Не родись красивой. Манекенщица

Мэри и Эдна — две совершенно одинаковые шестнадцатилетние блондинки немки.
Кристиана. Роскошная, загорелая итальянка с выкрашенными в пепельно-белый цвет волосами.
— В Италии я настоящая звезда, — во всеуслышание объявила Кристиана — у нее был сладковато-тягучий акцент южных итальянских провинций, — я снималась для «Bora» и «Космополитэна» и собираюсь сниматься в клипе Эроса Рамазотти.
  
Миранда. Улыбчивая американка с брекетами на зубах.
Самой хорошенькой была полька по имени Эльжбета — чем-то она смахивала на актрису Грейс Келли в молодости: надменно-высокий выпуклый лоб, холодновато-стальные огромные глаза, нос, прямой, как у греческих скульптур. А меньше всех Нине понравилась высоченная, словно корабельная мачта, норвежка Ана. Хоть ее лицо и было правильным, но черты казались по-мужски крупными — широкий нос, толстые, четко очерченные губы, густые заросли каштановых бровей над выпуклыми прозрачно-голубыми глазами. К тому же вместо положенного вечернего платья Ана нацепила обыкновенный брючный костюм в светло-серую полоску. Правда, ни рубашку, ни блузку она почему-то решила не надевать — так что строгий пиджак с глубоким треугольным вырезом щедро оголял ее плоскую бледную грудь.
Девушек познакомили — все они улыбались друг другу так искренне, что возникала иллюзия, будто они добрые подруги, а не соперницы. Администратор конкурса — симпатичная испанка Диана — объявила, что сегодня они будут ужинать не в ресторане отеля, а в шикарном, дорогом заведении. Все расходы взяла на себя принимающая сторона. Причем во время ужина девушек будут фотографировать для каталога, так что всем им было рекомендовано держать спину прямо и вкушать яства красиво, как в рекламе светского салона.
В ресторане «Сальвадор Дали» было немноголюдно, — может быть, оттого, что большая половина столиков была заранее зарезервирована для участниц конкурса, а возможно, туристов и местных жителей отпугивали запредельные цены.
Нина и Олеся разделили столик с итальянкой Кристианой и норвежкой Аной. Когда принесли первое блюдо — салат «Цезарь» с обезжиренным козьим сыром и морепродуктами, итальянка презрительно фыркнула и решительно отодвинула от себя тарелку.
— Как профессиональная красавица, я вообще предпочитаю не есть после шести вечера, — надменно объяснила она соседкам по столу, — а тем более такую высококалорийную гадость. Я понимаю, принесли бы фруктовый салат или вареную капусту.
— А мне нравится, — пожала плечами норвежка, отправляя в рот огромную креветку. Ела она быстро и с аппетитом. — к тому же у меня такой хороший обмен веществ, что полнота мне не грозит.
— О чем они говорят, Нина? — Олеся не понимала по-английски.
— Да так, о ерунде всякой, — рассеянно ответила Нина, — как тебе наши соседки?
— Они красивые, — оценила Олеся и добавила: — Но… если честно, не очень. Эта итальянка, по-моему, такая задавака. Хоть бы она ничего не выиграла!
Нина рассмеялась. Вот будет забавно, если кто-нибудь из конкурсанток понимает русский язык!
Профессиональные телеоператоры сняли о каждой девушке небольшой рекламный ролик. Нина по нескольку раз в день просматривала свой ролик. Вот она на берегу Средиземного моря, босая, разрумянившаяся на полуденном солнце, и влажный соленый ветер треплет ее выгоревшие волосы. А вот она в шикарном ресторане, сидит за миниатюрным стеклянным столиком, по-балетному выпрямив спину.
К концу первой барселонской недели Нина немного нарушила устав конкурса — она слегка загорела.
Вообще организаторы конкурса «Модель года» не слишком позаботились о комфорте его участниц. Первая проблема, с которой столкнулись почти все девушки, — питание. Почему-то никто не потрудился заказать отдельное низкокалорийное меню для девчонок, которым нежелательна и полукилограммовая прибавка в весе. В ресторане отеля «Марина» («Марина» переводится на русский как «Морская») для них готовили то же самое, что и для остальных туристов: сочные красно-зеленые салаты, обильно политые местным божественно-нежным майонезом «Катальяно», вкусную, но жирную лазанью, сочные бифштексы с кровью и аппетитные ломтики слегка поджаренной на оливковом масле картошки. Все это великолепие было вкусно и источало потрясающие ароматы, так что конкурсантки нервно вздыхали над полными тарелками, испытывая настоящие танталовы муки. В конце концов, половина из них и вовсе перестала появляться в ресторане отеля, предпочитая покупать свежие фрукты в ближайшем супермаркете.
