Не родись красивой. Манекенщица

Аня и Банни скоро устали улыбаться в камеру и прямо держать спину, а Нине хоть бы что! Приятно было вспомнить свое звездное прошлое. Скинуть бы сейчас пару-тройку лет! Тогда она бы непременно отправилась на просмотр в модельное агентство, а там будь что будет.
В тот вечер Нина купила себе бутылку красного сухого. Она хотела пригласить Василия, но потом передумала — вспомнив, чем закончилось их последние распитие вина у нее дома.
  
Села одна перед телевизором, отключила телефоны, откупорила бутылочку, открыла коробочку своих любимых кокосовых конфет и приготовилась наедине с собой отметить короткосрочное возвращение в мир съемок. Как назло, по телевизору не показывали ничего интересного. По одной программе шла какая-то глупая телеигра. Ведущий в розовом смокинге весело вопрошал:
— А теперь ответьте на вопрос нашей интеллектуальной суперигры! Итак, сколько башен у Кремля?
— Сорок пять! — уверенно ответил игрок, мордастый, краснолицый мужчина в свободной рубахе.
— Увы, проиграли! Надеюсь, в следующий раз вам повезет больше!
Нина переключила на другую программу и увидела… Ксению Мазурину! Надо же, Владимир Штиль принял предприимчивую Ксюшу обратно.
— А теперь, дорогие телезрители, очередная сенсация, — сладко улыбнулась красиво накрашенная Ксения в объектив, — недавно наш корреспондент побывал в африканских джунглях и встретил там очень необычное животное, ранее нигде не зарегистрированное. Приготовьтесь упасть со стула, это был… Чебурашка! Итак, Чебурашка — это не сказочный персонаж, а реальное животное. А сейчас в нашей программе интервью с именитым зоологом Владимиром Чебурановым, который расскажет все о психологии Чебурашек!
Нина хмыкнула. Наверное, хорошо, что ее выгнали из этой программы. Чего только не придумают. То старушка у них яйцо страусиное высидела, то Чебурашка настоящий объявился.
Она щелкнула кнопкой. И попала на известную криминальную передачу. Хотела было снова переключить канал, но тут на экране возникло знакомое лицо…
— На этой неделе наконец было обнаружено тело известного бизнесмена Ивана Калмыка, члена одной влиятельной бандитской группировки…
Нина выронила пульт и впилась глазами в экран.
— Иван Калмык находился в федеральном розыске уже несколько недель. Его тело обнаружил водитель-дальнобойщик в ста пятидесяти километрах от Москвы. Калмык был похоронен вчера на Преображенском кладбище.
Преображенское… Таньку похоронили на Преображенском, а теперь вот — Ивана. Надо бы сходить, цветы купить, свечи или… что еще принято дарить умершим? Нина обязательно сходит. Только не сейчас. Сейчас она не готова видеть это лицо на гранитном памятнике в аккуратной овальной рамочке.
Почему-то у нее не получилось заплакать. Словно кто-то пощелкал кнопками на невидимом пульте и выключил Нину. Она сидела перед телевизором — лицо спокойное, глаза пустые, в руках бутылка с красным сухим, и Нина изредка бутылку эту подносит к губам. Криминальную передачу сменили музыкальные новости. Какие-то очередные поп-певички прыгали по ярко освещенной сцене. Юбочки коротенькие, глазки глупенькие. Нина пригляделась повнимательней и вдруг узнала — да это же она сама и есть! И Банни, и Анюта. Как пошло… Такое совпадение — она появилась на экране сразу после передачи об Иване. Словно реквием ему пела.
Нина и сама не заметила, как уснула, прямо в кресле перед телеэкраном. Бутылку она выронила, и недопитое вино пролилось на светлый ковер. Ничем его теперь не ототрешь…
Разбудил ее настойчивый звонок в дверь. Нина неохотно открыла глаза, удивленно огляделась вокруг. Все вспомнила, вздохнула.
Звонок не унимался — кто же это, интересно, так хочет видеть Нину рано утром?
Босиком она прошлепала в коридор, пальцы отчего-то не слушались, и она несколько минут возилась с замками. На пороге стоял Вася Сохатый — бледный и нервный.
