Не родись красивой. Манекенщица
— Это и есть королева красоты? Ниночка, да? — Александрина широко улыбнулась, но взгляд ее оставался серьезным, словно у бездарной абитуриентки Щукинского училища.
Нина поймала себя на мысли, что ей хочется сделать реверанс — как будто бы Александрина Павловна была великой русской императрицей, а ее, Нину, впервые допустили на царственную аудиенцию.
— Ну не стесняйся, подойди-ка сюда, — велела Александрина, — так, неплохо, неплохо.
Она взяла Нину за плечи и развернула лицом к окну:
— Не красишься, да? Это хорошо. Кожа надолго останется свежей и молодой. Носик у тебя красивый. Подбородок нетяжелый. Какие полные губы. Ты никогда не делала силиконовую инъекцию?
— Что? Какую инъекцию? — переспросила Нина, а потом, подумав, добавила: — Я не наркоманка!
— Олег, она просто прелесть, — умилилась Александрина, — многие наши девицы накачивают губы силиконом. Сейчас это модно. А у тебя от природы почти что силиконовый рот. Так, а теперь улыбнись, пожалуйста.
Нина послушно растянула уголки губ.
— Шире, шире! Как будто бы ты снимаешься в рекламе зубной пасты. Я хочу посмотреть, в каком состоянии твои зубы.
Нине тут же вспомнилась трогательная сценка продажи крепостных крестьян из школьной хрестоматии по литературе. И все же она послушно оскалилась, — видимо, если она хочет добиться успеха, придется принять местные правила игры.
— Зубы белые, — констатировала Александрина, — наверное, не куришь?
— Не курю, — подтвердила Нина.
— Да ты просто клад. Странно, что тебя еще не завербовало другое модельное агентство. Сколько тебе лет? — вдруг спросила Александрина, — паспорт есть?
— Есть, мне же шестнадцать четыре месяца назад исполнилось. Сразу и получила.
— Давай его сюда, — президентша протянула руку, унизанную массивными золотыми кольцами.
— Зачем? — удивилась Нина. — Как же я в Москве без паспорта?
— Нечего тебе по Москве шататься. Да и времени на это не будет. А паспорта я всегда у девчонок на время забираю. Мне же надо тебя оформить в агентство.
Нина пожала плечами и вложила в руку Александрины новенькую бордовую книжечку. Та бегло пролистала паспорт и спрятала его в ящик стола.
— Что ж, надо скорее делать портфолио. Можно прямо на этой неделе.
— Наверное, это дорого стоит?
— Ну не так-то и дорого, — бодро заверила Александрина, — учитывая профессиональный уровень нашего фотографа. Двести вместе с макияжем.
— Всего двести? — обрадовалась Нина. — Я привезла с собой пятьсот из Егорьевска. Думаю, могу себе позволить сделать портфолио.
— Вот и замечательно. — Улыбка президентши стала сладкой, словно засахаренное пирожное с толстым слоем сгущенного молока. — Олег, пересчитай в рубли.
— В рубли?! — Нина и сама не заметила, как повысила голос. — Так что же, портфолио стоит двести долларов?!
Александрина посмотрела на нее, как митрополит на продажную девицу.
— Ты хочешь сказать, что привезла с собой из Егорьевска всего пятьсот рублей?
— Ну… Вообще-то да.
Президентша выразительно посмотрела на Олега.
— Ну что ж… Думаю, мы сможем договориться. По крайней мере, мы сделаем тебе композитку бесплатно. Чтобы тебя сразу можно было включить в каталог агентства. А на портфолио заработаешь. Если захочешь.
— Спасибо, — пробормотала растерявшаяся Нина.
— Сегодня прямо и поснимаем. А глаза я тебе сама подкрашу. Ну а сейчас беги скорее в комнату отдыха. Там уже все девчонки собрались. Сейчас придет человек от парфюмерной компании — и будем вас вызывать по одной!
…Комната отдыха выглядела не так шикарно и стильно, как личный кабинет Александрины Павловны. Два кожаных дивана, огромная напольная пепельница на высоких изогнутых ножках. В комнате находилось десятка два манекенщиц. Нина отметила, что эти девушки классом выше, чем конкурсантки из Егорьевска. Ухоженные, загорелые, с длинными аккуратно выпиленными ногтями. У каждой было при себе портфолио — толстый кожаный альбом с фотографиями и журнальными вырезками.
