Маргарет Тэтчер

— Я уверена, Мэгги, что тебе лучше быть не каким-то там рядовым членом парламента, а целым лордом, то есть, леди-канцлером!
— Это почему же? — спросила Мэгги, изо всех сил изображая равнодушие.
— А падение будет не таким громким! Ведь лорд-канцлер уже много веков восседает на мешке с шерстью! — так и покатилась со смеху Дороти.
Роуз взяла Мэгги за руку.
— Идем ко мне в комнату. Не обращай на нее внимания.
  
— У нас же экзамен у мисс Ходжкин! Нас ждет структура пенициллина и грамицидин Б…
— Мэгги, ты достаточно знаешь об этом. И мисс Ходжкин тоже знает, что ты знаешь. Недаром она ведет твой с Герхардом Шмидтом исследовательский проект. Мой, например, она вести не стала, для нее моя работа слишком примитивна.
— Но и тебе сдавать экзамен!
— Да выкручусь как-нибудь, не впервый раз! Пойдем, расскажешь, как прошла твоя вечеринка. Познакомилась ли ты с каким-то интересным молодым человеком? О, я вижу, ты снова покраснела! Мне так хочется узнать все подробности! — Роуз потащила соседку за рукав в свою комнату и плотно закрыла двери прямо перед носом Дороти.
Маргарет осторожно вошла и в темноте нащупала стул. Она была серьезна, а Роуз чуть не взвизгивала от девичьего любопытства.
— Роузи… Это не совсем то, о чем ты подумала… Наверное, тебе сложно будет понять, да и тебе это неинтересно… Мы стояли кружком — я, Дэвид, Кит, Энтони, в общем, все из нашей АКПОУ. Я даже не танцевала — ты же знаешь, в отличии от большинства девушек я туда вступила вовсе не для того, чтобы найти себе пару. В общем, рядом с нашей группой был еще один молодой человек, которого мне не успели представить, но который прислушивался к нашей беседе. Я говорила о том, что с поражением на выборах 1945 года нельзя смиряться, что лейборизм — это путь к катастрофе. Что нужно использовать этот временный отход от власти для осмысления ситуации, чтобы обновить ряды партии к будущим выборам, которые мы обязаны выиграть… И этот молодой человек…
— А кто он, Мэгги? Он тебе понравился? — перебила Роуз.
— Не в том дело, понравился ли. Скорее да, чем нет, он мне показался неглупым и даже проницательным. Ты поймешь почему… Мне потом сказали, что это Уильям Риз-Могг, и что он пишет для «Таймс», ты могла читать его статьи… В общем, он спрашивает, как я предлагаю обновлять партию. Я и ответила искренне, что к следующим выборам мы должны подойти с новым набором смыслов и лозунгов, понятных избирателю, и с новыми лицами в руководстве. Что нужно выдвигать молодых людей и девушек, в том числе, из среднего класса, а не только этих старых лордов, время которых безнадежно ушло. И Уильям говорит, обращаясь ко мне: «Наверняка вы хотите стать членом парламента!». А я возьми да и ответь: «Да, это именно то, чего мне больше всего хочется!» Представляешь?
— И что же в этом ужасного? — непонимающе спросила подругу Роуз.
— А то! Я точно знаю, что я была бы гораздо полезнее в качестве депутата или министра, чем в качестве преподавателя или химика, на которого я учусь. И я знаю, чем бы я занималась в парламенте или правительстве. Но при этом я совершенно не понимаю, как туда попасть! — отчаянно воскликнула Мэгги.
— Да, мне сложно понять зачем тебе это нужно. Зачем это вообще нужно девушке. Ну, была бы ты страшной, как атомная бомба… Или как Дороти, — Роуз хихикнула, прикрыв рот ладошкой и вдруг стала совершенно серьезной. — Но я точно знаю, что из всех моих знакомых, причем как девушек, так и мужчин, ты, именно ты больше всего достойна оказаться в парламенте или даже правительстве. Если бы тебя выдвинули в кандидаты — я бы голосовала за тебя. Потому что ты умнее всех этих говорунов, но объясняешь сложные вещи обычными словами… И потому, что когда ты дежуришь, я знаю, что все будет происходить вовремя и по плану, все предметы будут на своих местах. В общем, если бы ты руководила моей страной, я бы чувствовала, что могу спокойно заниматься своими делами, не боясь неожиданностей. Ты знаешь, Мэгги, сейчас, после той страшной войны, которую пережила Англия, защищенность и уверенность — это и есть то, чего люди больше всего хотят от власти. Как бы она ни называлась — королевской или демократической, какой бы партией ни была представлена — консервативной, либеральной, лейбористской… Да, я голосовала бы за тебя! — проговорила Роуз.
— Ну, что же, Роуз, спасибо! У тебя скоро появится такая возможность. Я буду бороться за президентство нашей Ассоциации консервативной партии Оксфордского университета. Выборы — в октябре. Я уже придумала тему своего первого выступления, — сказала Мэгги.
— И какой же? — поинтересовалась зевающая Роуз.
— Я начну так: «Наш век называют веком обычного человека. И в этот век так не хватает необычных людей. И я бы даже сказала, необычных женщин»… Впрочем, последнего я не скажу. Не хочу потерять избирателей мужского пола, — сказала Мэгги и первый раз за всю беседу улыбнулась.
Впрочем, нет, это уже была не Мэгги. Перед Роуз сидела Маргарет Робертс, будущий президент АКПОУ.
 
ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ
 
1. Для какой знаменитой газеты писал статьи случайный собеседник Маргарет?
 
2. Как бы ты сформулировал основу «справедливой системы», отстаиваемой Маргарет Робертс?
 
3. На чем сидит глава палаты лордов в британском парламенте и чем обусловлена эта традиция? Почему шансы Маргарет оказаться на этом месте были равны практически нулю?
 
Подсказка: погугли «мешок шерсти в палате лордов».
 
  
Из химиков — в «маленькую хозяйку большого дома»: день, когда Маргарет Робертс стала Маргарет Тэтчер (13 декабря 1951 года)
 
Конечно, Дэнис нервничал. И наверняка больше, чем Маргарет. Ей недавно исполнилось 26, и самым большим разочарованием в ее жизни было разве что два проигрыша на выборах в безнадежном участке. Он, который ее поддерживал в этой предвыборной борьбе и был убежденным тори, знал, что политика для девушек, даже для таких выдающихся как Маргарет, редко становится чем-то большим, чем увлечением… Дэнис наблюдал, как два месяца назад проиграв уже вторые выборы, его невеста с такой же страстью, с которой она выступала с речами или работала, стала готовиться к свадьбе. И это можно понять — под венец она идет впервые, в отличие от него, 36-летнего мужчины, прошедшего войну и пережившего мучительный развод. Он-то знал, что от пышности церемонии, наряда невесты, вкуса торта или числа гостей не зависит ровным счетом ни-че-го!
Именно сейчас, за пару часов до свадьбы, его охватила настоящая паника. Он, взрослый мужчина, но ничего толком не знает о том, как строить свою семью и какой вообще она должна быть. Какой он хотел видеть свою жену? Традиционной английской домохозяйкой? Это он уже проходил с первой женой — тоже Маргарет, но это оказалось скучно. Человеком, которому можно доверять и который будет прислушиваться к его мнению? Да, пожалуй. Только вот нужны ли будут его знания об экономике, политике, философии Маргарет № 2? Вдруг она только говорит, что стремится сделать карьеру, а когда, например, у них родится ребенок или дети, засядет дома? А если ее главной дилеммой будет блюдо на ужин — пастуший пирог или треска с овощами? А что если она будет делать вид, что интересуется его мнением, да и то лишь тогда, когда ей нужны будут деньги на новое пальто?
  
Он неоднократно наблюдал за семьями, где молоденькая и порывистая девушка, выйдя замуж, превращается… О, лучше не думать об этом… Стоило ли ради этого преодолевать недовольство собственных матери и сестры? Они слишком уж откровенно давали ему понять, что успешный бизнесмен и истинный аристократ, мог бы найти себе невесту получше, чем амбициозную дочку булочника с жутким линкольнширским акцентом… Нужно ли было лезть из кожи вон, демонстрируя будущему тестю, что он, несмотря на возраст и опыт, достоин стать мужем «девушки из приличной семьи», когда тот, поджав губы, лишь цедил «это личное дело Маргарет»… А отмахиваться от приятелей, которые в один голос твердили: Дэнис, она выходит за тебя, только чтобы бросить лабораторию по производству мороженого с эмульгаторами и развлекаться «политикой», не думая, где взять пару фунтов на шляпку и туфли для очередного выступления…