня. — Я начинаю интересоваться твоими внерабочими занятиями, — сказала она. — Если только ты не используешь их для чего-то другого.
— Использую, — сказала я. — Думаю, у меня есть План Б.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ 
— Я НЕ ПОНИМАЮ, — сказал мне зритель парада, покачивая своими глазными стебельками вверх-вниз, держа в одной руке корн-дог, в другой — плюшевую игрушку лупидийского танцора, а в цепком хвосте — напиток. — Я не понимаю, — сказали они мне. — Кем ты должна быть?
— Я аквалангист, — сказала я в своем полном гидрокостюме, включая ласты, маску и дыхательный аппарат.
— Почему ты посреди улицы?
— Я жду.
— Чего?
— Моих последователей.
Глазные стебельки наклонились. — Тебе не жарко?
— Жарко, — сказала я.
— Это из-за тех вентиляторов? — Они указали на батарею очень мощных вентиляторов, гнавших воздух мимо меня.
— Нет, но это приятный побочный эффект.
— Это перформанс?
— Может быть.
Зритель парада отхлебнул напиток и обдумал возможность искусства. — Мои налоги оплачивают это?
— Да, — сказала я. — Да, боюсь, что так.
Зритель что-то пробормотал и ушел, покачивая глазными стебельками.
— Больше никто не ценит великое искусство, — сказал мне Дженсен.
— Трагедия, — согласилась я. — Намажь меня мазью еще раз, пожалуйста.
Дженсен улыбнулся этому, окунул руку в банку с давошской мазью и намазал мой гидрокостюм.
Это было третье намазывание. Мы рассчитали мое прибытие так, чтобы до начала лупидийского танцевального концерта оставалось пятнадцать минут, но произошла какая-то задержка, и теперь прошло уже тридцать минут после времени начала. Так что я стояла посреди горячей улицы в полном аквалангистском снаряжении сорок пять минут. Даже с вентиляторами за спиной я потела и начинала чувствовать легкое головокружение.
— Еще воды, пожалуйста, — сказала я Дженсену.
— Подожди, я не могу одновременно намазывать тебя и поить водой, — сказал он.
— Вот лентяй, — пробормотала я.
— Придется меня уволить, — согласился он. — Ой, подожди, я на самом деле на тебя не работаю. Получай, что есть.
— Проклятие тебе, — сказала я.
Дженсен улыбнулся и собирался вытереть руки о штаны.
— Не вытирай о штаны, — напомнила я ему. — Или куда-либо еще.
— Верно, — сказал он и вместо этого вытер руки о нижнюю часть левой ноги моего гидрокостюма. — Думаю, я пропустил это место раньше. — Он потянулся за свежей бутылкой воды для меня. — Вот, держи.
— Спасибо.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как чудачка посреди оживленной улицы в гидрокостюме.
— Ну, если колпак подходит...
— Я увольняю тебя во второй раз.
Дженсен посмотрел на вентиляторы, гнавшие запах феромональной мази мимо меня и в сторону нескольких ливневых стоков на этой улице, которые были ближайшими выходами для ос, как только все начнется. — Ты действительно думаешь, что это сработает?
— Понятия не имею, — сказала я. — Но у нас действительно не было другого варианта.
Кквивид вернулся к нам меньше чем через час после ухода, чтобы сказать, что «вне всяких сомнений» парад и танцевальный концерт состоятся. Несмотря на то, что уже предсказал, что обращение к прессе ни к чему не приведет, Бунтора все же связался с некоторыми редакторами, с которыми у него были связи, и попытался выпустить срочную новость, но безрезультатно. Мы не знаем, когда Лор успела позвонить с угрозой взрыва, но в офис пришел коп, спрашивая ее. Нам удалось убедить его, что телефон Лор был подделан, и он ушел.
И вот я здесь, посреди оживленной улицы, в гидрокостюме, намазанная мазью, с вентиляторами, дующими на меня, жду взрыва ос.
— Ты действительно выглядишь как королева, — сказал мне Дженсен.
Я бросила на него взгляд. — Заткнись, — сказала я.
Позади нас раздался громкий клич, и телефон Дженсена пискнул.
— Похоже, они начинают, — сказал он. — Ты готова?
— Готова, — соврала я.
Дженсен кивнул. — Я достану велосипед.
Я повернулась и посмотрела в сторону амфитеатра Парка Основателей. Я не могла видеть его прямо оттуда, где стояла, но это позволяло мне лучше сосредоточиться на звуке. Сначала это были просто крики, но затем началось: низкий гул, становившийся громче, сильнее и более диким, чем дольше он длился. Он стал настолько громким, что начал заглушать крики. Даже там, где я была, он был оглушительным. Я даже не могу представить, каково это было вблизи.
Или под землей.
Дженсен подкатил на старомодном фикси-гире с прицепленной сзади тележкой. На нем теперь были свои очки, лыжная маска и пухлая зимняя куртка до пят.
— Садись, — крикнул он мне поверх звука танцев. Я села, позаботившись захватить с собой баночку с мазью.
— Где ты взял этот велосипед в такой короткий срок? — крикнула я ему.
— Что значит где взял? — крикнул он в ответ. — Он мой!
— Ты больше похож на парня с горным велосипедом!
— Я даже не знаю, что это значит!
Я собиралась крикнуть что-то в ответ, но затем почувствовала это через колеса тележки: гул в земле, не в такт ритму танцев. Я высунулась из тележки и положила руку на землю, затем отдернула ее почти так же быстро, как положила.
— Они идут! — крикнула я Дженсену, и прежде чем я успела выговорить последний слог, осы хлынули из ливневых стоков, вырываясь на улицу и в небо. Они вырывались хаотично первые несколько секунд, но затем, почти синхронно, они почувствовали что-то еще.
  
Меня.
Ну, думаю, феромоны работают, подумала я про себя, а затем повернулась к Дженсену.
— Вперед! — закричала я.
Он тронулся на велосипеде, таща за собой мою, намазанную феромонами, задницу.