Нина с любопытством рассматривала соперниц и прислушивалась к их разговорам.
— Девчонки, меня тут на днях пригласили сниматься в одну косметическую компанию, — рассказывала симпатичная блондинка, — сказали, что это будет реклама нового средства для лица. Плакаты по всему городу и все такое. Я губы раскатала, думаю, вот прославлюсь наконец. А средство для лица оказалось грязевой маской, — девушка рассмеялась, — представьте себе: все лицо в грязи, родная мама не узнает. Да еще и глаза закрыть заставили. Ничего себе прославилась!
— Это еще что, — вступила в разговор томная высоченная девушка, — я однажды снималась в клипе. Изображала египетскую статую. Мне намазали лицо золотой краской — для большей достоверности. Так я потом это золото четыре дня смыть не могла, плакала даже. Мой косметолог меня потом чуть не убил. Несколько месяцев кожу лечила — ужас!
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Олег Верещагин.
— Селезнева, на выход! — скомандовал он. — Им понравилась твоя композитка.
Неудавшаяся египетская статуя лениво поднялась с дивана, затушила сигаретку и вышла из комнаты.
— Орлова, ты следующая пойдешь. А потом сразу к фотографу, композитку делать.
— Орлова? — нахмурила нос одна из моделей, девушка лет семнадцати с россыпью мелких бурых веснушек на лице. — Что-то я про такую не слышала.
— Это я, — Нина на всякий случай встала, — Нина Орлова. Работаю здесь первый день.
Все с любопытством на нее уставились, разговоры тотчас же стихли.
— Меня поселили с девушками, вы их, наверное, знаете, Гуля и Таня.
— А, ну все понятно, — усмехнулась веснушчатая модель, — ясно, для какой работы тебя наняли. Гулька с Танькой шалавы известные.
— Между прочим, Таня снималась для французского «Bora», — обиделась Нина.
Все засмеялись.
— Да что ты! А мне она говорила, что снималась для голландского «Космо», — сказала веснушчатая.
— А мне — что для американского «Харперз Базара», — подтвердила блондинка, рекламирующая грязевую маску.
Нина отвернулась. Не стоит злиться, и спорить с ними, пожалуй, тоже не стоит. Наверное, их негативная реакция продиктована банальной женской завистью. А уж Нина в свои шестнадцать лет успела узнать, что это такое. Чего только не наслушалась она от своих конкуренток на конкурсе красоты в Егорьевске: то толстая она, то страшная… И ноги-то у нее кривые, и уши оттопыренные… А в итоге победила именно она.
— А паспорт у тебя уже забрали? — насмешливо поинтересовалась веснушчатая.
— Ну и что? Александрина Павловна сказала, что у всех на время забирают.
— Вот умора! — Нинина недоброжелательница рассмеялась так заразительно, словно ей только что рассказали свежий анекдот. — Да, Алька наша умеет пыль в глаза пустить!
В этот момент дверь комнаты отдыха снова приоткрылась.
— Орлова, на выход!
И вновь Нина стояла в кабинете президентши, и вновь ее невольно посетила мысль о работорговле. За столом Александрины Павловны сидели трое мужчин в отлично скроенных дорогих костюмах. Все они уставились на Нину, словно действительно собирались ее купить и решали вопрос: а не пытаются ли им подсунуть бракованный товар?
— Немного полная, как ты думаешь? — спросил один из них.
— Да, корова еще та!
— Ноги не кривые вроде.
— Зато бедра широковаты. Наверное, жрет много.
— Но с лицом вроде все в порядке.
— Да ну, мелковато, — раздраженно отозвался мужчина, сидящий посредине, — все они какие-то мышки.
Нина почувствовала, как в висках запульсировала горячая кровь. Они обсуждали ее недостатки, ничуть не стесняясь ее присутствия. Девушка никогда не задумывалась об этой стороне модельного бизнеса. Интересно, неужели и Клаудиа Шиффер прошла через такие кастинги? А Синди Кроуфорд? Неужели кто-то говорил им в лицо, что они толстоваты, низковаты, да и вообще…
— Нина, ну что ты стоишь? — зашипела на нее Александрина, — не видишь, что ли, у людей мало времени, да и задерживаешь других. Идем-ка в студию. Олег, а ты позови сюда Семенцову.