У фортуны женское лицо

– Судя по тому, чем закончилась встреча, обыграть не удалось.
– Не удалось, – как эхо повторила Люба. – Когда Петя не пришел в обычное время, я испугалась. Весь день в голове вертелись его слова «если я не вернусь...», и мне стало страшно. Какое-то время я еще пыталась себя убедить, что он просто задержался. Я металась из угла в угол, даже пыталась что-то делать, но каждые пять минут глядела на часы. В девять не выдержала, накинула кофту и побежала через луг к монастырю. – Люба всхлипнула и тоскливым голосом закончила: – То, что увидела, умирать буду, а не забуду. Петечка лежал на траве рядом с тропкой. Он был похож на поломанную куклу, небрежно брошенную за ненадобностью. Все, что происходило потом, казалось, было не со мной. Помнится, я куда-то бежала, звала на помощь... Потом словно черный занавес опустился. Снова стала видеть уже в больнице. Отчетливо помню, сижу в коридоре и, сжав кулаки, истово молюсь. Не помогло... Петечка умер, даже не попрощавшись со мной. – Люба подняла на меня полные глухой тоски глаза и спросила: – Знаете, что бы я сделала, узнай имя того гада, что Петечку у меня забрал? Все продала бы до последней нитки и киллера бы наняла!
  