— Диабло! — говорила Кристиана. — Меня уже тошнит от фруктов и минеральной воды! Поскорее бы заполучить этот чертов контракт — и обратно в Италию!
— Какой контракт? — заинтересовалась Нина.
— Ты условия конкурса читала? — Кристиана презрительно посмотрела на непросвященную соперницу. — С победительницей конкурса подпишут контракт на сто тысяч долларов!
Вторая проблема — загар. Директор конкурса еще в самый первый день через переводчика объявил девушкам: загар — ни в коем случае. Важно, чтобы члены жюри могли рассмотреть естественное лицо конкурсантки, а загар иногда причудливо деформирует женские черты. Подрумянившийся на солнце нос сразу выглядит большим и выпуклым, кожа блестит, как начищенная песком сковородка, и никакой пудрой не скроешь воспаленную красноту обласканных тропическим солнцем щек.
Нина старалась, конечно, сохранить лицо девственно-бледным, да разве за этим уследишь, когда температура воздуха — сорок по Цельсию в тени? Вот и приходилось все время что-нибудь придумывать — то плотно надвигать на лоб давно вышедшую из моды соломенную панаму с широченными полями, то щедро обмазывать лицо кремом от загара с самым высоким фактором защиты, то заклеивать нос бумажной салфеткой. Впрочем, некоторые девушки страдали еще больше. У блондинистой северянки Олеси, например, еще в самый первый день обгорели плечи. Спортивный врач, обслуживающий конкурс, посоветовал ей какой-то дорогой заживляющий крем, но беспечная Леся только рукой махнула и по деревенской привычке каждый вечер густо обмазывала тело сметаной.
Яркому солнцу радовалась только итальянка Кристиана — она вообще никакими кремами не пользовалась, — и за две недели ее смугловатая от природы кожа приобрела нежный оттенок кафе-оле — кофе с молоком. Шоколадная физиономия потрясающе контрастировала с ее блондинистыми волосами — Кристиана стала похожей на американскую поп-звезду. А меньше всех повезло белокожей и веснушчатой норвежке Ане. Она соблюдала все правила безопасности — и шляпу не снимала, и крем использовала, — и тем не менее к третьему дню пребывания в Испании ее лицо приобрело модный в этом сезоне колор спелого томата.
— Не знаю, что и делать, — жаловалась она Нине, — я вообще на юг никогда не выезжаю, да и дома не валяюсь на солнце. Каждый раз одна и та же история.
— Ну до конкурса еще полторы недели, может, потемнеет? — неуверенно утешала ее Нина.
— Да какой там! — безнадежно махнула рукой Ана. — Ну и ладно! И пусть! Мне, если честно, на этот конкурс вообще плевать.
— Зачем же ты сюда приехала?
— Так получилось. У меня была несчастная любовь. Очень неприятная история. Хотя такое, наверное, рано или поздно случается с каждой женщиной.
— Тебя бросил любимый? — догадалась Нина.
— Можно и так сказать, — мягко улыбнулась Ана, — моя любовь тоже работает в модельном бизнесе, но без особого успеха. Вот я и решила доказать, что я стою многого. Отправилась в агентство, конкурс выиграла. Если попаду в финал и здесь, то стану у себя в Норвегии звездой.
— Круто, — восхитилась Нина, — то есть ты раньше моделью не работала?
  
— Нет. Я студентка, высшую математику изучаю… А у тебя, Нина, есть бойфренд?
— Бойфренд? — Нина растерялась. — Нет. Это странно, но нет. То есть, конечно, у меня бывают иногда мужчины, но кого-то постоянного…
— И что, никогда не было? — прищурилась Ана.
— Пожалуй, нет. Была одна история, я встречалась с одним человеком, очень богатым, и, кажется, даже была влюблена. Но он очень некрасиво со мной поступил. — Нина и сама удивлялась своей откровенности. У нее никогда не было близкой подруги, только приятельницы. Хотя Олеся тоже задавала ей этот вопрос, но Нина уклонилась, вернее, ответила нечто туманное и невразумительное. А перед Аной зачем-то разоткровенничалась. Хотя Ану-то она больше никогда не увидит. А с Олесей ей предстоит работать в одном агентстве. Кажется, в психологии это называется «эффект попутчика».