Моё позднее счастье

А я?
Я, так смогу?
«Может, и смогу, но как-то не хочется» – отвечаю себе честно и продолжаю идти.
На улице уже темнеет, и чем глубже я ухожу в парк, тем меньше хочу возвращаться домой.
«А если переночевать где-то в гостинице?» – хватаюсь за идею, но в кармане пальто оживает мобильный.
«Ушел к Лехе. Отец уже дома» – читаю короткое сообщение от сына, и внутри все укладывается по полочкам.
  
Я взрослая женщина. У меня есть сын, дом, работа, и никакие Светочки это не изменят. Хочет Вову, путь забирает!
Сворачиваю на центральную аллею и пока иду к выходу из парка, вызываю такси. Машина приезжает быстро. Заняв место в салоне, называю домашний адрес, и, неожиданно принимаю решение.
Но сначала поговорю с Вовой.
Дом встречает меня тишиной.
В прихожей темно, на кухне тоже, и только из гостиной пробивается неяркий свет. Значит, муж там. Наверняка сидит и в полумраке потягивает коллекционный коньяк. Он всегда так делает, когда что-то идет не так.
Спокойно раздеваюсь, убираю одежду в большой встроенный шкаф, но в гостиную не спешу. Замираю, глядя на свое отражение в зеркале. Прогулка явно пошла мне на пользу. На щеках румянец, глаза блестят… Грустно немного, что встречать меня не собираются, но, как есть. Сама дойду.
– Пришла? – доносится до меня хриплый голос мужа, как только захожу в гостиную.
– Ждал? – отвечаю с едва уловимой иронией.
– Нарочно не отвечала?
– А ты не все сказал в кабинете? Есть что добавить? – поддаюсь эмоциям и занимаю оборону.
– Есть, – муж привстает с любимого кресла и тянется к бутылке коньяка, стоящей на журнальном столике – Будешь?
Мотаю головой, прохожу в комнату и усаживаюсь на диван точно напротив мужа.
– Слушаю, Вов, – произношу твердо и замираю, вытянувшись по струнке.
– Что ты хочешь услышать, Ева? – недовольным голосом спрашивает он.
– В идеале? – я расслабляюсь и практически падаю на спинку дивана – Что все это ложь и происки конкурентов, чтобы подставить тебя и ты готов мне это доказать.
– И ты поверишь? – муж отпивает из бокала немного коньяка и смотрит, словно пытается залезть мне в голову.
– Нет, – горько ухмыляюсь – уже нет, поэтому я хочу услышать правду, Сафронов!
– Уверена?
– А могут быть варианты, Вов?
– Варианты есть всегда – неприятно давит муж – Ты же никогда не была дурочкой, Ев. Ну, рассказали тебе все, отреагировала, попсиховала, с подружкой кости мне перемыла, а дальше, либо включаешь голову и трезво все взвешиваешь, либо продолжаешь истерику…
Слушаю Вову и словно в транс впадаю. Приглушенный свет, негромкая речь мужа, опутывающая разум, словно паутина. Понимаю, что тону, но спасаться не хочется. Устала, я чертовски устала, и мне не помогли ни Лилькины советы, ни прогулка эта…
«А может, ну его? Все еще может быть хорошо. Ты же не хочешь все потерять? Включи мозг и наслаждайся» – шепчет мне внутренний голос.
Вот только я делаю все наоборот.
Трясу головой, сбрасывая такой желанный морок и, заглянув мужу в глаза, отрезаю себе пути к отступлению: «Продолжаю истерику? То есть повода для этого нет? Нет никакой Светочки, и командировка в Архангельск тоже отменяется?»
– Все-таки истерика – мотает головой муж.
– Я, конечно, не в том возрасте, – сдабриваю свои слова изрядной порцией сарказма – чтобы конкурировать с молоденькими и доступными, но и терпеть такое от мужа, которому всю жизнь посвятила, не стану! Поэтому, да! Второй вариант! Я заслуживаю хотя бы правды, если уж с остальным у тебя напряженка.
Выдаю все на одном дыхании, выпускаю боль, страх, ревность. Я ревную, не хочу терять мужа, люблю, но сейчас, под его недовольным взглядом, все отходит на второй план. Потому что если он не любит, то остальное не имеет значения.
– Хорошо, правду так правду. – Вова крутит в руках пустой бокал, а после с грохотом опускает его на столик. – Для меня эта, как ты сказала, интрижка, ничего не значит! Мы с тобой столько прошли вместе, и я не знаю, что должно случиться, чтобы ты всерьез воспринимала эту ситуацию как угрозу?! Я не собираюсь разводиться, не собираюсь разрушать то, что сам создавал годами!
Ответ честный. Даже более чем, и мне бы порадоваться этой правде, но вместо этого внутри что-то ломается. Больно, с осколками и навсегда.
– Зачем тогда это? Зачем эта грязь, Вов? Все же замечательно было, сам говоришь? – спрашиваю, а мое сердце разрывается от бессилия.
–А-а-а! – нервно покачивается из стороны в сторону муж, прячет лицо в ладонях, а потом резко убирает руки и начинает говорить: «Я мужик! Мне сорок четыре, Ев, и я старею. Понимаешь?! Все! Это пипец, как неприятно, это не ваши женские «ой, морщинка». Я в тираж выхожу, Ев! Сколько еще? Лет пять и все, здравствуй давление, седые яйца и таблетки от простатита?»
 
