Таня, бандит тебе не няня! (СИ)

Вижу, что за мной едут люди Раженко.
Тут же ныряю во дворы, ухожу от погони.
Снова набираю Лилю…
На этот раз сигнал есть, но она не берёт трубку.
Проклятие… только посмейте тронуть девочек пальцем…
Я вас из-под земли достану и такой ад устрою!
Будете жалеть, что на свет родились…
В голову невольно приходит вчерашняя мысль, что я же высчитывал примерную дату рождения девочки, и что-то не сходилось в моих подсчётах.
  
Может, ошибся с датой рождения, может, Лиля уже была на большом сроке, когда от меня сбежала…
Надо будет это выяснить, но потом, когда девочки будут в безопасности, ну а пока…
Я сворачиваю во двор, ведущий к их дому и…
— Твою мать!
Торможу в последний момент, потому что Лиля сидит прямо на дороге.
А мимо резко пролетает чёрный фургон.
Замечаю его краем глаза, но бегу к девушке, спрашиваю в порядке ли она, а Лиля всхлипывает и говорит:
— Они забрали нашу дочь, Вик, прошу тебя, спаси её…
У меня сердце в груди удар пропускает!
— Быстро, в машину!
Лиля, похоже, ногу подвернула…
Быстро беру её на руки, усаживаю назад.
— Крепче держись!
И бросаюсь следом за фургоном.
На счастье, улица длинная, и машина с похитителями как раз сворачивает с неё направо, куда-то в промзону.
Жму на газ, несусь следом, даже не замечаю, как сильно сжимаю руль, как сердце бешено колотится в груди.
А в голове только одна мысль:
«Я спасу тебя, маленькая оторва»
Папа-злодей спасёт тебя, бандитка в колготках!
Фургон, хоть и мчится на большой скорости, по мощности уступает моему джипу, и я с каждой секундой сокращаю расстояние, уже вижу и номер машины, и испуганные лица похитителей, и даже Таню, которая недовольно что-то говорит похитителям!
Она там пытается командовать ими?
Даже в такой опасной ситуации не теряется и строит бандитов!
Точно моя девочка!
— Держись, Лиля! — кричу девушке. — Сейчас будет опасный манёвр!
Фургон на повороте сбрасывает скорость, а я же жму на газ, выкручиваю руль, обгоняю похитителей и перекрываю путь.
Фургон, чтобы избежать столкновения, уходит в сторону, врезается в строительные леса и тут же глохнет.
— Оставайся в машине, Лиля…
Сам выскакиваю, бегу к фургону.
Мне навстречу выходит один из похитителей.
— Стой, Злобнев, Венимир просил передать, что ваша сделка…
Я не дослушиваю, вырубаю урода одним ударом.
Следом вырубаю второго.
Задние двери фургона распахиваются, и оттуда наутёк бросается кто-то из похитителей, и остаются ещё двое.
Один держит Таню, второй медленно пятится от меня.
— Верните дочь, — говорю им, — по-хорошему прошу! Если хоть один волос с её головы упадёт…
— Да мы сами чуть без волос не остались, пока пытались её успокоить, — кричит в отчаянии похититель, — она нами командовать пыталась, говорила, что мы ненастоящие бандиты…
— Вы тлусы, — говорит Таня, — товько твусы под масками плясются! И маски некласивые, вас бы в них на утленник тосьно бы не пустиви!
Я улыбаюсь невольно.
Эта маленькая оторва точно нигде не пропадёт!
Даже если бы не успел догнать фургон, прихвостни Раженко сами бы её вернули, не выдержав напор малой, ещё бы и денег сверху накинули…
— Твою мать, Злобнев, забери девчонку, только прошу тебя, не надо мстить, мы приказ Раженко выполняли, у нас самих семьи, дети… ай!
Таня кусает похитителя, и тот её выпускает.
Малая бежит ко мне и… бросается в объятия!
— Я знава, сто ты за нами плиедешь… я слазу им сказава, сто нас зводей – самый вуцсый зводей!
— И я рад тебя видеть, малая, — снова улыбаюсь, будто ненормальный, чувствую, как сильно бьётся маленькое детское сердечко, — не напугалась?
— Нетуски, — мотает головой, — я знава, сто ты меня спасёс! А где мама? Она с тобой?
— В машине сидит, она немного ногу подвернула, но это пустяки.
Слышу вдалеке визг тормозов, громкие крики.
Мои парни спешат на подмогу, уже вяжут горе-похитителей.
Чувствую, нас с Раженко ждёт большой конфликт…
Но сейчас это неважно.
Здесь рядом со мной моя дочь.
И я чувствую себя самым счастливым на свете!
— А я тебе плезентацию сдевава, — говорит малая, — я осень сталавась, надо у мамы взять её и тебе показать… мама, выходи!
Лиля, чуть прихрамываю, выбирается из машины, дочь тут же бросается к ней на шею, а я…
Как же хочется обнять их обеих, плюнуть на всё, и просто наслаждаться моментом.
— Спасибо, — говорит мне Лиля, — спасибо тебе большое, Вик, что… не бросил нас, даже не знаю, что бы делала, если бы не ты… ты имеешь право знать правду, Вик…
— Что Таня - моя дочь, — заканчиваю я. — Спасибо, Лиля, правду я уже знаю, благодаря своему бывшему партнёру. Вопрос в другом, что мы будем с этой правдой делать? Ведь теперь я не могу вас отпустить, придётся мне…
***
Спасибо большое за поддержку, дорогие читательницы!
Всегда приятно читать ваши комментарии и эмоции ;)
Это только начало большого нелёгкого пути, который предстоит пройти нашим героям…
Всё самое интересное впереди, наша маленькая оторва ещё не раз задаст всем жару!
Поэтому… пристёгиваемся и летим дальше, впереди нас ждут те ещё эмоциональные горки!
  
