Доктор мечты (ЛП)

— Его имя, — напоминает он мне в третий раз, проходя через всю комнату к тому месту, где я стою у двери.
— Ной. — Уайли. Из сериала "Скорая помощь", мое первое увлечение.
— Сколько лет Ною?
— Двадцать семь. — Мое счастливое число.
— Где живет Ной? — Он произносит это имя как ругательство. У меня в груди начинают кружиться бабочки. Что они там делают, мне неясно.
— Здесь, в Провиденсе.
— Чем он занимается?
— Он продавец. — Я почти уверена, что описываю парня, который пытался убедить меня сменить мобильную сеть на противоположной стороне улицы. Волос на лице у него было столько, что хватило бы на небольшой остров.
— Где у вас было первое свидание?
— Я….что-ж… хм… Старбакс? — Я отвечаю на его вопрос вопросом. Он совершенно застал меня врасплох. Я обнажаю зубы, разочарование волнами накатывает на меня. — Я не хочу тебя. — Я лгу. Потому что правда неудобна и опасна, а еще потому, что, честно говоря, я смертельно боюсь его будущей бывшей жены. Не говоря уже о том, что я чувствую привязанность к своей голове. Я бы хотела сохранить ее в целости и сохранности.
— Не хочешь, да? — Он хихикает, когда мы оказываемся лицом к лицу. Его кедровый аромат и невероятный рост заставляют меня чувствовать себя маленькой и восхитительной. Как лакомство, которое нужно развернуть и съесть. — Если я тебя поцелую, — его теплое дыхание щекочет мне лицо. Я почти чувствую вкус его зубной пасты во рту: — Ты будешь кричать, чтобы я остановился? — Он уверенно просовывает руку под мое платье до колен, слегка наклоняясь. Кончики его мозолистых пальцев скользят на север — самоуверенно, дразняще, злобно, — перехватывая дыхание и оставляя горло пересохшим и сырым. Это толчок электричества, который пронзает мой позвоночник и делает все мое тело теплым и вялым, заставляет меня сдаться и откинуть голову назад. Его губы теперь на моей ключице, теплые и мягкие, гораздо более пьянящие, чем те, о которых я мечтала, когда просовывала руку под одеяло каждую ночь с тех пор, как мы впервые встретились. — А может, ты будешь кричать, чтобы я взял тебя, чтобы трахнул. Здесь. Вопреки этой двери, вопреки здравому смыслу, вопреки гребаным правилам?
Черт возьми, даже Иисус не поможет мне сейчас. Я у этого человека. Он имеет меня, и он это знает.
Рука доктора Мэтьюса теперь внутри моих трусиков. Повторяю… в моих трусиках. И это никак нельзя приукрасить — я вся мокрая. В самом деле, звук его игры с моей промокшей кожей наполняет воздух между нами, когда его пальцы наконец встречаются с моей разгоряченной плотью, массируя мой клитор с вожделением, которое он позаимствовал из моих трусиков.
— Молодец, — шепчет он в ложбинку моей шеи, приподнимаясь, чтобы потянуть зубами мочку моего уха. — Ной делает тебя мокрой, готовой и умоляющей?
— Н-нет, — заикаюсь я, откидывая голову назад и ударяясь ею о дверь. Я игнорирую боль и громкий стук. Как и Рис. Закрыв глаза, я легко теряю представление о времени, месте и о том, с кем я нахожусь в этот момент. Все, что я чувствую, — это удовольствие, вырывающееся из каждой клеточки моего тела. Мои трусики так полны его рук, что обтягивают мою талию, а он работает со мной так тщательно, что я знаю: оргазм вот-вот разорвет меня на части в любую секунду. Мой первый был прелюдией к тому, как этот уничтожит меня как физически, так и эмоционально. Я нахожусь между ним и дверью, тяжело дыша, когда он одной рукой хватает меня за бедро, а другой обхватывает за поясницу.
— Ты, блядь, кончила, когда мы пожимали друг другу руки. — В его голосе звучит угроза и территориальная, хищная нотка, когда он проводит губами по моей длинной шее до подбородка. Еще один мягкий, требовательный укус, затем его горячий рот оказывается на моем, но он дразнит, а не целует. Говорит — не поддается. — Ты возбудилась от меня. Сжимая. Мою руку. Представь, что ты почувствуешь, когда я буду трахать тебя в сиськи до беспамятства, а я буду опускаться на тебя, когда мы будем в "шестьдесят девять" в моей машине. Вас когда-нибудь трахали в машине за пять миллионов долларов, мисс Мартин?
