В его глазах (СИ)

— Ты прав, — скучающим тоном ответил Золотницкий, — сейчас всё моё внимание направлено на другие ниши. Мойки приносят стабильный доход. В то время, как с «Империалом» то одно, то другое случается.
— Тогда продай его мне. И никто не останется в накладе.
— Стас, ну, ты же понимаешь, что дело не только в том, сколько я уделяю сейчас времени клубу, — Оскар усмехнулся. Его взгляд скользнул по мне, когда я подошла к столику с бутылкой элитного виски. — Куколка, ты ничего не забыла?
  
Вдоль моего позвоночника прошёлся разряд тока. И хотя Золотницкий ни пальцем меня не коснулся, ощущение было таким, будто бы плетью ударили.
— Стаканы, — выдохнула я.
Он кивнул и отвернулся, чтобы продолжить диалог:
— Мы ведь вместе начинали. Это наше детище, Стас.
— Конечно. И мы многое сделали сообща. Если исключительно дело в деньгах, поверь, не обижу. Ты и сам знаешь, что я нежадный.
— Знаю. Но какой мне прок отдавать тебе полностью клуб? Пока он приносить какую-никакую прибыль.
— Но я дам больше, во много раз больше…
Я вернулась к бару, взяла два рокса и двинулась обратно. Старалась идти медленно, чтобы ничего не уронить, но проклятые туфли слишком большого размера так и норовили соскользнуть со стопы.
Проходя мимо Адлера, я споткнулась. Так и не поняла, что же стало причиной — неровность на ковре или моя собственная нерасторопность, но я неуклюже полетела на пол, думая только о том, как бы не разбить бокалы. Они-то уцелели, а вот я застыла в нескольких сантиметрах от близкого знакомства с краем стола.
Сначала показалось, что моё тело повисло в воздухе, но затем дошло, что это Станислав придерживается меня за талию — он успел каким-то чудом подхватить.
— Не ушиблась?
Он смотрел мне в глаза, и я не могла оторваться от его взгляда. Это было словно короткое сновидение, в котором я полностью растворилась — его низкий голос сделался на мгновение мягким и ласковым, а на губах появилась нежная улыбка.
— Это была бы идеальная поза, если бы можно было тебя трахнуть, Куколка, — прервал моё наваждение Оскар.
Я запоздало сообразила, что стою фактически на четвереньках. Золотницкий глумился надо мной, а я не могла ему ничего ответить.
— Тебя бы следовало наказать за провинность, — продолжил он добивать меня. — Как считаешь, Стас, стоит её выпороть?
От испуга я вся внутренне сжалась, умоляюще глянула на Адлера. Без слов я просила его что-нибудь сделать, как-то защитить меня — он ведь мог…
— Почему нет? — проговорил вдруг Станислав, разбив все мои надежды вдребезги. — Умеренная порка ещё никому не вредила.
Оскар вновь смеялся. Ему было весело. Он веселился от того, что мне сейчас будет больно!..
— Тащи её сюда, — Золотницкий похлопал себя по бедру.
Я не успела ничего предпринять, когда Адлер забрал из моих рук бокалы, поставил их на стол, а затем поднял меня с пола и закинул к себе на плечо, будто я совершенно ничего не весила. От неожиданности я вскрикнула, но мой слабый возглас растворился в дьявольском смехе Золотницкого.
Через секунду Станислав уже сбросил меня к нему на колени. Я упала почти в той же позе, что и была, в последний миг успев схватиться руками за подлокотники кресла, но лицом я почти уткнулась в пах Оскару.
Он смотрел на меня сверху-вниз, словно какой-нибудь император смотрит на низменного раба. Наверное, он так и видел это. А меня пронзил настолько дикий животный страх, что едва не вскочила на ноги, чтобы кинуться прочь.
— Куколка, а минет считается сексом? — похотливо улыбнулся Оскар, облизнув губы.
И тут я поняла, что под его брюками в области ширинки всё напряжено до предела. Немедленно захотелось отстраниться, но Станислав придавил мне спину и не позволил шевельнуться.
Он лишь поинтересовался у своего друга:
— Тебе подать плётку?
— Нет, — Золотницкий глядел на меня и ждал ответа, — сначала я узнаю, что моя Куколка считает сексом. Ну же, детка, отвечай. Минет — это секс?
Голос не слушался меня, стоять на коленях было очень неудобно. Но хуже всего, что я фактически прикасалась лицом к члену Оскара, хоть и через ткань.
— Да, — выдохнула, желая спастись от его грязных фантазий.
— Значит, минет тоже делать не хочешь?
Я беспорядочно завертела головой.
— А давай так, Куколка, — Оскар чуть наклонился ко мне, — я предоставлю тебе выбор. Что предпочтёшь: минет или… порку?
  
