Искупление варвара (ЛП)

Целый месяц? Эта мысль кажется ужасной. Прошло уже несколько недель, и я чувствую себя нуждающейся и беспокойной, а прикосновения начинают становиться менее эффективными. Я снова прижимаюсь к нему, моя рука на его груди, над сердцем.
— Что, если мы выполним это сегодня вечером?
Он замирает.
— Ты готова к этому?
— Я не знаю, так это или нет, — честно признаюсь я. — Но я доверяю тебе, и я люблю тебя, и мне так же больно, как и тебе. — Моя рука опускается ниже, лаская пластины, которые проходят вдоль его груди и исчезают вокруг пупка. — И мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне. Так что я думаю, что резонанс не будет чем-то плохим.
  
— У нас будет комплект, — говорит он мне и кладет руку мне на живот. — Ты никогда не говорила, что ты чувствуешь по этому поводу.
— Это не то, о чем я когда-либо думала. — Я положила свою руку поверх его. — Так долго я была рабом, и я не могла строить планы даже на следующий день, иначе я бы сошла с ума. Речь шла о выживании, не более того. — Я улыбаюсь ему, обожая его храброе, сильное лицо. — Но я начинаю думать наперед. Медленно. И я думаю, ты был бы хорошим отцом.
На его лице выражение чистой радости, которое говорит мне, что я права. Он будет фантастическим отцом, и я буду наслаждаться каждым мгновением, наблюдая за ним с нашим ребенком.
Его руки обхватывают меня за талию, и он притягивает меня к себе.
— Значит, ты хочешь сделать это?
Я отстраняюсь и изучаю его, притворяясь, что размышляю об этом. Притворяюсь, будто моя вошь не поет со скоростью миля в минуту, и я не сгораю от желания. Притворяюсь, будто последние несколько часов мне не хотелось сорвать с него кожаную набедренную повязку. По правде говоря, я немного беспокоюсь о том, чтобы пройти весь путь до конца, но нет никого другого, к кому я бы хотела прикоснуться, никогда. И я люблю Бека. Я люблю его ласки и поцелуи, и когда он прикасается губами к моим самым чувствительным местам. От одной мысли об этом мои соски твердеют. Я позволяю своим пальцам скользить по его плечам, вниз по центру груди, а затем еще ниже, к пупку. Я вижу, как учащается его дыхание, когда мои пальцы опускаются ниже, и я дергаю за завязки его набедренной повязки.
— Я хочу тебя, — говорю я ему. — Я хочу тебя, и я хочу этого. Я не хочу бояться ничего из того, что произойдет между нами.
Бек скользит одной рукой по моей руке, а затем садится. Он берет мое лицо в ладони и целует меня.
— Никогда не бойся того, что у нас есть вместе, моя пара. Я бы никогда не причинил тебе вреда.
Я знаю это. Я его не боюсь. Я больше… боюсь неизвестности, точно так же, как я боялась прикасаться к себе.
Пришло время перестать бояться. Поэтому я хватаю его за гриву и притягиваю его лицо к своему, целуя со всей сдерживаемой неделями страстью, не находя отклика.
Он колеблется, но только мгновение. Затем он хватает меня и подтягивает к себе, его вес давит на меня, пока мы продолжаем целоваться и кататься по мехам. Во мне нет страха, только нетерпение и возбуждение. Я хочу этого. Я хочу его. Я задыхаюсь между поцелуями, когда его язык ласкает мой, обещая в каждом плавном движении. Эти выступы вдоль его языка восхитительно трутся, и я вспоминаю, каково это, когда он использует их на мне… ниже. Тихий стон вырывается из моего горла.
— Моя пара, — стонет Бек, покрывая горячими поцелуями мою челюсть, а затем горло. — Ты понятия не имеешь, как долго я этого хотел. — Он начинает целовать ниже, его рот перемещается к моим ключицам.
И хотя я хочу быть храброй и получать от этого удовольствие, я начинаю нервничать. Я помню все ужасные вещи, которые я видела в клетках рабов, глаза, которые смотрели на меня с вожделением, даже когда я была молода или очень грязна, и страх, который я испытывала. Это заставляет меня немного напрягаться, мой энтузиазм немного угасает. Я не хочу думать об этом. Но я ничего не могу с собой поделать.
Бек чувствует перемену моего настроения и садится, бросая на меня обеспокоенный взгляд.
