Искупление варвара (ЛП)

Через некоторое время Эл-ли вздыхает, ее взгляд устремлен на звезды над головой.
— Мой первый владелец держал меня в клетке долгое-долгое время.
Я хмурюсь, желая задать вопросы, но сдерживаюсь.
— У него был зоопарк, — шепчет она. — Это место, где собирают живых животных и держат их, чтобы посмотреть на них.
Она делает паузу, и я задаюсь вопросом, ожидает ли она ответа.
  
— Это звучит… странно.
— Думаю, так оно и есть. Животным это неинтересно. — Ее пальцы играют вдоль моей руки, ощущая защитные выступы моей брони. — Клетки были слишком малы для большинства из них, а моя была недостаточно велика, чтобы я могла встать. Они никогда не выключали свет, и нас держали в этом большом закрытом помещении, где всегда было слишком тепло. Там пахло навозом и мочой, и было шумно. — Она вздрагивает. — Я ненавидела это место. Я думала, что это самое худшее, что возможно, пока он не избавился от своего зоопарка и не продал меня… другому хозяину.
Она затихает.
Я глажу ее по руке.
— Что случилось?
Эл-ли медленно выдыхает.
— Мой новый владелец был… злым. Ему нравилось мучить своих рабов. Ему нравилось наблюдать за нашей реакцией.
Я изо всех сил стараюсь сдержать свой гнев.
— Это тот, кто кормил тебя плохой едой?
Она кивает.
— Плохая еда, и это было только начало. Иногда… Я вообще не чувствовала себя человеком. — Она снова замолкает. — Мне не нравится вспоминать об этом.
— Тогда ничего не говори. — Я прижимаю ее крепче. — Я знаю, ты не хотела сюда приезжать, но это место безопасное. Кап-тан и Тракан говорят, что мы слишком далеко от других миров, чтобы кто-то мог их посетить. Они пытались уговорить нас пойти с ними и сказали, что если мы этого не сделаем, то никогда больше не покинем эту планету. Мы остались, все мы. Это означает, что они никогда не вернутся, и нам не нужно беспокоиться о других. Здесь ты в безопасности. Я обещаю это.
Элли снова смотрит на звезды.
— Ты уверен?
— Я уверен. — Я помню, как Тракан и Кап-тан были раздражены тем, что им пришлось вернуться, чтобы отдать мне людей. Я никогда больше их не увижу. Это я знаю точно в глубине души.
Она устраивается напротив меня.
— Я знаю, другие думают, что здесь холодно и уродливо, но… Мне здесь нравится. Мне так нравится бывать на улице. Звезды здесь такие красивые.
— Мы будем приходить и проводить время на улице, любуясь звездами, каждую ночь, если тебе это нравится
— Это так, — тихо говорит она, и я почти слышу ее улыбку.
ЭЛЛИ
Я никогда особо не обращала внимания на свою собственную грязь, потому что на самом деле не чувствую собственного запаха. Но эта грязь? Это чешется. К тому времени, когда я просыпаюсь на следующее утро, моя кожа головы кажется сухой и зудящей, голова тяжелая из-за грязи в волосах, и по коже бегут мурашки от необходимости помыться. Мысль о том, чтобы снова облачить свое грязное тело в новую чистую одежду, заставляет меня содрогнуться.
Я украдкой смотрю на Бека. Обычно он быстро принимает ванну, но после нашей бурной ссоры прошлой ночью я замечаю, что на нем все еще следы той же грязи. На нем по-прежнему ничего нет, кроме набедренной повязки, а на мне только одеяло и ничего больше.
Забавно, что я его не боюсь. Прошлой ночью я разглагольствовала и ругала его за то, что провела время в рабстве, на что у меня не хватало смелости в… ну, никогда. Обычно я совершенно молчалива, потому что молчание не может навлечь на тебя неприятности. Но прошлой ночью я наговорила так много всего, что мое сердце бешено заколотилось в груди, хотя я и не могла остановиться. Я была одновременно напугана и зла, а когда все закончилось, просто… опустошена.
Но сегодня я чувствую себя лучше. Намного лучше. Очищенной. Я поделилась кое-чем из того, что так долго хранилось внутри меня, и я все еще чувствую себя в безопасности. Может быть, мне пришло время избавиться от части моей грязи. Я больше не могу вспомнить, каково это — быть чистой.
