Ненужная жена. Хозяйка брошенного сада

Лорд как-там-его подходит вплотную к девочке, будто она тут и не стоит. Какой же всё-таки здоровый! Эта малышка ему даже до пупка макушкой не достаёт! Пугающее и одновременно с этим завораживающее зрелище.
– Ты пережила сведение метки, – брезгливо бросает он, – что ещё раз подтверждает то, что ты пыталась обмануть меня.
Прежде чем я выхожу из шока, «русалка» касается его предплечья и кривит губы.
  
– Мне так жаль, лорд Ортвин! Если бы я знала, что Ви подделает метку, я бы придушила её собственными руками. Такой позор! Что вы с ней теперь сделаете? Казните?
– Нет! – вскрикивает Элли и бросается ко мне.
Она вцепляется мне в руку, и тело вновь пронзают иглы боли. Комната темнеет, и я проваливаюсь в спасительную черноту.
Последнее, что мелькает передо мной, – серебристые глаза красавца, и звучит брошенный обрывок фразы:
– Казнь – слишком мягкое наказание за предательство, особенно если обманываешь мужа. Ты так не считаешь, Вивиан?
Вот это забористые глюки! Он мой муж, что ли?
Чернота впитывается в моё тело, успокаивая нервы и унося прочь из комнаты и странных людей. Даже жаль, что я больше не увижу этого блондина. Уверена, в реальности таких мужиков просто нет.
Может, я свихнулась с перепугу, иначе почему это кажется мне немного возбуждающим? А этот низкий хрипловатый тембр?
В глазах снова проясняется, и я смотрю на потолок неправильной больницы, в которой, судя по всему, наступил вечер.
Какого чёрта? Меня ещё не отпустило?
Блондина, возомнившего себя моим мужем, нет, как и русалки. Зато Элли дремлет в кресле, подтянув к груди колени и уронив голову к плечу, что позволяет мне рассмотреть её.
Слишком худая, в простом потрёпанном платье. Глаза, припухшие после плача, хочется её пожалеть и обнять, успокоить. Пусть она и часть сна, но ребёнок же.
Мне удаётся оторвать руку от простыни, на предплечье – тугая бинтовая повязка, от которой резко пахнет чем-то, напоминающим скошенную траву. Боль в теле уже не такая сильная, поэтому я пробую пошевелить пальцами на ногах. Получается. Значит, позвоночник целый? Я вроде как в аварию попала.
Звук привлекает внимание девочки, и та, вздрогнув, будто маленькая птичка, просыпается.
– Ви! – восклицает она, но тут же зажимает рот ладошкой и говорит тише, будто боится, что нас услышат: – Ой. Прости, пожалуйста! Я больше не буду трогать твою рану, обещаю! Лорд так кричал на меня, что ты потеряла сознание. – Её глаза начинают блестеть. – Прости, пожалуйста.
Во мне просыпается какое-то новое чувство. Злость. Этот громила посмел орать на такую малышку? Совсем берега попутал?!
Сама, испугавшись столь яркой реакции, я на миг прикрываю глаза, глуша её, и снова смотрю на Элли.
– Что случилось?
– А ты… не помнишь?
Лучше пока притвориться, что у меня амнезия. После аварий такое бывает, никто не должен удивиться. Даже глюки возможны.
– Тебе свели метку истинности, – рассказывает Элли, указывая взглядом на повязку на руке. – Я говорила им, что это какая-то ошибка! Что она не могла просто так сойти!
Угу, подыграем. Значит, у меня на руке была какая-то метка истинности, что бы это ни значило, из-за которой я должна была помереть. Но не померла.
– А лорд что?
– Очень разозлился. – Элли отводит взгляд.
– Он… кто мне? Муж?
Брови девочки взлетают к волосам. Кажется, я удивила её границами своей «амнезии».
– Да… но теперь не знаю.
Что ж, исчерпывающий ответ.
Нет, этот бред как-то затянулся. Если появление сестры, которая, судя по худобе, спутанным волосам и поношенному платьицу, тоже оказалась не нужна моей матери, я ещё могла бы «забыть», то появление в жизни столь эффектного мужчины – точно нет.
На меня и вполовину менее красивые внимания не обращают, а уж замуж…
– Можешь подать мне воды? – прошу я, с трудом приподнимаясь и садясь.
Элли сперва помогает мне поставить под спину подушку, только потом тянется к кувшину. Я успеваю оценить, что комната не обрела современный вид, я всё ещё в условиях Средневековья. Становится тревожно.
Когда в моей здоровой руке оказывается стакан, я замираю, увидев отражение.
– Какого…
Так, это уже не смешно!
Не обращая внимания на боль в забинтованной руке, ощупываю лицо. С ужасом осознаю, что оно действительно моё. Смотрю вниз, на своё тело. М-да. Я, конечно, мечтала скинуть лишние килограммы, как и многие, но не таким же способом!
Может, учёные придумали переселение душ из одного тела в другое? А что, я в фильмах такое видела. Новое лицо, новая фигура. Тут и грудь посолиднее моей, и изгибы краше. Я в целом была собой довольна, однако ведь всегда есть к чему стремиться, так? Правда, к переменам прилагается сестра и роскошный злющий муж. Ну или бывший, я же теперь со сведённой меткой.
Может, это рай? Ад? Чистилище? Вдруг я умерла в той аварии?
– Ви, что мы будем делать? – Элли всхлипывает. – Я не хочу, чтобы он тебя казнил!
– Я тоже не хочу, – честно признаюсь я.
Она смазывает слёзы ладошкой, а я, не выдержав, раскрываю руки, чтобы её обнять. Малышка тут же пользуется приглашением.
– Ты же не подделывала метку? Они ошиблись, да?
– Если бы ошиблись, метка бы не сошла. – Я поднимаю голову и вижу у двери русалку. – Ви, какая же ты дура. Попасться на такой мелочи. Впрочем, это подтверждает, что я была права. Ты недостойна этого мужчины.
 