— Эл-ли?
— Прости, — быстро говорю я. — Я в порядке. — И я обвила руками его шею.
Выражение его лица становится сердитым, и его рука тянется к моему подбородку. Он заставляет меня посмотреть ему в глаза.
— Мы не извиняемся, помнишь?
Я… тьфу.
— Я хочу тебя. Правда. Мой мозг просто… находится в плохом состоянии. — Я чувствую себя разочарованной и несчастной при этой мысли. Я хочу насладиться этим. Я люблю Бека. Мы столько раз целовались и обнимались в прошлом. Почему мой мозг не хочет подыгрывать?
— Посмотри на меня, — бормочет он, голос горячий, спокойный и каким-то образом успокаивающий. Я смотрю на него, хотя мне кажется, что это тяжело, как будто я его разочаровываю. Но его взгляд пристален и тверд, а рука на моем подбородке непреклонна. — Со мной тебе безопасно?
Я облизываю пересохшие губы.
— Безопасно, — шепчу я, соглашаясь. И я чувствую себя немного лучше в тот момент, когда это слово слетает с моих губ. Просто произнесение этого вслух подтверждает это. Это Бек. Он дарит безопасность.
— Ты доверяешь мне доставить тебе удовольствие?
Я не могу не поежиться от этого. Напряженный взгляд на его лице заставляет меня затаить дыхание как от нервов, так и от предвкушения.
— Да.
Он берет мою руку в свою и целует мою ладонь, его губы нежно касаются нежной кожи.
— Тогда отдайся мне. Поверь, я доставлю тебе удовольствие. — В ответ на мой легкий кивок он берет мою руку и кладет ее мне за голову, на подушку. — Не убирай ее.
Держать мою руку над головой? Я немного хмурюсь из-за того, насколько странным это кажется. Но когда он берет мою свободную руку и кладет ее рядом с другой, я понимаю, что он делает. Он дает мне что-то, за что можно держаться, и в то же время забирает контроль из моих рук. Если я сожму в руках подушку, лягу на спину и позволю ему доставлять мне удовольствие.
Эта мысль одновременно эротична и немного пугает.
— Можно мне прикоснуться к тебе? — шепчу я. Мне нравится ощущать прикосновение его кожи к моей.
— В следующий раз, — говорит он и начинает развязывать шнурки на моей тунике. — В будущем это будет много раз, моя сладкая пара. Но на этот раз я сам сделаю все, а ты будешь просто наслаждаться.
Я ерзаю, вцепившись в подушку.
— М-могу я сама раздеться?
— Нет. Это доставляет мне удовольствие. — Его голос такой твердый и властный, что мне становится жарко и перехватывает дыхание. Я наблюдаю, как его большие пальцы спускаются вниз по шнуркам, ослабляя их, пока ворот моей туники полностью не распахивается. Он развязывает шнурки, затем отбрасывает их в сторону и осторожно раздвигает края моей туники. Я вспоминаю, как в последний раз он опускался на меня, когда он очень нежно — и очень пристально — раздвинул мои складочки, а затем придвинулся, чтобы облизать меня. Может быть, это потому, что мне это мерещится, но я задыхаюсь к тому времени, когда он наклоняется и легонько целует кончик одной груди, а затем другой.
И, о боже, неужели мои соски жаждут большего?
— Моя милая, сладкая пара, — снова говорит он мне низким, хрипловатым голосом. — Посмотри на свои идеальные маленькие соски. Твою прекрасную нежную кожу. Я хочу облизать каждый дюйм тебя.
Я дрожу от его слов, потому что он облизал каждый дюйм меня, но мне все равно нравится мысль о том, что он сделает это снова.
Он поглаживает большим пальцем мой сосок, потирая взад-вперед, пока и без того напряженный бугорок не становится таким тугим и ноющим, что я едва могу дышать. Мою кожу покалывает от осознания, и когда его рука перемещается к другой груди, я практически толкаю ее в его объятия. Мои пальцы впиваются в подушку под моей головой, когда он опускает рот к одной груди и дразнит другую рукой. Звук, который вырывается у меня, — сдавленный вздох, и у меня такое чувство, будто моя вошь горит, настолько сильно она вибрирует. Это похоже на землетрясение в моей груди, и постоянная дрожь от этого только усиливает возбуждение, которое я чувствую в своих напряженных сосках.