Маргарет Тэтчер

— Да, ситуация непростая. Возможно, вам стоит поговорить не только со мной, но и с теми немногими леди, которым удалось попасть в парламент. У меня не было таких проблем, но я догадываюсь о чем вы. Мне приходилось быть свидетелями подобных обсуждений, и дамы редко бывали снисходительны к таким как вы. Могу разве что посоветовать внимательно обдумать наряд, в котором вы будете выступать перед комиссией. Вы должны быть одеты нарядно, но строго, должны быть красивы, но скромны. Приблизительно так, как вы выглядите сейчас — платье подходящее.
  
И прежде, чем Маргарет успела покраснеть, мистер Кэберри скомандовал:
— Вот сейчас повернитесь и пройдите по комнате! А теперь назад! Не задирайте подбородок! Попробуйте обратиться ко мне, как если бы я был целой комиссией — расскажите тот отрывок, который я читал… А, впрочем, не нужно, я вас слышал, когда вы говорили о государственных финансах. Хорошо говорили, просто и в то же время вдохновенно. Вот так и обращайтеся к комиссии, именно так. Что еще? Выпейте перед выступлением яйцо с медом, тогда голос не сядет…
— Это же противно! — поморщилась Маргарет.
— Даже если противно — сделайте над собой усилие. Поверьте, это не самая большая жертва, на которою приходится идти политику… А! И непременно возьмите с собой на комиссию Дэниса! Все должны не просто видеть, что он на вашей стороне — он должен вести себя, как принц-консорт, но просто. И знаете, Маргарет… Скажите ему, что он должен влюбить в себя всех этих старых леди из отборочной комиссии. Думаю, он поймет, что это значит, и сможет сделать — я его знаю.
И Маргарет увидела, как седой мистер Кэберри, вице-президент партии тори, на мгновенье преобразился, и из-под его густых седых бровей блеснули глаза 20-летнего светского сердцееда.
— Так помните, Маргарет! Вы — нарядная и скромная мать семейства, а при вас красавец Дэнис, который просто разрешает вам развлекаться игрой в политику, пока он… Ну, вы запомнили! И не вздумайте обижаться и протестовать! Вам нужно пройти этот уровень, чтобы выйти в высшую лигу, поэтому сделайте все, как я сказал. И удачи!
Когда Маргарет ушла, окрыленная надеждами, он подошел к зеркалу в дубовой оправе и, осмотрев себя в фас и профиль, тяжело вздохнул. «А девочка далеко может пойти… Очень далеко… Если, конечно, у нее еще кто-нибудь не родится», — думал он, погружаясь в любимое бархатное кресло.
 
ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ
 
1. Почему Маргарет решила, что дети должны пойти с ней, чтобы забрать мяч из полиции? Какой, по ее мнению, урок они должны были усвоить?
 
2. Как ты думаешь, в чем состоял описанный в главе конфликт между премьер-министром и командой из казначейства, принявшей решение уволиться в знак протеста? На чьей стороне была героиня книги?
 
3. Какая проблема всякий раз возникала перед Маргарет, когда она пыталась стать кандидатом от консервативной партии в том или ином округе? Считаешь ли ты справедливыми те вопросы, которые ей задавали члены комиссии? Что бы ты посоветовал ей ответить или сделать, если бы вместо мистера Кэберри она обратилась за помощью к тебе?
 
Подсказка: подумай, как ведешь себя ты, если хочешь кому-то понравиться или показаться более серьезным, ответственным, взрослым, а также что в таких случаях делают твои друзья или одноклассники.
 
  
Политическая сила и человеческая слабость: один день из жизни нового члена парламента (29 января 1960 года)
 
