Лекарь в мире ЗОМБИ (СИ)
Повисла пауза. Лёха смотрел на меня расширенными от ужаса глазами, губы дрожали. Его руки нервно теребили лямку рюкзака, а очки сползли на кончик носа.
— М-макар, т-тебе нужна п-помощь, — пролепетал он, пятясь назад. — Это к-какой-то п-психоз… или т-ты что-то п-принял? Может… м-может скорую в-вызвать?
Он не верил. Конечно, не верил. Как поверить во весь этот бред? Я мысленно прикинул план. Что сейчас важнее всего? Найти оружие. Собрать запасы. Подготовиться.
— Ладно, забудь, — отмахнулся я. — Просто… будь осторожен сегодня, хорошо? И держись подальше от странных людей. Особенно с признаками болезни.
— А к-как же наша в-встреча в-вечером? — он всё ещё смотрел на меня с испугом, держась на расстоянии.
— Никаких тусовок, — отрезал я. — Сегодня я иду к Нике. Восьмой блок, комната 832. Тебе даже общагу покидать не придётся. К шести. Не опаздывай, если хочешь дожить до завтра.
Оставив его в ступоре, я вылетел из корпуса. Майский воздух хлестнул по лицу — еще чистый, без вони разложения и гари. Люди вокруг, как стадо баранов, не подозревали, что бойня вот-вот начнется, а их привычный мир рассыплется в труху за считанные часы.
Что-то кольнуло в груди. Вита! Вита, черт возьми! Как я мог забыть про собственную сестру-близнеца? В прошлой жизни я так и не нашел ее. Обшарил каждую щель в городе, каждое убежище выживших — все без толку. Скорее всего, она просто стала одной из них — шаталась по улицам, как ходячий труп, с голодным взглядом и кровью на губах.
Но сейчас она жива. Где-то здесь, в этом же универе, только на экономическом. Должна быть на макроэкономике или бухучете — пары у экономистов во втором корпусе. Корпит над цифрами и графиками, не подозревая, что через пару часов деньги превратятся в бесполезную бумагу.
Пальцы сами набрали номер. Гудки растягивались, как резина.
— Ал-ло… — еле слышно, с надрывом.
— Вита! Ты на лекции? Оставайся на месте, я сейчас за тобой приду! Никуда не выходи из аудитории, ясно? Дождись меня!
Странный звук оборвал мои слова — судорожный вздох, переходящий в сдавленный кашель.
— Макар… помоги… — её голос дрожал. — Я не… не понимаю… он… он просто набросился… мне страшно!
Что-то тяжелое ударилось о стену или дверь — глухой, тревожный звук.
— Вита! Где ты? ВИТА!
В трубке грохот падения. Телефон ударился об пол, но связь не оборвалась. Словно я был там, рядом с ней.
— Нет-нет-нет! — её сдавленный шепот, переходящий в панический вскрик.
Торопливые шаги, скрежет отодвигаемой мебели. Тяжелое, рваное дыхание. Звук, с которым отпирают замок дрожащими руками. Скрип петель.
А затем — пронзительный крик Виты, обрывающийся так резко, будто кто-то перерезал ей горло. Быстрый топот удаляющихся шагов.
Тишина. Одна секунда. Две.
И новые шаги в комнате. Не её — тяжелые, шаркающие. Неритмичные. Мертвые.
Я врос в асфальт, телефон впаялся в ухо. Слышал, как оно дышит — с влажным бульканьем, будто через слизь и кровь. Как клацают зубы — неровно, судорожно. Как что-то капает на пол — кап, кап, кап. Жидкость. Густая. Скорее всего, красная.
Существо заметило телефон. Шаги приблизились, хрипение стало громче. Тварь задела аппарат — я услышал, как пластик скользит по полу. Потом — влажное дыхание, прямо над микрофоном. Частое, жадное. Голодное.
Что-то щелкнуло — зубы? Когти? А затем раздался оглушительный хруст, словно челюсти сомкнулись на корпусе телефона.
Связь оборвалась.
Глава 3
Первый случай
Я выругался так грязно, что проходившая мимо преподавательница английского отшатнулась, словно увидела перед собой бешеного пса. А на её лице застыла гримаса оскорблённой интеллигенции.
Ебать, какие мы нежные. Через несколько часов от её фальшивой морали не останется и следа — только оторванная челюсть и вечно голодное нутро, жаждущее человечины.
