Афганский рубеж 3 (СИ)

Недалеко с каким-то пузырьком и, сжавшись от страха, стояла Маша. Да чего здесь врачи-то делают⁈
— Марат, уйди. Я по-хорошему говорю, — громко сказал Кислицын.
Задержка со стороны начмеда позволила мне приблизиться вплотную к замполиту.
— Успокойся, Серёга! Дров сейчас наломаешь… — просил Марат Сергеевич, но Кислицын пытался его обойти и что-то показывал в сторону Баева.
— Майор, отставить! Смирно! — кричал командир эскадрильи.
Страсти накалялись. Ещё пару секунд и я успею добежать и встать перед Сергеем Владимировичем.
— Марат, уйди. Уйди, говорю! — рявкнул Кислицын.
— Майор, я вам сказал отставить! — «подкинул дров» Баев.
Заткнулся бы пока на пару минут, но голос командира эскадрильи только раздражал замполита.
— Сергеевич, уйди! Освободи дорогу! — громко сказал Кислицын и оттолкнул Марата Сергеевича.
Тот отлетел в сторону, и замполит рванул к Баеву. Тут и я подоспел, встав перед Кислицыным. Сзади на него накинулись Кеша и Семён. И только втроём нам удалось сдержать порыв ярости Кислицына.
Он смотрел на Баева глазами голодного тигра. Взгляд не то что прожигал насквозь, а мог убить на месте. Представляю, чтобы Кислицын сделал с командиром эскадрильи, если бы смог добраться до него.
— Сашка, ты-то куда⁈ Отпусти меня! — кричал замполит, пытаясь вырваться из нашего захвата, но с громилой Семёном и крупным парнем Кешей справится трудно.
— Нет, Владимирович. Мордобой ничего решит. Успокойся!
— Он же парней погубил! Тварь штабная! Ни дня на войне не был и сразу повёл за собой. Сволочь! — бросался оскорблениями Кислицын, но я удерживал его.
Ноги замполита проскальзывали по ребристой поверхности стоянки, сложенной из плит К-1Д. Со взмокших волос во все стороны летели капли пота.
— Прекратить, товарищ майор! — продолжал показывать себя Баев.
Если он так продолжит, то Кислицына успокоить не получится. Сергей Владимирович твёрдо намерен «поправить» лицо командиру эскадрильи.
— Я тебя предупреждал. Я тебе говорил, пирожок ты мамкин! Сказал, позвони в штаб и доложи. А ты тварь, засунул язык в задницу! Пацанов… экипаж… погубил. Ещё и прикрывать не пошёл!
Кислицын сделал последний рывок. На ногах мы уже не смогли устоять и рухнули на металлическую поверхность. И всё равно Сергей Владимирович продолжал тянуться к Баеву. Как же тяжело его удержать!
— Приказываю, Кислицын, отставить! Я командир!
Тут моё терпение лопнуло.
— Это звание ещё нужно заслужить, Кузьма Иванович. Пока что вы только товарищ подполковник! — сказал я.
— Серый, успокойся, — подбежал Марат Сергеевич и помог нам поднять замполита.
Взмокший Кислицын показал всем видом, что ему помощь не нужна. Он по-прежнему пыхтел и утирал рукавом лицо от пота. Тяжело дыша, замполит махнул рукой, снял с себя разгрузку и передал её Семёну.
Кислицын взглянул на Баева.
— Пацанов погубили, а ты мне что-то тут приказываешь, — тихо сказал замполит.
Он расстегнул куртку комбинезона и пошёл в сторону расположения. Начальник медслужбы показал Маше идти к машинам, а сам побежал догонять Сергея Владимировича.
— Глеб Георгиевич, постройте личный состав напротив вертолётов ПСО. Естественно, тех кто свободен, — дал указание Баев и прошёл мимо нас.
Удивляюсь выдержке этого человека! Хотя, возможно это пофигизм, помноженный на эгоизм. К нам подошёл лётчик-оператор, который летал с Баевым в экипаже. Он же и рассказал обстоятельства произошедшего.
— Шли по обратному маршруту. В районе кишлака, где днём ранее уже видели пулемёты ДШК, Кислицын предложил отвернуть влево, чтобы пройти восточнее. Баев сказал, что слишком близко к Чарикарской «зелёнке». Плюс маршрут утверждён был. Там взять-то надо было на пару километров в сторону и… Короче, попали под обстрел.
