Лекарь в мире ЗОМБИ (СИ)

— Мертвяки прорвались внутрь, — я подошел к Алине, помогая ей подняться. — Ты как?
— Жива, — её голос дрожал, но взгляд оставался решительным. — Что делаем?
— Перекрываем первый этаж, — Гончий уже собирал оружие с убитых. — Иначе они заполонят всё здание.
Мы быстро вооружились — я взял два пистолета и дробовик, Гончий — автомат и несколько гранат, Алина — мачете и пистолет. К нам присоединились очкарик и двое крепких мужиков из числа выживших.
  
— Остальным запереться здесь, — скомандовал я. — Забаррикадировать дверь и палить во всех, кто не похож на нас.
Мы бросились вниз по лестнице. С каждым пролётом звуки борьбы становились громче. Когда ворвались в холл первого этажа, открылась жуткая картина — десятки мертвяков вливались через разбитые двери, нападая на отступавших мародёров.
— Прикрывайте фланги! — крикнул Гончий, занимая позицию за колонной.
Я выстрелил трижды, попадая то в плечо, то в грудь, то наконец в голову ближайшего зомби. Алина судорожно нажимала на спусковой крючок, морщась от отдачи — из шести её выстрелов только два достигли цели. Очкарик размахивал мачете, неуклюже рубя всё, до чего мог дотянуться, чаще задевая стены и мебель, чем мертвяков.
Мы отбивались как могли, но без особого мастерства — адреналин и усталость делали движения дёргаными, неточными. Мертвяки падали, но медленнее, чем хотелось бы. Кровь заливала мрамор пола, превращая его в скользкое красное месиво. Воздух пропитался запахом пороха и гнилой плоти.
— Патроны кончаются! — выкрикнул один из гражданских, отступая к лестнице.
Я бросил ему запасную обойму, и вдруг заметил, как очкарик вскрикнул — один из мертвяков вцепился зубами в его предплечье, разрывая плоть до кости.
— Сука! — он вырвался и снёс зомби половину черепа из пистолета. Кровь струилась по его руке, но он продолжал стрелять, стиснув зубы от боли.
Гончий метнул гранату в самую гущу мертвяков у входа. Взрыв разбросал их, как кегли, давая нам передышку. Мы перегруппировались и начали теснить оставшихся к выходу.
— Прикрой меня! — крикнул Гончий, выхватывая вторую гранату. — Нужно взорвать колонны у входа, обрушить козырёк!
Я прикрывал его огнём, пока он примеривался для броска. В этот момент из-за угла выскочил окровавленный мародёр с автоматом наперевес. Вскинув оружие, он прицелился в Алину, которая стояла к нему спиной.
— АЛИНА! — я бросился и, не думая, сбил её с ног.
Автоматная очередь прошила воздух там, где она только что стояла, и впилась мне в спину. Огненная боль пронзила тело от поясницы до лопаток. Я почувствовал, как пули входят в плоть, дробя кости и разрывая внутренние органы.
Гончий мгновенно среагировал, всадив пять пуль в мародёра. Тот рухнул, захлёбываясь кровью.
— МАКАР! — крик Алины звучал так, словно доносился из-под воды. — Не отключайся! Пожалуйста!!!
Я попытался что-то сказать, но изо рта вырвался только кровавый пузырь. Мир начал темнеть по краям, звуки стали приглушёнными. Гончий что-то кричал, Алина плакала, хватая меня за плечи.
А потом наступила темнота. Глубокая, всепоглощающая. И где-то в этой темноте мне почудился знакомый голос сестры…
«Макар, держись. Я жду тебя».
* * *
Мне снился сон.
Я медленно открыл глаза и обнаружил себя в до боли знакомом помещении. Разрушенные стены НИИ, обгорелые балки, торчащие из потолка как сломанные кости, груды осколков бетона на полу. Это было то самое место, где я подорвал себя вместе с ордой мертвяков, закончив свою прошлую жизнь.
Только сейчас я был жив. И стоял на ногах.
Воздух пах гарью и разложением, смешанными в тошнотворный коктейль. Едкий дым щипал глаза, а в лёгкие с каждым вдохом попадала мелкая пыль от разрушенного бетона. Я кашлянул, пытаясь прочистить горло, и огляделся вокруг. Потолок провалился в нескольких местах, оставив зияющие дыры, через которые проникали тусклые лучи света. Стены были покрыты паутиной трещин, а на полу валялись обломки мебели, расплавленные куски металла и что-то, что когда-то было лабораторным оборудованием.