Глава 13
 
Лиля
Сначала мне кажется, что я ослышалась, поэтому переспрашиваю.
— Прости, Вик… ты сказал…
— Я сказал, что мне придётся забрать вас себе, — повторяет он терпеливо, — увы, но теперь не только я знаю правду об отцовстве, но и Раженко, а он явно будет мстить и не даст вам покоя.
— А он тозе из детсадовских? — с серьёзным видом интересуется Танюша, которая никак не хочет отпускать только-только обретённого папу.
Будто боится, что если отпустит, то потеряет…
— Нет, малая, — улыбается невольно Виктор, — Раженко не из детсадовских, из другой он группировки.
— Тогда нестласно, — уверенно заявляет дочь, — детсадовцы – самые опасные, они могут на сонсясе шолты сплятать!
Виктор невольно улыбается.
— А остальные, значит, неопасные?
— Не-а, с оставьными мы сплавимся, пап.
Замечаю, как на мгновение меняется взгляд бывшего, когда Танюша называет его папой.
За время наших отношений с Виком ни разу такого взгляда не видела.
Такой тёплый, заботливый… даже добрый.
На меня он смотрел скорее нежно, с любовью, как на девушку.
А этот взгляд… именно отцовский.
— Ты как, Лиля? — Виктор осматривает мою ногу. — Несильно болит? Ходить можешь?
— Могу, да… опираться на ногу больно, но это пройдёт.
— Надо лёд приложить, — говорит Вик, ощупывая мою лодыжку, — домой ко мне приедем, сделаем компресс холодный.
Чувствую, как по коже бегут мурашки от его прикосновений, таких мягких, таких приятных…
В животе сразу бабочки появляются, порхают там.
Дарят лёгкость невероятную!
И, кажется, Вик тоже замечает мою реакцию.
Улыбается едва заметно.
Знает, негодяй, как мне это нравится…
— Ты ведь не возражаешь против переезда ко мне? — спрашивает Вик, глядя мне в глаза. — Особенно, если учитывать обстоятельства… к тому же вопрос с новым жильём отпадает. Минус две проблемы, получается.
— А ты сильно изменился, Вик, — выдавливаю из себя улыбку, — раньше ты даже не спрашивал моего согласия, просто делал, а сейчас…
— Раньше я был бандитом, — подмигивает он, — а сейчас бизнесмен! Если настаиваешь… можем проголосовать за переезд ко мне.
Он поворачивается к Тане, которая внимательно за нами наблюдает.
— Татьяна Викторовна, — спрашивает у дочери, — ты готова переехать в большой красивый дом к своему папе?
Малышка тут же делает важный вид, заявляет:
  
— Ой, не знаю, не знаю… у меня эти… как там нянеська в садике говолива… у меня завысэнные тлебования, воть!
— Интересно, — усмехается Вик, — и что это за требования?