Непобедимый 4. На излом (СИ)

Председатель снисходительно посмотрел на него. Зимин глядел в бумаги. Избегал взгляда.
— Олег Степанович, а у нас здесь другие данные. Вот протокол медицинского осмотра. У Волкова там проблемы с отцом, кажется? Он сильно переживает, это понятно. Но это сильно отразилось на состоянии организма. Показатели снижены. Вот, полюбуйтесь.
Он показал листок, услужливо поданный Зиминым. Степаныч все это уже видел. Тренер откашлялся и упрямо выпятил челюсть.
Эти игры ему уже давно знакомы. Подковерные интриги. Возня за титулы и места. Интриги, подножки и ловушки.
Жестокие игры, черт побери. Первых мест на всех не хватит. Это начинается уже на районных соревнованиях. Уже с юниоров. Все всегда стараются пропихнуть своего. Начинаются тайные движения.
А тут тем более. Шутка ли, на кону титул чемпиона мира. Тем более, по самбо. Где у нас нет явных соперников. Тут выигрыш уже в кармане.
И наверняка уже присмотрели кого-то. Согласовали на всех уровнях. Теперь только осталось тренера умаслить.
— Ну и что? — хрипло спросил Степаныч. — Он здоровый, как лось. Это для него как пушинка.
Председатель поправил очки и посуровел.
— Олег Степанович, ну вы понимаете же ситуацию. Это международные соревнования. Престиж страны, так сказать. Будут представители свыше сотни стран. Мы не можем рисковать. Из уважения к вам и Федору Михайловичу мы согласились закрыть глаза на низкие медицинские показатели. Пустили Волкова. Но и вы теперь уважьте.
Степаныч насупился. Он честно отстаивал Волкова еще минут сорок. До того, пока не получил прямое указание. А затем председатель удалился на срочное совещание.
— Вот так получилось, Олег, — развел руками Зимин. — Я все что мог делал. Чтобы помочь. Но наверху уже все решено.
Степаныч отказался ему руку пожать. Ушел не попрощавшись. Знал, что все через Зимина идет.
А теперь думал весь полет. Как быть? Что делать? Задвинут ведь Волкова. Не дадут пройти. Кандидат уже известен.
* * * 
Международный аэропорт «Мехрабад» находился за Тегераном. Открыт в 1938 году в эпоху правления династии Пехлеви.
Той самой, что правит Ираном до сих пор. Шахиншах сейчас Мохаммед Реза Пехлеви, который будет свергнут через восемь лет. Официально Иран называется сейчас Шаханшахское Государство Иран. Или Имперское Государство Иран.
Аэропорт пока единственный и сильно загруженный. До терминала нас довезли на автобусе. Жара сильная. Мы обливались потом.
Прошли паспортный контроль. Тоже не все так просто. У нас куча сопровождающих.
Нас построили чуть ли не повзводно. Приказали идти с документами по очереди. Без суеты, организованно.
Когда вышли с багажом из прохладного здания, нас усадили в автобус. Всю сборную разом. Вместе с вольниками.
Хорошо, что не надо думать. Как ехать и куда. Просто сидишь и смотришь по сторонам.
Смотреть есть на что. Экзотики не так уж и много. Когда ехали к Тегерану, видели поселок. Дома из глиняных кирпичей, высушенных на солнце. Крыши из соломы.
Иногда автобус обгонял на дороге тележки с осликами. Возница вез воду в бочках.
Люди одеты почти по-западному. Мужчины в белых рубашках и брюках, на головах шляпы. У стариков чалма на голове, у многих женщин платки. Ребятишки бегали друг за дружкой.
Когда заехали в Тегеран, количество модно одетых пешеходов на улицах увеличилось. Мужчины в джинсах и костюмах. Я увидел и женщин в коротких юбках. Не мини, но все же. Волосы распущены, в ярких платьюшках.
Высотные здания, магазины, реклама на щитах. Я видел плакаты «Пепси» и «Колы». Надписи на арабском и на английском. Много машин, самых разных. Толпы людей на перекрестках.
Город огромный. Вокруг горы. Культура вина и поэзии. Древняя история.
Сразу видно, что сюда хлынули потоки денег. За счет продажи нефти. Нефтяной кризис пока еще не случился. Пока что все тут купаются в роскоши. Всюду стройка и торговля. Видно много иностранцев. Европейцев и азиатов.
