Печать пожирателя 11 (СИ)

Мы молча смотрели друг на друга, и в тишине кабинета витал призрак нашего общего детища, превратившегося в оружие против нас же. Прагматизм постепенно выжигал остатки шока.
— Нужно найти «нулевого пациента», — твёрдо сказал я, — Самого первого. Того, с кого всё началось. И установить, как именно «одержимость» связана с «Магической Реальностью». Теорий мало. Нужны улики, факты!
  
— Которые можно найти только там, — Пётр снова взглянул на три алых маркера на карте. Его лицо стало решительным, — В Урочищах. Нужны вылазки. Точечные, быстрые. Разведка боем!
Я кивнул.
Холодная решимость вытеснила остальные эмоции, выковав в мозгу чёткий, стальной план. Одному с этой заразой не справиться. Мне нужны были глаза, уши и «клинки», которым я мог бы доверять.
Или, по крайне мере, чья преданность была бы гарантирована не абстрактной лояльностью, а холодной, железной логикой долга.
— Я начну собирать команду, — объявил я, нарушив повисшее молчание, — Небольшую. Только тех, с кем я уже работал.
Салтыков поднял на меня вопросительный взгляд.
— И кто же это будет?
— Арс, Маша, Аврора, Эммерих, — перечислил я.
— Каселёвы⁈ — удивился Пётр, тряхнув волосами, — Они же до сих пор на поводке у Инквизиции? И дважды пытались тебя убить!
— До того, как я запер их в МР и тестировал на них наши разработки. И до того, как выпустил и предложил сражаться с Ур-Намму. Они по гроб жизни обязаны мне. Я покарал их, а затем освободил и дал шанс. Теперь их преданность — не вопрос выбора, а единственный возможный для них путь. Думаю, они ненавидят то, чем были, и будут цепляться за шанс искупить это, даже если искупление лежит через ад.
— Уверен?
— Бомбы в затылках никто не отменял.
Пётр хмыкнул.
— А ты не мелочишься.
— К тому же, они сильные и изворотливые маги.
Пётр медленно кивнул, понимая мою логику. Такие люди были идеальным инструментом — мотивированным, отчаянным и не имеющим другого выбора.
— Хорошо, — сказал он, — Я отдам распоряжение, чтобы их доставили сюда, в закрытый ангар. Проверка, снаряжение, доступ к арсеналу… — Он сделал движение рукой, — Я тоже подготовлюсь.
— Нет, Пётр.
Он замер, удивлённо глядя на меня.
— Что значит «нет»?
— Ты остаёшься здесь, в Москве.
Его лицо мгновенно потемнело от недовольства.
— Марк, это мое детище настолько же, насколько твоё! Моя ответственность! Я должен…
— Ты должен быть здесь! — я резко перебил его, — Кто-то из тех, кто знает устройство МР не понаслышке, должен остаться в столице и проконтролировать всё происходящее, пока нас не будет. Проверки, разработка протоколов защиты… Юсупов со своей Инквизицией будет рыскать в поисках еретиков, технари из министерства — паниковать без должного руководства, а Тайная канцелярия… Ты и сам знаешь лучше меня, как они действуют. Если эта зараза уже здесь, тебе одному известно, где искать её следы в коде, как отслеживать аномалии. Ты — наш якорь. Наши глаза и уши в этом безумии.
Салтыков сжал губы. В его глазах бушевала внутренняя буря — желание действовать, лично исправлять свою ошибку, боролось с холодным интеллектом, который понимал правоту моих слов.
— Проклятье, Марк… Сидеть здесь, в этой стерильной коробке, в то время как вы будете лазить по Урочищам⁈
— Это важнее, чем любой поход с нами, — я смягчил тон, но не отступил, — Если мы провалимся там — ты останешься единственной надеждой всё это остановить. Единственный, кто сможет понять механизм и, возможно, найти противоядие. Это не проявление недоверия, Пётр. Это стратегическая необходимость.
Он отвернулся, уставившись в мерцающие строки кода на экране. Молчание затянулось. Я видел, как напряжены мышцы его шеи, как сжаты кулаки. Он был учёным, создателем, и его место было в поле, у самого эпицентра загадки.
Но он также был прагматиком.
Наконец, Салтыков сдавленно выдохнул, и его плечи чуть опустились.
— Ладно, — это слово прозвучало как приговор самому себе, — Проклятье, ты как всегда прав, Марк! Я останусь.