Глава 3
 
Я, не успевшая привыкнуть к первой порции перемен в своей жизни в лице нового тела, сестры и мужа, вопросительно поднимаю бровь.
Нет, в принципе я с ней согласна, мужик и правда для меня непривычно хорош, но я не хочу, чтобы меня в это носом тыкала какая-то… русалка.
А кто достоин, простите?
– Джата, не надо, – тихо просит Элли. – Ви плохо. Она же чуть не погибла.
– Ты вообще молчи, – хмыкает Джата. – Я сразу говорила, что мыши вроде тебя такого мужчину не удержать. Но нет, заладила: смогу, смогу. А что теперь? Мы остались ни с чем! Если он разведётся с ней, нам всем придётся работать!
О боже мой, какой ужас. Как жить дальше? Не представляю. Где же это видано?
Оставляю сарказм при себе и с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Мой странный сон наполняется абсурдом, в котором меня пытаются выставить виноватой не только в том, что я почти умерла (не умерла же), но и в том, что русалочке придётся взять ответственность хотя бы за заботу о себе.
Элли, как свойственно детям, реагирует только на интонации и прячет лицо у моего плеча. Внутри снова просыпается протест, собираясь в желание защитить. Не нравится мне, что на эту малышку все подряд рычат.
– Ну и что? Пусть разводится, – огрызаюсь я. – Он свёл метку, из-за этого я оказалась на грани смерти. Титул «муж года» точно не получит.
Джата смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова и заговорила на испанском. Мне на её беспокойства, в общем-то, плевать. Лорд – мужчина видный и явно породистый, но убиваться из-за него не вижу никакого смысла.
– Тебе стоит научиться признавать свои ошибки, Ви. А не обвинять всех вокруг. Посмотри на себя. Будто обиженный ребёнок, который продолжает врать и открещиваться, даже когда его за руку поймали. Тебе бы в ногах ползать, раз уж выжила после всего. Уж себя погубила, так, может, хоть за нас с Эйли выпросишь? Или тебе совсем плевать на сестёр? Ты должна замолвить за меня словечко. Я легко заменю тебя, и он сразу забудет обо всём этом недоразумении.
Прекрасно. Две сестры.
Если против младшей я ничего не имею и в целом готова даже повыпрашивать, то старшую отправить бы на все четыре стороны с таким подходом к жизни. Впрочем, может, и стоит замолвить за неё словечко. Пусть сама разбирается с блондином, который только и может, что рычать.
  
И нет, меня это вовсе не волнует!
– Прям на коленях, ага? Твой лорд не слишком ли много на себя берёт? Кто он такой, чтобы меня судить?
Суета Джаты вызывает вопросики. Выглядит так, будто заинтересована в «моём» муже куда сильнее, чем я. У них что-то есть? Или только будет?