— Нина! Я так о тебе волновался! — Он бросился к ней, прижал к груди, она не оттолкнула. — Ты телефоны все выключила. Я вчера к тебе приходил, а ты дверь не открыла. Тогда я позвонил в милицию, но мне сказали, что будут тебя искать только через трое суток.
— Зачем меня искать? — Она сама удивилась хриплости своего голоса. Прямо как у запойного алкоголика.
— Нина… я тоже вчера смотрел эту передачу. Я все знаю.
— Откуда ты знаешь, что я ее смотрела?
— Ты смотрела. Я почувствовал. Нина, надо уехать.
— Куда? — удивилась она.
— В Сочи. В Питер. В Париж. Куда-нибудь. Ты в таком состоянии не сможешь работать..
— Смогу. Мне все равно.
— Если тебе будет все равно, ничего не добьешься. Должен быть азарт, кураж! Это же шоу-бизнес! Извини… ладно, Нина, пойдем на кухню. Сварю тебе кофе. Ты что, пила всю ночь?
Он чуть ли не на руках отнес ее в кухню. Усадил на неудобную табуретку — Нина тотчас подтянула колени к груди и обхватила их руками. А Вася неумело хозяйничал в ее холодильнике — он рассыпал кофе и пролил молоко.
— Батюшки мои! А что ты сделала с чайником?!
Нина посмотрела на плиту. Она так и не купила новый чайник. А этот сгорел — Иван пришел к ней в гости, и они позабыли про чайник! Другая Посуда у Нины дорогая, новая, из светлого блестящего хрома. Только один чайник почерневший. Словно в траурный наряд обрядился.
Только через две недели Нина вернулась в репетиционный зал. Она вообще не хотела возвращаться, но Хмырь звонил ей почти каждый день, судом угрожал:
— Ты что, забыла, что у нас контракт. Я все понимаю, у тебя мужик погиб. Ты уже свое отгуляла, не век же по нему убиваться. Девка красивая, нового найдешь.
— С ума сошел?
— Брось, я шучу. Так вот, нам предстоит серия концертов. Поедем с «чесом» по провинции, авторитет зарабатывать. Надо много репетировать, а то опозоримся. Вы все танцуете, как кобылы хромые. Ни чувства ритма, ни синхронности.
И пришлось ей выйти на работу. Как ни странно, в репетиционном зале Нина почувствовала себя гораздо лучше. Когда танцуешь до седьмого пота, нет времени обдумывать проблемы. Приходишь домой, заклеиваешь пластырем кровавые мозоли на пятках (нелегко плясать на огромных каблуках) и, словно кегля, валишься на кровать. Нина уставала так, что ей даже ничего не снилось — к счастью!
И Нина и Анюта с самого начала немного недолюбливали Банни. Во-первых, она была отнюдь не красивей их, однако именно ее сделали солисткой. Во-вторых, у Банни явно был роман с продюсером — впрочем, она и не пыталась это скрыть. В-третьих, у Банни было множество привилегий. Нина и Аня приходили в репетиционный зал к восьми утра, Банни же никогда не появлялась раньше двенадцати.
— Я сова, — хрипло посмеивалась она, — убежденная, старая сова. Ничего не могу с собой поделать, девочки. Если не высплюсь, у меня начинается мигрень.
Кроме того, над образами Ани и Нины работал стилист. Банни же сама выбирала себе макияж и туалеты.
И самое главное — про Нину и Аню злобно сплетничали желтые газеты, про Банни же никто ничего дурного не говорил.
— А давай сами узнаем что-нибудь этакое про нее и запустим какую-нибудь утку! — предложила мстительная Анюта.
Но они не успели.
Это случилось перед началом репетиции. Нина и Аня сидели в зале и ждали опаздывающего хореографа. Вошла Банни. С первого взгляда было видно, что она нервна и бледна. Обычно она сильно пудрила лицо, но в тот день, видимо, не успела накраситься, и стало заметно, какая у нее неровная и грубая кожа.
— Ты? — удивилась Нина.
— Какими судьбами? — насмешливо поинтересовалась Аня — Что занесло королеву в наши края?
  
— С вами поговорить хотела, — буркнула Банни.
Нина удивилась еще больше. Острая на язык солистка никогда не оставляла Анины колкости без ответа.
— О чем же? Неужели тоже решила порепетировать? — торжествовала Анюта.
— Нет. Я ухожу из группы. Оставайтесь вдвоем. Если захотите. Хотя, — Банни криво усмехнулась, — наш Хмырь вам быстро третью коллегу подыщет. Такую же дурочку, как и я.