У противоположной стены стояла одинокая фигура, неподвижно уставившись в обугленный бетон. Характерные дёрганые движения, сутулые плечи — типичный мертвяк. Видимо, один из тех, кто уцелел после взрыва. Тварь медленно покачивалась из стороны в сторону, будто пьяная, периодически ударяясь лбом о стену с глухим звуком. Бесцельно, монотонно, как заводная игрушка с почти севшей батарейкой.
Странно, что он меня не почувствовал. Обычно мертвяки реагируют на любое движение, на запах живой плоти. Но этот как будто застрял в каком-то ступоре, полностью поглощённый созерцанием стены.
Я осторожно поднял увесистый кусок бетона, прикидывая, хватит ли силы одним ударом размозжить череп твари. Обломок был размером с кирпич, с острыми краями и шершавой поверхностью. Взвесил его в руке — тяжеловато, но сойдёт. Нужно будет ударить точно в висок или в затылок, чтобы пробить череп с первого раза. Промахнёшься — и тварь успеет среагировать.
Медленно приблизился, стараясь не шуметь. Мои ноги утопали в мелком мусоре — осколках стекла, кусках штукатурки, обрывках бумаги. Каждый шаг мог выдать меня треском или скрипом, но, к счастью, зомби продолжал стоять неподвижно.
Ещё пару метров. Я замахнулся, готовясь нанести удар, когда мертвяк медленно повернулся.
И я увидел своё собственное лицо.
Сероватая кожа, покрытая тёмными пятнами разложения. Мутные глаза, в которых не было ни капли разума. Окровавленный рот с обломанными зубами. Но черты были определённо моими. Шрам на подбородке от драки в студенческие годы, когда какой-то мудак в баре разбил мне бутылку о лицо. Сломанный когда-то нос — результат неудачного падения с велосипеда в детстве. Даже родинка под левым глазом, которую я с детства считал своей особой приметой. Всё совпадало до мельчайших деталей.
Это был я. И я был каким-то через чур мертвым.
Кусок стены выпал из моих рук, глухо стукнувшись о пол. Звук разбил тишину, эхом отразившись от разрушенных стен. Мой мёртвый двойник отреагировал на шум — его мутные глаза сфокусировались на моём лице с пугающей осмысленностью. Губы разомкнулись, выпуская тихое, влажное рычание. Из горла сочилась тёмная жидкость — смесь крови и гноя.
Я отшатнулся, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Видеть собственное лицо на мертвеце — это за гранью любых кошмаров.
Зомби-двойник сделал неуверенный шаг в мою сторону, волоча ноги по обломкам. Его движения были медленными, но целеустремлёнными — он явно учуял живую плоть.
— Что, не нравится видеть себя в таком виде?
Голос прозвучал сзади, полный едкой насмешки. Каждое слово сочилось ядовитой иронией, как будто говоривший получал удовольствие от моего шока. Я резко развернулся, инстинктивно приняв боевую стойку, и замер от изумления.
Передо мной стоял… человек? Да нет, какой к чёрту человек. Он только похож на человека — ростом со меня, но кожа синяя. Морда почти обычная, только нос приплюснутый и в щеках железки торчат. Пирсинг такой, серебристый, но не барахло какое-то, а солидная штука. Одет во что-то тёмное — хрен поймёшь, то ли ряса, то ли костюм.
В его чёрных глазах плескалось что-то древнее и холодное. Когда он смотрел на меня, у меня мурашки по коже пробегали. Взгляд такой, будто он знает обо мне всё и оценивает, как хищник добычу. И что самое хреновое — может прикончить в любой момент.
— Кто ты такой? — прохрипел я, не в силах оторвать взгляд от его необычной внешности собеседника. Голос звучал хрипло, как будто я не говорил несколько дней. — И почему я снова здесь?
  
Синекожий улыбнулся, обнажив идеально белые зубы.
— Просто хотел напомнить тебе, чем именно закончилась твоя прошлая жизнь, — он небрежно махнул рукой в сторону зомби-двойника, который продолжал стоять и пялиться на нас мёртвыми глазами. — Весьма печальный финал, не находишь? Взорвать себя вместе с кучей мертвецов… а потом стать одним из них.