 
— Н…н…не могу сказать, что я это сделала. — В этот момент я уверена, что у меня не осталось ни костей, ни мозговых клеток. Я привалилась к двери, пока он творил свою магию под моим платьем и трахал меня тремя пальцами, одновременно массируя мой клитор большим пальцем. Я стону, хватаю свою грудь и разминаю ее через ткань платья. Это слишком много… и в то же время недостаточно. Мне нужен он весь. Я откидываю голову на стену.
— Сожмись вокруг моих пальцев, — приказывает он. Я сжимаюсь. Он вздрагивает, его лицо искажается от удушливого удовольствия. — Так, блядь, туго. Я собираюсь разорвать тебя, как бумажную куклу. И не ошибайся, Саванна Мартин, я получу от этого огромное удовольствие.
— Я кончаю, — это все, что я могу сказать. Торопливость слишком велика. Я сгораю под его взглядом, прикосновениями и чарами.
— Знаете ли вы, мисс Мартин, что моя семья владеет компанией Gevaldi Pharmaceutical? Я миллиардер, — его голос хриплый и напряженный, и это происходит. Это действительно происходит. Я кончаю на все его пальцы, издавая долгий, напряженный рык. Я чувствую, как соки стекают вниз, по всей его руке. Моя потребность в нем. Мое поражение. — И ты будешь моей принцессой. Я правильно понял? — спрашивает он. Но прежде чем я успеваю ответить — прежде чем я нахожу слова, — его губы набрасываются на мои, и он дарит мне такой дикий поцелуй, какого у меня еще никогда не было. Его язык проникает в мой рот, танцует вокруг, требует, держит в плену, не давая мне дышать.
Мы сливаемся друг с другом у двери. Я бездыханна, беспечна, разрушена; я — остатки той девушки, которой была до того, как вошла в офис сегодня утром. Короче говоря, я — официально его.
Его рот на моем — идеальная пара, и мы находим свой ритм, который принадлежит только нам. Я держусь за обе его щеки, целуя.
— На моем платье не было пятен от возбуждения, — это все, что мне удается сказать, когда наши губы наконец разъединяются. Его рот выглядит опухшим и болезненным, так что мой, должно быть, кровоточит.
— Теперь есть. — Он вынимает руку из-под платья и вытирает мои соки. Усмехнувшись и покачав головой, он возвращается к своему столу, выглядя так же спокойно, как и тогда, когда я только пришла сюда. Ни один волос не выбился из прически. Его щеки, в отличие от моих, такого же человеческого цвета, как у прирожденного хищника. Не покрасневшие. Не взволнован. Ничего.
— Это все, мисс Мартин. — Сталь в его голосе говорит мне, что представление окончено, и он падает обратно на свой стул, оставляя меня ошеломленной и растерянной. — Вы свободны.
5
Быстрые свидания
На следующий день я пишу доктору Мэтьюсу и доктору Лерер письмо, в котором извиняюсь за то, что не могу забрать Теодора из школы. Моя машина в ремонте — она досталась мне от родителей, и она примерно моего возраста, — но я предлагаю им воспользоваться услугами приличной службы такси, которая имеет сидения для детей. Оба врача не отвечают. Когда Рис вошел сегодня, похожий на поставщика оргазма в человеческий рост (чем он, в сущности, и является), он был даже на градус теплее, чем обычно.
— Доброе утро, мисс Мартин, — сказал он, закрывая за собой дверь в кабинет. Доктор Лерер прошла мимо приемной, как будто меня не существовало, лаяла на несчастную душу по ту сторону линии своего мобильного телефона. Я чувствую облегчение из-за отсутствия зрительного контакта с ней и чувствую себя настолько виноватой, что могу взорваться. Я прекрасно осознаю, что Рис следит за каждым моим шагом через камеру наблюдения, поэтому сижу прямо и делаю вид, что просматриваю файлы пациентов, а сама мысленно пытаюсь вспомнить, не ковырялась ли я здесь в носу случайно.
Мне отчаянно хочется повторить то, чем мы поделились вчера, хотя я никогда в жизни не чувствовала себя такой виноватой. Конечно, Рис одинок. Очень одинок. С его недавней бывшей у него все кончено, и они общаются в основном через адвокатов. Но формально он все еще женат. И он все еще мой босс. Добавьте к этому тот факт, что я даже не знаю его возраста и что он уже отец — вдруг у родителей Теодора есть шанс снова быть вместе, а я ему все испорчу? Я почему-то сомневаюсь в этом. Эти двое не должны быть вместе с тем количеством яда, которое они извергают друг на друга. Масло и вода. По крайней мере, так я пытаюсь себе внушить.