Лекарь в мире ЗОМБИ (СИ)

В углу, куда она направлялась, находилось что-то вроде гнезда — скомканные одеяла, подушки, несколько матрасов, сложенных друг на друга. Желтоглазая забралась туда, уселась, обхватив колени, и принялась открывать банку консервов. Она рассеянно начала есть, не пользуясь ложкой, зачерпывая пальцами жирную тушенку. Постепенно её движения стали странно механическими, лицо опустело, взгляд утратил фокус, и она начала раскачиваться взад-вперёд, словно аутичный ребёнок.
  
— Что с ней? — тихо спросила Алина, потрясённая такой трансформацией.
— Чуть позже расскажу, — коротко ответил я, наблюдая за блондинкой. — Для начала надо разобраться в том, что здесь вообще происходит.
Я обвел взглядом помещение, отмечая расположение импровизированных баррикад, количество и состояние выживших. Профессиональная привычка, выработанная за пять лет первой жизни в апокалипсисе — сначала оценить обстановку, а уже потом делать выводы.
Люди держались группками по трое-четверо, многие выглядели истощенными и измученными. В их взглядах читалась настороженность, смешанная с робкой надеждой — выражение, слишком хорошо знакомое мне по прошлой жизни. Так смотрят те, кто потерял почти всё, но еще цепляется за жизнь.
Седая женщина в потёртом свитере заметила наш интерес и приблизилась к нам.
— Вы с нашей Дианой пришли? — в её голосе звучало странное благоговение, когда она кивнула в сторону желтоглазой. — Тогда вы в безопасности. Она никому не позволит причинить вам вред. Она защищает всех, кого приводит сюда.
— Кто она? — спросил Гончий, морщась от головной боли. На его виске пульсировала вена, и он время от времени потирал место бывшей раны.
— Наш ангел-хранитель, — женщина снова бросила благоговейный взгляд в сторону желтоглазой. — Она спасла каждого из нас. Первой появилась здесь два дня назад, когда всё началось, и сразу же отбила это здание у мародёров. Потом стала приводить других выживших, которых находила на улицах — иногда по одному, иногда целыми группами. Каждый день приносила еду и лекарства, хотя мы даже не знали, где она их находила в этом хаосе. Регулярно пропадала на несколько часов, никогда не говорила, куда уходит. Просто исчезала и возвращалась, часто вся в крови, — последние слова она произнесла совсем тихо, с заметным напряжением. — Но ни разу не приходила с пустыми руками.
— А вы? — я внимательно оглядел помещение, пытаясь оценить имеющиеся ресурсы. Вдоль стен стояли коробки с консервами и прочей едой, канистры с водой, медикаменты были аккуратно рассортированы на столе в дальнем углу. Для апокалипсиса, начавшегося всего пару дней назад, это была удивительно хорошо организованная группа.
— Я Елена Васильевна, бывшая медсестра реанимационного отделения, — она протянула руку, и я заметил характерные мозоли от постоянного ношения перчаток и следы от частого мытья дезинфицирующими растворами. — Пытаюсь здесь помогать чем могу, но… — она осеклась, заметив, как я осматриваю рану Гончего. Её профессиональный взгляд тут же сфокусировался на повязке и характере ранения. — Подождите… вы что, сами перевязывали его? Это выглядит профессионально. Очень профессионально.
— У меня есть некоторый опыт, — уклончиво ответил я.
Елена внимательно посмотрела на Гончего, затем снова на меня.
— Вы врач? Медик? — в её голосе появилась профессиональная цепкость. — Военный, судя по технике?
— Что-то вроде того, — я улыбнулся, не вдаваясь в подробности.
Елена судорожно вздохнула, в её усталых глазах вспыхнула надежда — первая настоящая надежда, возможно, за последние дни.
— Если вы действительно умеете лечить… — она запнулась, затем с надеждой посмотрела на меня и решительно указала на дальний угол комнаты, где стояли самодельные ширмы из простыней. — Там у нас трое раненых, которым срочно нужна помощь. Я делаю всё возможное, но наши запасы на исходе. Когда всё началось, я успела схватить из городской больницы только одну сумку с бинтами и антибиотиками, — она горько покачала головой. — Боюсь, один из пациентов совсем плох. Температура под сорок, похоже на начинающийся сепсис.