— Так как наших зацепило?
— Прям по кабине. Лоб в лоб. Там шансов у парней не было. Огненный шар вместо вертолёта падал. На земле даже не могу и сказать, что можно было собрать. Зрелище ужасное.
— А чего такие разные повреждения у вас и у Кислицына? — спросил я.
— Да всё просто. Владимирович первым пошёл гасить точку, вот и принял на себя удар. Отработал, но не очень точно. А мы уже НАРами всех там загасили, — объяснил лётчик-оператор.
  
Начальник штаба эскадрильи уже начал нас подгонять в более грубой форме. Вернувшись на место, где стояли Ми-8 с телами наших парней, мы тут же встали в строй. На вопросы пока не отвечали. Да и всё внимание было направлено на командира эскадрильи.
Он о чём-то беседовал с медицинскими работниками. Как мне показалось, разговор у них не клеился.
— Это не самый лучший подход к решению вопроса, товарищ подполковник, — предупреждал Баева врач.
— А как вы собираетесь их домой отправлять⁈ Вы делайте свою работу, а я — свою.
— Кузьма Иванович…
— Доктор, вопрос решён. Не можете сделать как надо, я вам покажу.
Ми-8е уже выключились. Все ждали, что из грузовой кабины сейчас вынесут три тела наших парней. Картина ожидалась не самая приятная.
Естественно, что в строю уже некоторые начали бледнеть. Четверо бойцов с носилками подошли к вертолёту. Когда начали вытаскивать первого погибшего, у одного из бойцов нервы не выдержали. Сдерживать рвотные позывы он уже не смог и убежал в сторону.
Из вертолёта достали окровавленный брезент и понесли в сторону машин. Более никого из Ми-8 не доставали. По лицу бортового техника было видно, что он чувствует себя очень паршиво.
— Итак, не самая лучшая процедура, но вам предстоит её выполнить. К сожалению, опознать кто есть кто сложно. Поэтому нужно это сделать вам.
Нет, я знал, что есть сумасшедшие. Но чтоб настолько отбитые, это вообще трындец!
— Кузьма Иванович, вы что предлагаете? — удивился начальник штаба.
— В «таблетке» лежат останки наших товарищей. На месте катастрофы разбираться было некогда, и их погрузили на один брезент. Нужно определить, кому и что принадлежит…
Тут же трое в строю ушли в сторону, не сдержав рвотных позывов. Да мне самому стало не по себе от одной мысли выполнять такую задачу!
Начальник штаба подошёл к Баеву и попробовал переубедить его, но тот был непреклонен. У него вообще выражение лица было каменным.
Пока Кузьма Иванович стоял на своём, медики закрыли УАЗ и собирались уехать.
— Я сказал ждать! — громко прокричал Баев.
Медики застыли на месте. В строю желающих провести опознание было немного. Изначально вызывались трое, но у двоих сил осматривать брезентовые носилки не хватило и на пару минут.
В итоге неприятную процедуру пришлось выполнить начальнику штаба Глебу Георгиевичу.
На этом вся эпопея была завершена. Баев снова всех построил и готовился произнести речь.
— Сегодняшний бой показал, что враг силён. Все должны с удвоенной энергией работать над своей подготовкой, чтобы больше у нас не было потерь личного состава. Кто повезёт тела на Родину? — обратился Баев к начальнику штаба.
— Определимся, товарищ подполковник…
— Здесь и сейчас определимся. Поедет заместитель командира эскадрильи. Где он? Почему не на построении? — возмутился Кузьма Иванович.
— Он улетел по задаче, — ответил Глеб Георгиевич.
— Довести до него. А Кислицын где? Или мои приказы уже никого не волнуют? — продолжил ругаться Баев.
Сомневаюсь, что после произошедшего Кислицын вообще выйдет на построение в ближайшее время.
— Товарищ подполковник, майор Кислицын занимается по распорядку дня, — ответил Глеб Георгиевич.
Баев снял с головы пилотку и пригладил волосы. Автомат он держал при себе, так и не сняв подсумок с магазинами.
— Сергей Владимирович пускай готовит представление и все соответствующие наградные документы. Всех троих посмертно к Ордену Красной Звезды. Головные уборы снять! — дал команду Баев и объявил минуту молчания в память о погибших парнях.
До конца дня кусок в горло не лез в столовой. Когда мы вернулись в палатку, Кислицын не мог встать с кровати. Количество выпитого им было немаленьким.