Пётр молча встал, подошёл к неприметной панели на стене и провёл ладонью по сенсору. С тихим шипением часть стены отъехала в сторону, открывая вход в лифт с матовыми стенами из чёрного металла.
— Пойдём, — коротко бросил он, — Покажу кое-что. Перед тем, как ты отправишься собирать команду.
Мы спустились на лифте, который шёл вниз так долго, что уши на секунду заложило. Когда двери открылись, мы оказались в огромной подземной лаборатории, уходящей вдаль, насколько хватало глаз. Высокие, в несколько ярусов, потолки были пронизаны паутиной энергопроводов и сервисных мостков. В воздухе висел низкий гул генераторов и запах озона, охлаждающей жидкости.
Салтыков повёл меня мимо рядов серверных стоек, испещрённых мерцающими руническими символами, к отдельному, огороженному энергетическим полем стенду. На двух манекенах было закреплено то, что я сразу узнал.
— Мы протестировали и доработали твой кустарный напульсник, — сказал Пётр, и его голос приобрёл оттенок профессиональной гордости, — Тот гибрид цифровой и реальной магии, которым ты воспользовался против Курташина. Принцип тот же, но исполнение… — он сделал паузу, — … чуть более удобное.
Устройство представляло собой два мощных репульсора, стилизованных под элементы брони для предплечий. Они были выточены из матово-чёрного сплава, испещрены тончайшими серебряными каналами, по которым пульсировал тусклый свет. Они выглядели одновременно архаично и футуристично — как реликвия забытой цивилизации.
— Это всё ещё прототип, Марк, — предупредил Салтыков, следя за моим взглядом, — И у него есть ключевое ограничение. Чтобы противостоять «одержимым», как Курташин, способным напрямую контролировать и перенаправлять такие потоки, тебе нужен не просто источник питания. Тебе нужно… доминирующее поле, — Он указал на массивный, похожий на реактор, рюкзак, стоявший на соседнем стенде. От него тянулись толстые жгуты проводов к репульсорам, — Мощный генератор, который будет создавать вокруг тебя стабильное, сильное пространство «Магической Реальности». Ты будешь черпать цифровую магию прямо из него, и она будет усиливать и стабилизировать твою реальную. Пока что этот генератор… ну ты сам видишь. Но мы работаем над его уменьшением и усилением.
Я молча взял одно из предплечий. Металл был холодным и неожиданно лёгким. Он идеально сел на предплечье.
— Покажи, — попросил я.
Салтыков кивнул, забрал у меня предплечье и активировал его. Тихое гудение заполнило пространство вокруг нас. Он повернулся к глухой, бронированной стене в дальнем конце лаборатории.
Пётр не стал принимать боевую стойку, не стал произносить заклинаний. Он просто щёлкнул пальцами.
Воздух дрогнул. Не было ни вспышки, ни грохота. Просто участок стены размером с грузовик… перестал существовать! Исчез. Будто его стёрли из мира.
На его месте зияла идеально ровная дыра, края которой светились раскалённым докрасна металлом и потоками расплавленного бетона.
Я посмотрел на дыру, затем на изящные репульсоры на руке Салтыкова, и почувствовал, как по моим губам расползается широкая улыбка. Впервые за долгие месяцы в груди вспыхнула не ярость, не отчаяние, а нечто забытое, тёплое и могучее — надежда.
С помощью этой технологии, этого симбиоза кода и воли, мне удастся вернуть утраченную силу!
  
Глава 15
 
«Спящие»
 
Артём Сергеевич Клюев аккуратно разложил бутерброды на салфетке, поправил очки и вздохнул с лёгкой усталостью.
Десять лет в отделе кадрового делопроизводства Управления тылового обеспечения научили его двум вещам: никогда не выделяться и ценить предсказуемость. Его рабочий день был отлаженным механизмом и раньше: приход ровно в 8:45, чашка чая в 10:00, обед с 13:00 до 13:45, и уход в 17:30.
  
Ни минутой раньше, ни минутой позже.
Он был идеальным винтиком системы — неприметный но исполнительный, немного сутулый мужчина лет сорока, в недорогом, но аккуратном костюме. Его лицо не запоминалось, голос не выделялся, мнение по любому вопросу всегда совпадало с мнением большинства. Сослуживцы ценили его за неконфликтность и исполнительность, но вряд ли кто-то мог вспомнить о нём, выйдя за порог здания.