Я кивнул, мысленно проверяя уровень энергии. Восстановилось всего пара единиц и для лечения этого точно не хватит.
— У вас есть что-нибудь калорийное? — спросил я. — Масло, сахар, мёд? Перед работой мне нужно… подкрепиться.
Елена удивленно моргнула, но быстро кивнула.
— Конечно. В другом зале еще припасы сложены, там должно было что-то остаться.
Она вернулась через минуту с банкой сгущенки и пачкой мятных пряников. Я тут же вскрыл банку и начал жадно поглощать сладкую массу прямо ложкой, запивая газировкой из двухлитровой бутылки. Интересно, кто додумался тащить сюда газировку? От нее же никакого толку в такой ситуации. Хотя мне для восстановления энергии сейчас подойдет любой источник калорий.
Пряники исчезли следом, но этого было явно недостаточно.
«Энергия: 38/100», — показал интерфейс после импровизированного пира. Катастрофически мало для того, что мне предстояло сделать.
Я решительно направился к общим припасам и, не обращая внимания на недоуменные взгляды, выудил пачку рафинада. Люди вокруг изумленно наблюдали, как я методично отправляю в рот кубик за кубиком, словно это какое-то изысканное лакомство, а не сырой сахар.
— Он что, с ума сошел? — услышал я чей-то шепот.
— Стресс, наверное, — ответил другой голос.
Но мне было плевать на их мнение. С каждым проглоченным кубиком я чувствовал, как энергия медленно возвращается.
«Энергия: 64/100», — наконец показал интерфейс. Не идеально, но для начала работы хватит.
— Теперь готов, — сказал я, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Показывайте, кто у вас там плох.
Елена провела меня к раненым. Двое мужчин и женщина лежали на импровизированных койках. У женщины — глубокая рана в боку, уже начавшая гноиться, несмотря на наложенную повязку. У одного из мужчин — открытый перелом ноги, кость торчала наружу. Елена кое-как остановила кровотечение и наложила шину из подручных материалов, но без профессиональной помощи он вряд ли протянет долго. У второго — множественные рваные раны на плече и шее от неудачного падения через разбитое стекло. Он метался в лихорадке от начинающегося заражения, компрессы лишь ненадолго сбивали температуру.
— Этот не выживет, — прошептала Елена, кивая на последнего. — Заражение. Я уже видела такое.
— Посмотрим, — я опустился рядом с ним, прикладывая ладони к влажному от пота лбу.
Сконцентрировавшись, я положил ладони на грудь мужчины с гнойными ранами и направил поток энергии в его тело. Инфекция ощущалась как чёрные нити, оплетающие нервную систему и основные органы — злокачественная сеть, пульсирующая и распространяющаяся с каждым ударом сердца.
Я методично начал выжигать эти тёмные волокна, следуя от периферии к центру, словно распутывая сложный узел. Бактериальное заражение сопротивлялось, извиваясь под моим энергетическим воздействием, но постепенно отступало перед натиском целительной энергии. Мои пальцы слегка светились голубоватым светом, когда я двигал их над поражёнными участками тела.
— Что вы делаете? — прошептала Елена, наблюдая за процессом с расширенными от удивления глазами.
— Лечу, — коротко ответил я, не отвлекаясь от процесса.
После первого пациента я перешёл ко второму — мужчине с открытым переломом ноги. Осмотрев его, понял, что здесь работы куда больше.
— Кость нужно вправить, — сказал я Елене. — Но сначала обработаем рану.
Я очистил область перелома от грязи и сгустков крови, затем обильно промыл антисептиком. Мужчина стонал, несмотря на обезболивающее, которое я ввел перед процедурой.
  
— Держите его, — скомандовал я помощникам. — Сейчас будет больно.
Двое крепких парней прижали раненого к койке, а я уверенным движением вправил кость. Послышался характерный хруст, когда фрагменты встали на место. В обычной ситуации потребовалась бы операция с металлическими спицами, но здесь пришлось импровизировать. Наложив тугую повязку, я активировал свои способности Лекаря. Ладони засветились голубоватым светом, и я направил энергию прямо к месту перелома. Под моими руками ткани начали сращиваться, кровотечение окончательно остановилось.