В его глазах (СИ)

Странная парочка направилась к выходу. Я послала им вдогонку последнее «Пока» и поняла, что это прощание, которого они, возможно, даже не услышали, вероятно, действительно последнее. Но эти двое были настолько счастливы и заняты друг другом, что уже отрешились ото всего мира.
У них впереди бурная ночь… А какая же ночь предстоит мне?..
Я беспомощно огляделась, ища глазами, за что бы зацепиться. Но Артур был занят своей работой в зале, Кира уже ушла. К циферблату подбиралась полночь. А я стояла одна за стойкой, утопая в смятении и каком-то тотальном одиночестве. Казалось, в эту секунду все, кого я знала, получали удовольствие от жизни и радовались каждой секунде. Меня же просто по ошибке занесло в эту странную, пугающую и одновременно чарующую гавань, где царил бесконечный праздник. Праздник, к которому я не имела никакого отношения…
  
— Ты уже подумала над моим предложением?
Я резко подняла голову. Попыталась сделать вдох и не смогла — воздух тут же застрял в лёгких. Все прочие мысли вмиг разлетелись на мельчайшие осколки, и весь мир в мановение ока перестал существовать.
  
Глава 26
 
— Ты так рада видеть меня, что потеряла дар речи? — Золотницкий приблизился к ресепшену, за которым я стояла неподвижно.
Как он вошёл без звонка в домофон? Ах, да… У него ведь до сих пор был собственный доступ в «Империал», и он не нуждался в том, чтобы ему открывали двери.
Ещё минуту назад я горевала, что осталась совсем одна. А теперь готова была вернуть свои печали, лишь бы поскорее избавиться от Оскара.
Почему он здесь?..
— Аника, — Золотницкий облокотился локтями на стойку и уставился на меня, — знаешь, ты прямо не выходишь из моей головы. Разве это честно?
— Что?.. Я вас не понимаю…
— Всё ты прекрасно понимаешь, — усмехнулся он издевательски. — Пообещай, что сегодня ты будешь более сговорчивой.
Кровь отхлынула от моего лица. Я отступила назад, но тут же упёрлась спиной в стену. Хотелось сбежать, но как я могла это сделать?
— Мне долго тебя ждать? — раздался суровый бас.
Я повернулась на звук этого голоса, уже переполненная счастьем, что отныне спасена от домогательств Оскара. Станислав появился из темноты, словно величественный рыцарь ночи — весь в чёрном, с волевым лицом. Он подошёл к Золотницкому тяжёлой широкой поступью.
— Оскар, ты забыл, что нас ждут дела? — вопросил он, чеканя каждый слог.
— Я лишь уговаривал свою Куколку вновь к нам присоединиться. С ней переговоры пройдут куда приятнее, — он повернулся ко мне: — Аника, ты ведь не против вновь провести время с нами?
Разряд тока прошиб мой позвоночник и выступил в виде капелек холодного пота на лбу. Я смотрела на Адлера и молилась, чтобы он сказал твёрдое «нет». Но Станислав молчал. Смотрел на меня, будто бы чего-то ждал. Чего же?.. Моего согласия?..
— Да не ломайся ты, Куколка! — возмутился Золотницкий, когда молчание явно затянулось. — Неужели я обидел тебя чаевыми в прошлый раз? Или ты просто цену себе набиваешь?
— Нет, что вы, — я попыталась улыбнуться. — Большое спасибо за вашу щедрость.
— В таком случае идём. Не заставляй своих Хозяев ждать. На кону судьба клуба, — он расплылся в дьявольской улыбке.
Я заметила, как напряглись желваки на скулах Адлера. Он молча наблюдал за нашим общением с Золотницким. То, что излучали его жестокие голубые глаза, не поддавалось описанию. Да и страшно мне было делать какие-либо предположения, касающиеся этого мужчины.
— Оскар, довольно, — внезапно сказал Станислав. — Уверен, мы прекрасно сумеем договориться вдвоём.
Он положил свою мощную широкую ладонь на плечо Золотницкому, но тот моментально стряхнул руку.
— Не мешай мне вести переговоры с Куколкой. Пусть она сама даст ответ. У меня уже настроение портится.
— По-моему, свой ответ она уже дала, — настаивал Станислав. — Просто ты не умеешь «читать между строк».
— Ты прекрасно знаешь, что в нашем мире это так не работает, Стас.
— С женщинами это работает всегда.
— Если бы получше знал женщин…
— Я согласна! — вдруг выпалила я, перебив обоих мужчин.
Зачем я это сделала? В ту же секунду я возненавидела саму себя. Дура! Дура! Дура! Какая же я дура!!!
Ведь у меня был выбор. Никто меня за руку, за ногу не тащил, никто не угрожал и не вынуждал меня. Но одна фраза… Всего одна фраза заставила пойти на такую авантюру: «На кону судьба клуба».
Золотницкий не шутил. Он прозрачно намекнул, что, если я сейчас не пойду с ними, Адлер опять не получит желанную подпись. И Станислав в самом деле хотел, чтобы я дала своё согласие. Но в то же время всеми силами старался отвести от меня Золотницкого.
— Ты уверена? — вкрадчиво спросил Станислав.
— Она сказала всё, что нужно, — вместо меня ответил Оскар. — Похоже, это ты плоховато разбираешься в женщинах, — Золотницкий сверкнул кипенно-белыми зубами и протянул ко мне руку: — Идём, Куколка. Повеселимся.
Я вложила свою ладонь в его жилистые пальцы, которые тут же вцепились в мою конечность намертво, будто паучьи лапы. Оскар выдернул меня из-за ресепшена, и я сама не поняла, как очутилась в его объятьях, и тут же почувствовала горячее дыхание в своих волосах.
— Хоть ты сегодня и не при параде, пахнешь также восхитительно, — прошептал он. — И мне так даже больше нравится.
Я не двигалась и смотрела на Станислава, который стоял напротив. Его голубые глаза прожигали насквозь, но я не могла понять: он ненавидит меня или благодарит?..
Я пошла на это ради него, зная, как ему важно подписать эти документы на передачу клуба. Однако ни радости, ни хоть какой-то положительной эмоции так и не сумела считать в его лице.
— Надеюсь, ты понимаешь, что сегодня я не буду настолько мягким, — прошептал Оскар. — Мне нужно от тебя большее. Гораздо большее. Ты готова, Куколка?..
  