Глава 11
 
Голова моя пошла кругом. Из желудка поднялась тошнота. Я не могла, не хотела даже представлять, каково это, — прикасаться губами к… Нет! Это ужасно! Отвратительно!
На глаза навернулись слёзы. Я едва не всхлипнула.
— Порка, — выдохнула с ужасом.
— Правда? — удивился Оскар. — Ну, тогда попроси меня, Куколка. Попроси, как следует.
Он впился мне пальцами в мой подбородок, намеренно причиняя неприятные ощущения на грани боли.
— Пожалуйста… — прошептала я.
— Что «пожалуйста»? — ехидно поинтересовался Золотницкий. — Попроси нормально: «Пожалуйста, Хозяин, выпорите меня, как последнюю суку». Давай. Проси.
Меня било мелкими судорогами от полнейшей безвыходности. Точно вернулся мой давний кошмар, а я опять ничего не могла сделать.
— Куколка, — издевательски позвал Оскар, — я жду.
— Пожалуйста… — выронила вместе с первой слезинкой, сорвавшейся с ресниц.
Инстинктивно я повернулась к Станиславу. Это ведь он обещал, что со мной всё будет хорошо. Но мне уже хорошо не было.
— О! — как будто обрадовался пан Золотницкий. — Так ты хочешь, чтобы это сделал мой друг? Ну, ты учти, что у него рука намного тяжелее моей.
Я только дрожала и едва ли реагировала на его слова.
— Или ты передумала, Куколка? — прошипел он. — Всё-таки хочешь сделать хорошо мне?
— Пожалуйста… — снова повторила я. — Господин Адлер, выпорите меня, как последнюю суку.
Я с силой зажмурилась, ненавидя саму себя за то, что смогла произнести это. Мне уже было больно, пусть не физически, но морально.
«На крайний случай у тебя всегда есть стоп-слово», — я мысленно уцепилась за эту фразу в моей памяти, которую мне сказал Станислав.
— Задери платье, — услышала я его теперь наяву.
Почему-то слёзы моментально высохли от понимания, что он не шутит.
Сейчас сказать это чёртово слово?.. Прямо сейчас?..
— Делай, как он велит, — потребовал Оскар.
Я чуть привстала. Взялась за край платья, немного приподняла.
— Выше, — вновь прогремел Адлер.
Ни жалости, ни ласки больше не звучало в его интонациях.
Мне пришлось подчиниться, насколько бы чудовищно ни было это требование. Когда подол платья очутился на талии, я будто бы уже выпала в иное измерение, где видела всё со стороны: вот я стою на коленях перед хохочущим мужчиной в кресле, а вот Станислав — позади меня возвышается гигантской стеной. У него в руках — плётка, которая скоро вопьётся в мои ягодицы. Неужели это правда происходит?..
— Трусики тоже спусти, — внезапно потребовал Золотницкий. — Хочу, чтобы ты почувствовала максимум ощущений.
Я так и смогла пошевелиться. Станислав взялся за моё белье сам и потянул вниз по ногам.
— Она уже мокрая? — спросил Оскар.
Я вздрогнула, потому что Адлер провёл пальцем вдоль моих нижних губ.
— Немного.
— «Немного» — не считается, — решил Золотницкий. — Может, поэтому она не хочет трахаться. Высеки её так, чтобы она вся текла. И не жалей, ясно?
— Не буду.
Оскар взял мою голову в свои руки. Снова набежали слёзы. Я закусила нижнюю губу, а Золотницкий пригладил меня по голове.
— И всё ещё не передумала? — заботливо осведомился он.
  
Я отрицательно мотнула головой, а он подтянул моё лицо к себе ближе, что наши губы едва не соприкоснулись.
— Давай, Стас. Бей, — произнёс Оскар громко и чётко.
Первый удар разлетелся стеклом по всему моему телу. Ягодицы обожгло, а в горле застрял воздух. Я вцепилась в подлокотники кресла всеми десятью пальцами. Золотницкий тем временем улыбался, крепко держа меня за шею и волосы.