Рванул на третий этаж, перемахивая через ступеньки по четыре зараз. Адреналин хлестал по венам, как высоковольтный разряд. Врезался в группку первокурсниц, невольно задев плечом одну из них. Девушка потеряла равновесие и упала, испуганно вскрикнув.
— Осторожнее, придурок! — донеслось мне в спину.
Даже не обернулся. Извинения сейчас бесполезны. Все эти люди — ходячие мертвецы. Просто ещё не знают об этом.
Рывком распахнул дверь в аудиторию 306. Петли жалобно скрипнули от такого обращения, дверная ручка с грохотом ударилась о стену. Сонная тишина лекции мгновенно разорвалась. Десятки голов синхронно повернулись в мою сторону, как в дешёвом хорроре.
— ВИТАЛИНА ВОЛКОВА! — проорал я, чувствуя, как от напряжения вздулись вены на шее. — ГДЕ ОНА⁈
Профессор, тощий хрыч с залысинами и в потёртом пиджаке, застыл с открытым ртом. Указка в его дрожащих пальцах выглядела как последнее оружие умирающей цивилизации.
— Вы… вы что себе позволяете⁈ — прохрипел он, брызгая слюной. — Немедленно покиньте ауди…
— Захлопнись, блядь! — рявкнул я так, что у мужика подкосились ноги. — Где Виталина Волкова? Она сегодня была на занятиях?
Каждое слово — как выстрел в упор. Аудитория замерла, воздух загустел от напряжения. Я кожей чувствовал, как меня сканируют десятки испуганных глаз. Глупцы. Им бы уже сумки хватать и к выходу рваться, а они таращатся, как на представлении.
— Нет, — наконец выдавила крашеная блондинка с четвертого ряда, указывая на пустующую парту у окна. В её глазах плескался неприкрытый страх. — А ты кто такой вообще?
Я пересёк аудиторию в три широких шага, приближаясь к блондинке. Она была из тех девушек, которым никогда не приходилось прилагать усилия, чтобы привлечь внимание — точёные черты лица, внимательные глаза, идеальные губы. Местная королева красоты, привыкшая повелевать мужскими взглядами.
— Я её брат, — сказал я, стараясь смягчить тон. Слишком резкие движения только спугнут потенциальный источник информации. — Когда ты видела её в последний раз?
Блондинка окинула меня заинтересованным взглядом. Её глаза слегка сузились, а в уголках губ появилась едва заметная улыбка. Она инстинктивно подалась вперёд, приняв более открытую позу. Тонкая блузка разошлась, обнажая глубокий вырез и краешек кружевного бюстгальтера — отработанный приём, который обычно приковывал мужские взгляды намертво.
— Вчера вечером, в библиотеке, — сказала она, понизив голос почти до интимного шёпота. — Я могу рассказать подробнее… может, за кофе?
Я скользнул по её декольте равнодушным взглядом и просто отвернулся, словно передо мной была витрина с неинтересным товаром.
— Не до тебя сейчас, — бросил я сухо, даже не удостоив её полным ответом.
На её лице отразилось чистое, незамутнённое изумление. Краска бросилась в щёки, губы приоткрылись в немом возмущении. Судя по реакции, её впервые в жизни так бесцеремонно проигнорировали.
Тем временем миниатюрная девчонка с короткой стрижкой поднялась со своего места, привлекая моё внимание. Взгляд цепкий, умный — такие обычно дольше выживают в первые дни.
— Я видела Виту сегодня утром, — сказала она, не тратя время на лишние слова. — Возле главного входа с каким-то парнем. Высокий такой, бледный, в чёрной коже. Они спорили.
Я мгновенно развернулся к ней.
— Это студент? Кто-то из наших? — мой мозг лихорадочно перебирал варианты.
— Не похож на студента, — покачала она головой. — Старше намного. И машина у него крутая была — чёрный джип, новый, блестящий. Я в марках не разбираюсь, но точно дорогущий.
Я подошёл ближе, стараясь держаться в стороне от профессора, который всё ещё трясся от возмущения.
— Имя этого парня знаешь? — спросил я, пытаясь держать себя в руках. — Что-нибудь ещё заметила? О чём они спорили?
— Не-а, — она покачала головой. — Я с твоей сестрой не особо общаюсь. Она только сказала, что это её новый парень, и что я лезу не в своё дело.
— Она хоть намекнула, куда они едут? — я оглядел аудиторию, понимая, что время на исходе.
— Нет, — девчонка пожала плечами. — Слушай, ты зря так переживаешь из-за её парня. Вита — взрослая девушка, сама разберётся с личной жизнью.