Ты вернешься. Я так решил

Я могла начать врать ему, что беременна не от него, ну или придумать ещё какую-нибудь феерическую чушь. Однако смысла в этом не было. Если захочет участвовать в жизни малыша в качестве отца – посмотрим, что с этим делать. Сейчас же до родов оставалось ещё почти два месяца, так что в присутствии Артура нужды не имелось.
– Надя… Позволь мне просто сесть с тобой за стол переговоров и побеседовать, прошу…
  
В голосе мужа была мольба, такая искренняя, что я поверила: мужу не всё равно. Вот только помнила слишком досконально о том дне, когда моя жизнь раскололась надвое.
– Хорошо. У тебя будет десять минут. Я жду гостей, – ни капли не приврав, решила я пойти навстречу Соколову.
Он просиял, стал поспешно стаскивать обувь, а я опустила его с небес на землю:
– Если пойму, что я уже слышала от тебя то, что станешь говорить сейчас, мы закончим переливать из пустого в порожнее сразу же.
Артур помрачнел и упрямо сжал челюсти. Значит, ему точно нечего сказать мне из того, что я ещё не слышала. Однако муж прошёл в сторону кухни и устроился за столом. Стал ждать меня, а я медлила, потому что мне нужно было справиться с теми чувствами, которые пробудил во мне Артур своим появлением.
Наконец, я прошла к мужу и присела напротив. Сидела, смотрела на того человека, ради которого не так давно готова была хоть в огонь, хоть в воду, а сама невольно задавалась вопросом: у него ведь могло что-то получиться с Лейлой, я права? Не терял же муж времени даром, пока меня не было рядом.
Словно читая мои мысли, Артур проговорил:
– Я не мог о тебе забыть всё это время, Надя. И я был эти полгода один.
Верила ли я ему? Возможно. Вот только не было в этом всём никакого смысла, ведь там, в прошлом, всё уже случилось. Артур уже пошёл на тот шаг, о котором я не смогу забыть, даже если прикажу себе это сделать.
– И? – просто уточнила, приподняв бровь.
– Без «и», – отрезал муж. – Это констатация факта. Я очень перед тобой виноват, но у нас ведь будет ребёнок…
Последние слова он произнёс тем тоном, который я уже слышала от мужа сегодня. Когда голос его наполнялся молящими нотками, что шли вразрез с тем, на какую интонацию переходил порой Артур. Он словно бы не знал, в каком именно ключе со мной стоит общаться, вот и пробовал разные варианты.
– Будет ребёнок, да, – кивнула я. – Но это не значит, что я должна тут же тебя простить за всё и сделать вид, что мне стёрли память. Так что если тебе больше нечего сказать, не будем терять время зря.
Артур насупился, но уходить не спешил. А я сидела и гадала – как он станет вести себя дальше? Просто покинет мой дом и проявится только когда я рожу? Или будет находиться рядом, пытаясь доказать мне, что на него можно и нужно положиться?
Похоже, меня ожидал именно второй вариант, но я этого крайне не хотела. И без того сложная беременность выпивает из меня все соки, особенно в физическом плане, а тут ещё и потенциальное присутствие мужа…
– Мне есть, что сказать, Надя. Я тебя люблю. Люблю даже ещё сильнее, чем то было в момент, когда у нас было начало отношений. И я действительно был один все эти месяцы…
Он произнёс это тихим голосом, а меня всё больше стало распалять негодованием. Которое я и поспешила высказать мужу в лицо:
– Если бы не моя беременность, ты бы не пришёл, я это знаю. И, скорее всего, мы бы в итоге развелись и каждый бы пошёл своей дорогой. Я бы, возможно, встретила того, с кем была бы счастливее, чем с тобой. И кто бы мне не изменил даже в мыслях. Да и ты, наверное, в итоге бы обрёл ту женщину, что затмила бы собой твой рассудок настолько, что ты бы не стал целоваться с её подругами.
Я горько усмехнулась, когда Артур поморщился. Ну и в чём была не права? Я считала, что говорю совершенно очевидные и реальные вещи. И Соколову нечем парировать…
– Но ты беременна, Надя. И ты ко мне вернёшься, я так решил.
Не сдержавшись, я запрокинула голову и расхохоталась. Мне не было весело по-настоящему, но показать, что ничего не остаётся, кроме как юморить, следовало.