Глава 27
 
Волны адреналина накатывали одна за другой. Я силилась их обуздать, но мои жалкие старания являлись всего-навсего попытками остановить снежную лавину при помощи силы мысли. Золотницкий был прав: ответ уже прозвучал, и я уже дала себе слово, что снова стану его персональной игрушкой. Но так ли это плохо? Я помогу клубу, помогу Станиславу. В конце концов, помогу самой себе, если снова получу такие же бешенные деньги всего за час мытарств.
— Готова, — одними губами произнесла я.
Даже не уверена, что хватило сил наделить это единственное слово звуком. Но Оскар понял без промедления.
Я осознала себя снова, только когда очутилась в лифте. Тяжёлый аромат одеколона Золотницкого окутал меня порочной пеленой. Я почти перестала воспринимать происходящее. Станислав находился рядом, но не смотрел в мою сторону. Я будто бы перестала для него существовать.
— Повтори своё стоп-слово, — пробормотал мне в ухо Оскар.
— Рамка, — ответила я, чувствуя, как меня колотит мелкой дрожью.
— Твои табу?..
Двери лифта раскрылись. Адлер вышел первым. Я в сопровождении Золотницкого шла за ним следом. Мускулистая рука Оскара обвивала меня за шею, точно громадная змея, или скорее — прочная удавка.
— Никакого секса.
— Опять? — Золотницкий заставил меня посмотреть на него. — Да ты садистка, Куколка! Так не пойдёт…
— Оскар, — перебил его Станислав и кивнул на открытую дверь, которую только что отпер, — ты думаешь не о том.
— Я всегда думаю о том, что мне нравится больше всего, — бросил Золотницкий, вталкивая меня в комнату. — Куколка, раздевайся.
Дверь громыхнула, напугав меня, а Оскар, наконец-то, выпустил моё тело из тисков. Он переключился на Адлера, похлопал его по спине.
  
— Кажется, мы опять слишком напряжены, дружище, — Золотницкий победно улыбался, хотя Станислав оставался непроницаем. — Знаешь, что я думаю? Что мы не можем прийти к согласию из-за того, что у нас сходные цели. Самое важное в таких вопросах — научиться доверять друг другу и правильно распределить роли… — он обернулся ко мне, застывшей истуканом у порога. — Куколка, ты плохо слышишь? — тон голоса резко переменился, и я поняла, что игра уже началась.