Я дотрагиваюсь до своих волос и неуверенно смотрю на Бека. Для парня у него красивые волосы. Они длинные, густые и черные, и в определенных местах у него заплетено несколько косичек, чтобы они не падали на лицо. Я изучаю его черты. По-моему, он не самый красивый из инопланетян. Есть что-то слишком суровое и неумолимое в изгибе его рта и твердой линии челюсти. У него огромные плечи, как и руки. Он ни в малейшей степени не выглядит милым. Но… Мне это нравится. Мне нравится, что он выглядит таким злым. Это значит, что другие не будут связываться с ним. Это делает его в большей безопасности.
Также странно, что, несмотря на резонанс, я не чувствую себя пойманной в ловушку или привязанной к Беку. Вместо этого я чувствую, что у меня есть друг. Кто-то, кому я могу доверять. Если мне придется проводить каждый день до конца своей жизни здесь, в этой пещере, с ним, а не в деревне с остальными… Меня бы это вполне устроило. Я доверяю ему так, как никому другому.
И я все еще испытываю это горячее, болезненное ощущение между бедер, когда он встает и поворачивается ко мне спиной, его ягодицы изгибаются. Я смотрю на это немного дольше, чем следовало бы, очарованная этими бугорками мышц над его бедрами. У него действительно хорошая, упругая задница для инопланетянина…
Он поворачивается и ловит мой пристальный взгляд.
— Что такое?
У меня пересыхает во рту. Мой пульс учащается, и я слышу, как заводится моя вошь.
— У тебя грязь на хвосте.
Он хмыкает.
— Я скоро умоюсь.
— Можно мне пойти с тобой?
— Конечно. Я бы не оставил тебя здесь.
О, это было не совсем то, что я имела в виду.
— А можно мне тоже помыться?
Он замолкает, его пристальный взгляд встречается с моим. Затем он быстро и твердо кивает мне.
— Конечно. Когда ты хочешь отправиться?
— Мы будем купаться… здесь? Или в ручье? — Я знаю, что обычно он купается в ручье, но мысль о том, чтобы войти в него вместе со всеми этими длиннозубыми рыбами, пугает меня.
— Что ты предпочитаешь?
— Здесь. — Я потираю руку и мысленно морщусь, когда с моей кожи осыпается еще больше грязи. — Мне не нравится ручей.
— Тогда мы сделаем это здесь. Мы можем проверить наши ловушки позже. — Он встает на ноги и подходит к костру, подбрасывая в него еще дров. — Я начну нагревать воду.
— Спасибо тебе, — тихо бормочу я.
Бек замолкает, склонив голову набок.
— Не благодари меня, Эл-ли. Я твоя пара. Все, что ты пожелаешь, я сделаю для тебя. Нет никакой необходимости быть благодарной. Это мой долг, и я рад его выполнять.
Тогда ладно. Я сворачиваюсь калачиком у костра и наблюдаю, как он ставит мешок на треногу и набивает его снегом. Он делает несколько ходов, чтобы наполнить его, а затем достает маленький мешочек, полный чего-то похожего на ягоды и небольших лоскутов потертой кожи. Ничто из этого не похоже на мыло, и я снова прикасаюсь к своим грязным волосам, задаваясь вопросом, сработает ли это вообще с моими слоями грязи.
Он протягивает мне маленький мешочек, и я нерешительно беру его.
— Это мыло? — Мне следовало быть более внимательной там, в деревне. По его кивку я высыпаю несколько ягод себе на ладонь и нюхаю их.
— Ты это делаешь не так, — говорит мне Бек.
Я удивленно моргаю, глядя на него снизу вверх.
— Что?
— Ими надо мыться. Втирание их в нос особого эффекта не принесет.
Я пристально смотрю на него. Только когда уголки его губ слегка приподнимаются, я понимаю, что он дразнит меня. Я смеюсь, потому что на мгновение мне действительно показалось, что он подумал, будто я не знаю, как умыться. Что, учитывая мою внешность, было бы вполне возможно.
  
— Это действительно твое мыло? — спрашиваю я, улыбаясь.
— Да. Хочешь, я покажу тебе, как ими пользоваться? — Он наполняет миску теплой водой, бросает туда одну из кожаных тряпок, которую можно использовать как полотенце, а затем ставит ее передо мной.