Глава 6
 
Ева Сафронова
После откровения мужа слов не остается. Я хлопаю глазами, открываю и закрываю рот. Наверняка со стороны на рыбку пучеглазую похожа. На глупую рыбку, потому в моей голове никак не укладывается связь между старостью, молодой любовницей и простатитом. Я и так и эдак пытаюсь, с разных сторон анализирую, не получается!
– Ев? – тихо окликает меня Вова.
– У? – вскидываю голову и не узнаю мужа.
Нет, внешне все на месте, а вот в целом, с любовницей и откровением о простатите – нет.
«А ведь подруга права – приходит внезапное озарение – и насчет мужиков, и то, что Вова неплохо сохранился права. Чтобы отыскать седину на его светлых волосах хорошо постараться надо. Это не мой каштановый, корни по два раза в месяц можно закрашивать. Кстати, я в этом месяце окраску пропустила. Записалась и не пошла из-за контракта с китайцами… Где, спрашивается, справедливость? Мне отросшие корни, а ему девки молодые на шею?»
– Молчишь чего? – пытается достучаться Вова.
– А, ты об этом. Надо говорить? – спрашиваю, не сводя с него глаз. Поняв, что ничего от меня не добиться, Вова решает продолжить монолог.
– Нет, ты не подумай, я ничего не планировал и понимаю, что не прав.
– Не прав? – ухмыляюсь я – какое красиво слово ты подобрал к ситуации, «не прав».
– Ну, хорошо, виноват, да. Просто совпало все… врач, с его этим про-фи-ла-ктическим приемом – муж поднимает руки и пальцами изображает подобие кавычек, праздник этот, в честь дня таможни… Сидел, смотрел, какие они все молодые и такая зависть взяла. Они же еще все могут, у них впереди все, а у меня? Я отработанный материал, получается. Сын вырос, таможня исправно дает добро, а дальше?
– Ну теперь-то ты знаешь, что дальше, теперь заживешь – не могу сдержаться от разъедающего меня сарказма.
– А ты, Ев, неужели не думала, что это конец? Что, приплыли? Неужели ни разу не жалела, что со мной и Семкой осталась? Не жалела, что детей нет?
– Нет, Вов, – отвечаю честно – У меня есть дети. Семка мой.
– Брось, – откидывается на спинку кресла Вова – только по бумагам. Неужели никогда не задумывалась, что было, если бы я тогда не приперся в кофейню на костылях? Если бы пришел кто-то другой, не покалеченный, и ты бы вышла за него замуж?
– Ты не виноват в той аварии – повторяю слова, что миллион раз произносила за пятнадцать лет назад. – Ты не виноват! – повышаю голос – Водитель уснул за рулем и вылетел на встречку! Ничего нельзя было сделать. Вы с Семкой выжили, и это главное!
– Да, не успокаивай ты меня! Не поверю, что не думала! Я вот думал, Ев. Ты хотела детей, я знаю, и я хотел, остальное неважно.
– Это был и мой выбор тоже – озвучиваю последний аргумент.
– Выбор… А у меня его не было, получается! – муж разводит руками – Я в последнее время часто думаю, а что, если бы той аварии не было? Если бы…
  
– Твоя жена не погибла? – заканчиваю фразу за Вову.
– Да, – с облегчением выдыхает он – прожили бы мы долго и счастливо, если Лариса осталась жива? Было бы как в кино? Дом, собака и трое детей? Или? – замолкает Вова.