Рай, чтобы делать деньги. Делать из воздуха. Но в роскоши купаются не все.
 
Сейчас это почти европейский город. Тут живут пять миллионов человек.
Улицы засажены деревьями и кустами, проспекты прямые и широкие. Город мне понравился. На первый взгляд.
Власти сейчас понимают, что нужны перемены. С самого начала правления шах устроил реформы. Множество реформ.
Но народ счастливым он не сделал. Как обычно. Разбогатела только часть общества. Не самая лучшая. А для остальных конфетка так и осталась дерьмом.
Да, тут полно шикарных машин и дорогих клубов, под стать европейским. Горожане и средний класс одеты как на Западе. Женщины с непокрытыми головами, а в чадре проститутки. И их много.
Но если потереть позолоту и заглянуть за ширму, можно увидеть много чего. Настоящего. Истинный Иран так и остался древней загадочной страной. С вековыми устоями. Которые не так-то просто сломать.
В северной части Тегерана богатые кварталы, парки и виллы, накрашенные женщины в коротких платьях, как где-то в Париже или Риме.
А вот в южной, там, где старый базар, там трущобы, лачуги из гофрированного железа, нищие в лохмотьях, ни зелени, ни сточных канав. Шах мечтает о метро, а тут нет даже канализации.
Во время дождей сточные потоки из северной части топят грязные улочки южной.
Нас привезли в гостиницу. Разумеется, в северной части. Мы завалились в номер и побежали за ледяными напитками, чтобы освежиться.
Глава 17 
Открытие чемпионата 
Я откупорил бутылку и отпил ледяную газировку. Посмотрел на сад под окнами гостиницы.
Весь покрыт растениями. Есть и папоротники, и обычные буки, и шелковицы.
— Ты не слишком много пьешь этой дряни? — спросил Толстолобиков. — Говорят, в ее составе есть стрихнин, которым травят крыс.
Он стоял рядом. Тоже смотрел на сад. Я покачал головой, отвел руку с бутылочкой и посмотрел на черную пенящуюся жидкость с пузырьками, взлетающими вверх. Как же давно я хотел попробовать этот напиток. В последний раз пил в прошлой жизни.
— Очередные страшилки, дружище, — сказал я. — Это сказки. Можешь пить и не стесняться. Кстати, ты знаешь, что в начале двадцатых годов Иран чуть было не стал социалистическим?
Толстолобиков посмотрел на меня.
— Нет, откуда бы?
Я допил газировку.
— Было такое дело.
Не профессор истории, конечно, но я помнил смутно. Но все же кое-какие сведения остались. Тогда Советский Союз поддерживал так называемую Гилянскую Советскую Социалистическую Республику в Северном Иране, имевшую все шансы распространиться на всю огромную Персию.
Как и везде, тут всюду царила смута. Внешняя интервенция, революционный разброд, бедняки боролись с богачами, все пытались захватить власть. Наконец, это удалось сделать отцу нынешнего шаха, Реза Пехлеви. Став правителем, он реорганизовал армию и подавил недовольство.
Столица Гилянской Республики находилась в городе Реште, на севере Ирана. После того, как Пехлеви разобрался с проблемами в столице, он обратил внимание на север.
Там в это время все было плохо. Руководство Гилянской Республики опасалось усиления коммунистического влияния. Там разразилась гражданская война, чем воспользовался Пехлеви. Вскоре социалистическая республика перестала существовать.
Ну, а шах занялся реформами. По западному образцу. Пригласил в страну иностранных инвесторов. В том числе, и производителей газировки. Я показал пустую бутылочку.
— Хм, интересно, — Толстолобиков взглянул на меня. — Только откуда ты все это знаешь?
Хороший вопрос. Не скажу же я, что изучал историю Ирана в прошлой жизни. Довелось по работе. Поэтому я улыбнулся в ответ.
— Я всегда стараюсь узнать побольше о том месте, где буду выступать. Это помогает настроиться на соревнования.
Время раннее. Я уже сделал пробежку по парку рядом с гостиницей.
Хотя тут же получил въедливое замечание от куратора нашей сборной. Приставленного от органов госбезопасности. Мол, нечего выходить за пределы гостиницы. Без особой надобности.