Непобедимый 4. На излом (СИ)
Глава 20
Двойная жизнь
На следующий день меня разбудили первые лучи тегеранского солнца, пробивающиеся сквозь тонкие бежевые шторы. Я открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, уставившись в потолок, где медленно вращались лопасти старомодного вентилятора. Комната небольшая, но уютная: темное дерево мебели контрастировало с светлыми стенами, создавая ощущение тепла и комфорта.
События прошлого вечера — ужин с Фаридой, подозрительные мужчины в ресторане, прогулка по ночному Тегерану и тот поцелуй — все это казалось теперь каким-то сюрреалистичным сном. Я чувствовал странное смешение эмоций: волнение от воспоминаний о Фариде и тревогу от осознания потенциальной опасности.
Сел на кровати и потер лицо руками, пытаясь прогнать остатки сна. Взгляд упал на наручные часы на прикроватной тумбочке — шесть тридцать утра. Рядом с часами лежала потрепанная фотография родителей и сестры, которую я всегда возил с собой. Улыбающиеся лица словно напоминали о доме и о том, как много зависит от его выступления на чемпионате.
Через час тренировка, а после… Я вспомнил о странном звонке, который получил поздно вечером. Какой-то человек, представившийся сотрудником посольства, попросил прийти сегодня для «важного разговора». Голос звонившего был спокойным, но в нем чувствовалась сталь, не оставляющая сомнений в серьезности ситуации.
Встав с кровати, я подошел к окну и отдернул шторы. Тегеран уже просыпался: на улицах появлялись первые прохожие, открывались магазины. Где-то вдалеке слышался призыв муэдзина к утренней молитве, его мелодичный голос разносился над просыпающимся городом.
— Что же ты делаешь, Волков? — пробормотал я себе под нос, вспоминая о Фариде и о своих подозрениях.
Провел рукой по коротко стриженным волосам, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи от нарастающего стресса. Оно мне надо? Ввязываться во что-то опасное, но не мог же я игнорировать интуицию. Годы тренировок еще из прошлой жизни научили доверять инстинктам, и сейчас они кричали об опасности.
Спортивный зал гостиницы представлял собой просторное помещение с высокими потолками и большими окнами, выходящими на внутренний двор. Стены украшены плакатами с изображениями известных иранских спортсменов и мотивационными надписями на фарси. Запах пота и резины от тренажеров наполнял воздух, создавая знакомую атмосферу напряженной работы.
Когда я вошел в зал в семь часов, он был почти пуст. Только пара его товарищей по команде уже разминались в углу. Леша Федоров из Свердловска, коренастый парень с добродушным лицом, и Сергей Данилов из Омска, высокий блондин с серьезным взглядом. Я кивнул им и направился к тренажерам, чувствуя на себе их любопытные взгляды.
Начав с легкой разминки, я постепенно увеличивал нагрузку. Физическая активность помогала прочистить голову, сосредоточиться на предстоящих соревнованиях. Пот струился по лицу, футболка прилипла к телу, но я приветствовал эту боль и усталость. Они помогали отвлечься от тревожных мыслей.
Но даже посреди интенсивной тренировки мысли о вчерашнем вечере и предстоящей встрече в посольстве не оставляли меня. Образ Фариды то и дело всплывал перед глазами, заставляя сердце биться чаще. А воспоминание о подозрительных мужчинах в ресторане вызывало холодок по спине.
— Витя, ты в порядке? — голос Степаныча вывел из задумчивости.
Я и не заметил, как подошел тренер. Степаныч стоял рядом, скрестив руки на груди.
— Ты сегодня какой-то рассеянный.
Я вытер пот с лица полотенцем. Дыхание тяжелое, сердце колотилось.
— Все нормально, Олег Степанович. Просто… не выспался.
Тренер внимательно посмотрел на меня, и я почувствовал, как этот взгляд словно проникает в душу. За время совместной работы Степаныч научился читать настроение подопечных как открытую книгу.
— Помни, Волков, главное — сосредоточиться на соревнованиях. Не позволяй ничему отвлекать тебя. Вся страна на тебя надеется.