— Представляете: в аэропорту Йоханнесбурга я пересаживаюсь в самолет, который должен лететь в Лагос виа Кано. И тут обнаруживаю, что запаковал в чемодан книгу, которую читаю. Смотрю — на кресле через проход лежит «Ивнинг Стандарт». Еще подумал: будь благословен тот, кто ее бросил здесь и спас меня от нескольких часов скуки. Разворачиваю, а там фотография Мэгги с Берти Блатчем. И подпись: что-то вроде «Берти Блатч почти до неприличия пылко поздравил нового кандидата тори от округа Финчли».
Дэнис Тэтчер сакрастически улыбнулся одними уголками губ. Альфред Робертс, слушавший зятя, закашлялся. «Да, вот она — современная политическая журналистика… В сути дела не разбираются, зато каков полет фантазии! Все эти намеки, домыслы… Представляю, каково Мэгги это читать», — думал ее отец.
— Полагаю, поездка была сорвана? — поинтересовалась Беатрис Робертс. Несмотря на слабость и нездоровье в последнее время, она великолепно умела сглаживать острые углы и заполнять паузы.
— Как только самолет приземлился, сразу взял другие билеты и через два дня был дома!
В беседу вмешалась Маргарет.
— И тут уже я расскажу, как выглядел «допрос», и как мне не хватало Дэниса. Конечно, моя речь была образцовой. Все тезисы были логичны и последовательны, все они подтверждались фактами. Проблемы Финчли рассматривались через увеличительное стекло проблем экономики Великобритании и вызовов международной политики, все это было приправлено едкой критикой социалистов, упакованной в дозированное количество шуток. Я знала речь наизусть, но не могла отделаться от навязчивой мысли, что все остальные трое кандидатов из шорт-листа были мужчинами, и все они — были с женами. Я же была сама, а место пребывания Дэниса определялось мною на тот момент как «где-то посреди Африки». А потом начались вопросы…
— Не сомневаюсь, что именно в это слабое место члены совета и били, — веско сказал Альфред Робертс дочери.
— Ну, разумеется, — вздернула бровь Мэгги.
— А скажи мне, дорогая, что тебе помогло? Что позволило собраться и справиться со всем этим?
— Ты помнишь, как я выступала в школе на конкурсе стихов и выиграла его? Я вспомнила свое ощущение — не когда я читала сами стихи, а как я, отвечая учительнице, дерзко сказала «Я это заслужила!» Иногда, когда я выступаю, то воображаю, что эхо этих слов наполняет зал и отражается от стенок гулом тысяч колоколов. В такие дни мои речи особенно успешны…
И Альфред Робертс с удовольствием для себя отметил, как Маргарет Тэтчер, ярая тори и член Парламента от округа Финчли, смутилась от своей откровенности.
— А как ты поняла, что стала кандидатом? И что ты почувствовала в тот момент? — спросила дочь Беатрис.
— О, ожидание решения было почти бесконечным! В какой-то момент я почувствовала… Равнодушие ко всему происходящему, что ли… Пусть уже кто-нибудь выйдет, назовет имя, мужское, разумеется, и я поеду домой, к детям. Даже решила: вот если ничего не прояснится до определенного часа — я развернусь и уйду. А ровно за 5 минут до назначенного времени открылись двери, появился один из членов комитета и сразу заговорил — со мной. В эту секунду я поняла: вот он, миг моего торжества. Надо было видеть эти маски напускного равнодушия у моих оппонентов! Точно как у тех моих одноклассниц, с которыми я когда-то стихи читала…
— А точные результаты — ты их помнишь? — барабаня пальцами по столу, спросил Альфред.
— Первый раунд принес мне 35 голосов против 34 у моего ближайшего соперника. Во втором раунде, когда голосовали только за нас двоих, я получила 46 голосов, а он — 43. Как видите, разрыв был невелик, но сами знаете: здесь вторых мест быть не могло. Я получила первое, но не все были этому рады, — сказала Маргарет.
— Это были просто шушуканье за спиной или тебе действительно пытались помешать? — поинтересовался отец.
  
— У меня не было времени и сил на расследование. Знаю, что недовольные моей кандидатурой объединились вокруг одной пожилой леди и пытались интриговать, чтобы устроить переголосование. Это выглядело довольно откровенно — необходимо было дать им понять, что эти попытки лишены смысла. Конечно, я этого сделать не могла, но тут мне и помог председатель округа Берти Блатч. Я выступила с еще одной речью, и он меня очень тепло и несколько демонстративно поздравил. Полагаю, он хотел дать сигнал недоброжелателям, что вопрос с кандидатом от Финчли решен, и решен окончательно. А дальше произошло одно из двух: или журналисты нашли недовольных, чтобы написать «интригующую» статью, или недовольные нашли журналистов, которые согласились ее состряпать. Вот, собственно, суть того заголовка, который рассмешил Дэниса еще в Африке и возмутил тебя, папа.