– Ты такой решительный, Соколов, – покачала головой, когда отсмеялась под мрачным взглядом мужа.
Он так и показывал всем видом – смейся, смейся, я потерплю. Но что Артур мог сделать? Как собирался меня возвращать? Даже интересно стало взглянуть на его действия. Только с одной поправкой – лишь бы мне потом локти не кусать, когда пойму в очередной раз, что не смогу быть с этим человеком. Не потому, что он как-то себя не так проявил, а потому что нет доверия с моей стороны.
– То ты решительно с Лейлой целуешься, то меня возвращаешь… Тоже решительно. Аж через целых полгода.
Артур не отвечал, но продолжал на меня взирать, видимо, подбирая слова. А я замолчала, потому что почувствовала вдруг такую усталость, что силы меня покинули за мгновение.
Нельзя мне ничего чувствовать в сторону Соколова. Нельзя и всё тут! Я должна запретить себе его любить…
И в тот момент, когда, как мне казалось, Артур что-то выдаст, раздался звонок в дверь. Муж тут же вскинулся и словно превратился в человека, готового защищать свою территорию до победного. Только забыл немаловажную вещь – он здесь не у себя дома. И я ему не принадлежу.
– Кто это? – потребовал Соколов ответа.
– Мой любимый человек, – откликнулась с вызовом.
Да, обман раскроется уже через несколько секунд, но сейчас было любо-дорого смотреть на то, какая оторопь появилась на лице мужа.
– А что? Ты считаешь, что полгода я жила монашкой? – уточнила, поднимаясь из-за стола.
У нас не в чести была ревность, когда мы бы изводили друг друга подозрениями и сценами выяснения отношений. Может, и зря и это бы уберегло меня от измены.
Но сейчас я видела, что Артура всего перекосило. А когда раздался новый звонок в дверь, муж подскочил и понёсся открывать впереди планеты всей.
Даже жаль стало, что так быстро он поймёт, что я солгала… Хотя, с другой стороны, мне уже было приятно лицезреть на его лице те муки ревности, которые он и не скрывал, так что кое-какой гештальт я закрыла.
– Ой, добрый вечер! – раздался удивлённый голос Леры из прихожей. – Я, наверное, не вовремя…
Я появилась у входной двери следом за мужем. Решительно отодвинула его в сторону и ответила:
– Очень даже вовремя. Заходи. Артур уже отчаливает.
На лице Валерии появилось удивление, которое сменилось пониманием, но говорить подруга ничего не стала. А когда она зашла в квартиру, по которой тут же стал расплываться аромат свежеиспечённых пирогов, Соколов выдал:
– А я бы не отказался остаться и немного перекусить.
Он за мгновение ока превратился в заботливого и внимательного мужчину, который и пальто поможет снять, и поклажу из рук заберёт. И я помнила его таким. Помнила, но неимоверно бесилась от того, что мне совершенно не улыбалось садиться с ним за стол и кормить пирогами.
– Артур уже уходит! – с нажимом повторила я, забирая у него поднос, с которым и пришла Валерия. – Тебе пора.
Лера сориентировалась быстро. Пироги вновь перекочевали в её руки, после чего она скрылась на кухне, сказав, что будет ждать меня там. А мы с Соколовым остались одни.
– Надя, я не хочу уходить и не хочу рушить нашу жизнь из-за того, в чём безумно раскаиваюсь. Дай мне шанс, прошу…
Артур взмолился и сделал это тихим, едва ли не свистящим шёпотом. И да, я вновь видела, что он совершенно искренен в своих чувствах и желании получить прощение. Но он слишком внезапно пришёл и вновь перевернул всё с ног на голову. Я не могла сейчас рассуждать здраво. Хоть мысленно, хоть вслух.
– Наша жизнь уже разрушена, Соколов. И уйди, прошу. Мне нельзя сейчас нервничать.
  
Он опять опустил взгляд на мой живот, и по губам его скользнула улыбка.
– Кто у нас будет? – спросил он, посерьёзнев, при этом глаза его полыхнули темнотой.
Я устало сжала переносицу пальцами. Слишком много того, о чём я бы вообще предпочла не говорить с Артуром хотя бы до родов.
– У меня будет сын. А у тебя – свободное время. И очень желательно, чтобы ты потратил на понимание: не нужно возле меня крутиться. Я хочу спокойно доносить ребёнка!