Я кивнул, чувствуя укол вины. Тренер прав, но как ему рассказать о моих подозрениях и предстоящей встрече в посольстве? Груз этой тайны давил на плечи, заставляя чувствовать себя предателем перед командой и тренером.
После завтрака я отправился в посольство. Время до соревнований еще осталось достаточно.
Советское посольство в Тегеране представляло собой внушительное здание сталинской архитектуры, резко контрастирующее с окружающими его персидскими постройками. Массивные колонны поддерживали тяжелый фронтон, украшенный советской символикой. Серый камень фасада, нагретый утренним солнцем, казался неприступной крепостью.
Я на мгновение остановился перед массивными коваными воротами, раздумывая, что там будет дальше. Капли пота стекали по спине под легкой рубашкой. Вокруг сновали прохожие, спеша по своим делам и не обращая внимания на меня, застывшего перед посольством.
Охранник у входа, крепкий мужчина в форме с каменным лицом, внимательно изучил мои документы. Его взгляд скользнул по моему лицу, словно пытаясь запомнить каждую черту. Наконец, он кивнул и пропустил меня внутрь.
В прохладном вестибюле, где мраморный пол и тяжелые портьеры создавали атмосферу торжественности, меня встретил мужчина средних лет в строгом сером костюме. Его невзрачное лицо казалось специально созданным, чтобы не запоминаться.
— Товарищ Волков? Следуйте за мной, пожалуйста, — сказал он без лишних приветствий. Его голос был таким же безликим, как и внешность.
Мы прошли по длинному коридору, украшенному портретами Ленина и Брежнева и флагами СССР. Шаги гулко отдавались в тишине, нарушаемой лишь тихим гудением люминесцентных ламп. С каждым шагом я чувствовал, как нарастает напряжение. Что ждет в конце этого коридора?
Кабинет, в который меня привели, был небольшим и скромно обставленным. Тяжелые шторы на окнах задернуты, создавая полумрак, рассеиваемый лишь светом настольной лампы. Воздух пропитан запахом табака и кожи от массивных книжных переплетов, заполнивших шкафы вдоль стен.
За массивным дубовым столом сидел мужчина лет пятидесяти с коротко стриженными седыми волосами и пронзительным взглядом серых глаз. Лицо испещрено мелкими морщинками, говорящими о богатом жизненном опыте. На столе перед ним лежала тонкая папка с какими-то документами.
— Присаживайтесь, товарищ Волков," — сказал он, указывая на стул напротив. Его голос был спокойным и властным одновременно. — Меня зовут Андрей Николаевич. Я представляю… определенную организацию, которая заинтересовалась вашими наблюдениями.
Я сел, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Плевать, пусть смотрит. Кожаное кресло скрипнуло под моим весом.
— Мои наблюдения? — переспросил я и улыбнулся. — Это так называется? Любопытство и исследования?
Андрей Николаевич кивнул, внимательно изучая мою реакцию. Не купился на иронию.
— Нам стало известно, что вчера вечером вы стали свидетелем определенного… обмена. В ресторане недалеко от вашей гостиницы.
Я слегка напрягся. Сердце забилось чаще. Откуда они узнали? Неужели за мной следили? Впрочем, чему тут удивляться? Разве я забыл о возможностях КГБ?
— Не волнуйтесь, товарищ Волков, — продолжил Андрей Николаевич, заметив мою реакцию. Его голос стал мягче, почти отеческим. — Вы не сделали ничего предосудительного. Напротив, ваша наблюдательность может оказаться очень полезной для нашей страны.
Следующий час пролетел для меня как в тумане. Андрей Николаевич говорил спокойно и уверенно, его слова падали тяжело, как камни в неподвижную воду.
Он рассказал о подозрениях КГБ относительно готовящегося покушения на шаха Ирана. Люди, которых я видел в ресторане, связаны с группой заговорщиков. Каждое слово Андрея Николаевича заставляло меня все глубже погружаться в мир интриг и опасностей, о существовании которого я даже не подозревал еще вчера.
— Мы хотим предложить вам сотрудничество, товарищ Волков, — сказал Андрей Николаевич, внимательно глядя на меня. Его серые глаза, казалось, видели насквозь. — Ваше участие в чемпионате дает вам уникальное прикрытие. Вы можете помочь нам собрать необходимую информацию.