Сказано это было тихо, но с такой яростью, что я ей поверила.
– Киллер в наше время не проблема, – пожала плечами я. – Тут главное в выборе мишени не ошибиться.
– Я бы не ошиблась! – зло отрезала Люба. – Точно знаю, это он! – Люба задохнулась и замолчала, а потом вдруг спросила: – Знаете, почему я Петечкин наказ не выполнила? Ну отдала бы я Верке записку, она бы документы нашла и в архив вернула! Правильно? А тот тип об этом прослышал бы и снова за ними вернулся! Могла я допустить, чтобы они после всего негодяю достались?
– Что ж сейчас точку зрения переменили?
– В этом вы виноваты!
Наташа
Димка проводил меня до двери и как-то само-собой получилось, что он вошел в квартиру вместе со мной. Едва перешагнув порог, мы стали целоваться. И в этот неподходящий момент вдруг зазвонил телефон. Сначала я пыталась его игнорировать, но он все звонил, так что в конце концов пришлось оторваться от Димки и взять трубку.
– Второй раз за вечер звоню. Ты где шляешься? Неужели любовника завела?
От неожиданности я сразу не нашлась что ответить, а когда наконец обрела голос, он дрожал от злости:
– Прекрати болтать глупости, Олег! А что позвонил, хорошо! Ты мне нужен!
Брат мгновенно насторожился:
– Зачем?
– У нас проблемы.
– Какие еще проблемы? – Олег терпеть не мог, когда его нагружали чужими проблемами, а все проблемы, кроме собственных, для него были чужими.
– Серьезные! Можешь приехать?
– Нет!
– Почему? Ты ведь в Москве!
– Пока в Москве, но не приеду!
– Олег, ты многого не знаешь! Все очень плохо! Я устала быть одна, ты должен находиться рядом!
Ничего, кроме раздражения, мои слова у Олега не вызвали:
– Сказал, не приеду, значит, не приеду! И не приставай! Вы с дедом живы?
– Как видишь!
– Чего ж тогда психуешь? Проблемы? А у кого их нет?
– Черт с тобой! Не хочешь и не надо! Чего в таком случае звонишь?
Олег тут же воспользовался возможностью стать в позу оскорбленного.
– Хотел предупредить, что сегодня ночью уезжаю из Москвы, но, видно, зря, – процедил он и шваркнул трубку.
От обиды и безысходности я заплакала. Ну почему все так плохо? Почему?!
– Все образуется, – тихо проговорил Димка и погладил меня по голове.
Эта незамысловатая ласка вызвала у меня такой приступ жалости к себе, что я заревела в голос. Уткнувшись лицом в Димкину грудь, я всхлипывала, неэстетично шмыгала носом и невнятно причитала. Понимала, что опухшее лицо и красные глаза не прибавят привлекательности, но остановиться уже не могла. Димка прижимал меня к себе, нежно целовал в макушку и, казалось, совсем не раздражался.
Проснулась я от духоты. Плотные шторы на окнах совсем не пропускали воздух. Пошарив рукой по кровати, Димки рядом не обнаружила. В робкой надежде, что он, спасаясь от жары, просто вышел в другую комнату, прислушалась. В квартире стояла тишина. Значит, после того как меня сморил сон, Димка ушел к себе. Сознавать это было горько. Отчаянно хотелось, чтобы все сложилось по-другому. Чтобы я проснулась, а он оказался рядом. Лежал, зарывшись лицом в подушку, и уютно сопел. Я бы тихонько встала, пошла на кухню и сварила кофе, а он бы, услышав запах, проснулся и позвал меня....
– Дуреха несчастная, – шептала я, уныло шлепая в направлении кухни, – стоило тебя немножко пригреть, ты и растаяла.
Я повернула кран и подставила чашку под струю воды. Она оказалась теплой и сильно отдавала хлоркой. Пить разом расхотелось. Я вернулась в комнату и набрала номер деда. Конечно, звонить ему в такую рань было свинством, но я ничего не могла с собой поделать. Я должна была услышать родной голос, почувствовать, что меня хоть кто-то да любит! 
Телефон прозвонил несчетное количество раз, но трубку так и не взяли. Осторожно, словно она была стеклянной, я положила ее на аппарат и замерла. Подождав немного, набрала снова и принялась считать монотонные гудки. Дед не мог не слышать звонков. Спал он по-стариковски чутко, а телефон стоял рядом с диваном. Если же уже встал и пил чай на кухне, то после устроенного мной трезвона обязательно бы услышат и вернулся в кабинет. Должна быть очень серьезная причина, чтобы он не подошел к телефону. 
Я кинулась одеваться. Натянув первое, что подвернулось под руку, выбежала в прихожую и заметалась в поисках ключей. На тумбочке, где им полагалось лежать, их не оказалось. В сумке, где они с малой вероятностью, но все же могли быть, тоже. Горестно охнув, я застыла на месте, пытаясь сообразить, куда они могли запропаститься. Потерять не могла, это точно. Ведь дверь, вернувшись, открыла! При слове «дверь» инстинктивно бросила взгляд в ее сторону. Пусто! Да где же они?! Последняя надежда была на то, что оставила их снаружи. Димка накануне так заморочил мне голову, что я забыла обо всем на свете. Дверь оказалась запертой лишь на защелку, и меня мгновенно прошиб холодный пот. Точно! Забыла, растяпа, вытащить ключи, и они всю ночь торчали с той стороны! Только мгновение спустя сообразила: это Димка, уходя из квартиры, захлопнул ее. Вспоминать Димку не стоило, на душе и без него было муторно. Стараясь отогнать ненужные мысли, поспешно выскочила на площадку. В замочной скважине связки не было, но зато я увидела выходящего из лифта Димку.
– Ты чего? – удивился он при виде меня.
То, что на Димкиной физиономии не промелькнуло даже тени смущения, не говоря уж о раскаянии, уязвило больше, чем его свинское исчезновение.
– Ключи ищу, – буркнула я. – К деду ехать надо, а я их найти не могу.
Димка мгновенно посерьезнел:
– Случилось что?
– У него телефон не отвечает!
– Тогда я с тобой!
Несколько секунд назад я и не мечтала услышать это, поэтому, наверное, сделала то, чего в принципе делать не стоило. Я спросила:
– Ты куда пропал?
– За сигаретами ходил.
Услышав столь простое объяснение, я сначала удивилась, как мне самой оно в голову не пришло, а потом почувствовала невыразимое облегчение. Не в силах сдержать переполнявшую меня радость, я затарахтела:
– Проснулась, а тебя нет! Ищу, ищу, а в квартире никого! Не знала, что и подумать!
– А что тут думать? Глаза открыл, курить охота, а пачка пустая. Вот и отправился к себе за новой. А там тоже ничего! Пришлось к ларьку тащиться.
– Ты домой заходил? – испугалась я.
  
– Ну да... А что?
– Антона, наверное, разбудил. Теперь насмешек не оберешься!
– Нет его, – отмахнулся Димка. – С вечера где-то гуляет! Так что там с ключами?
– Не могу найти, – пробормотала я, сокрушенно косясь на пустую замочную скважину.
– Что ты их тут ищешь? – моментально вспылил Димка. – В квартире смотреть нужно!