Искупление варвара (ЛП)

Я обнаруживаю, что стою рядом с Таушеном, осматривая долину в поисках крадущихся снежных котов или крыльев разведчика-косоклюва. Он встает рядом со мной с копьем в руке, а затем оглядывается.
— Ты… чувствуешь какую-нибудь разницу?
— А? — Я смотрю на него.
— Резонанс. — Он прижимает кулак к сердцу. — Ты чувствуешь что-то?
Я качаю головой.
— Ничего. Ты?
— Ничего. — Разочарование явно читается на его лице. — Я был уверен, что это случится со мной. — Таушен тяжело вздыхает, его плечи опускаются. — Я помню, когда появились первые люди. Казалось, что при виде их остальные сразу же откликнулись. Вэктал нашел отклик у Шорши еще до того, как она получила свой кхай. И все же я смотрю на этих женщин и не чувствую никакой разницы.
  
Я хмыкаю. Он говорит вслух о тех же тревогах, которые были у меня.
— У моей сестры есть идея относительно того, почему никто до сих пор не откликнулся на них. Она рассказала мне об этом вчера вечером, и с тех пор я постоянно думаю об этом.
— Да? Мэйлак? — Таушен выглядит заинтересованным. — Что она сказала?
Я киваю.
— Она думает, что так много резонансов произошло сразу, потому что в нашем племени было так мало самок и еще меньше комплектов. Мы вымирали. Поскольку здесь живут люди и каждый сезон рождаются новые комплекты, срочности становится меньше. Она думает, что для возникновения резонанса потребуется больше времени.
Его губы опускаются в хмурой гримасе.
— Я надеюсь, что она ошибается.
Я тоже надеюсь. Кажется, несправедливым думать, что из-за того, что у других есть свои пары, у меня ничего не будет. Видеть перед собой человеческих женщин и все еще не находить отклика — это кажется жестоким.
В прошлом у меня была пара по удовольствиям. Полагаю, я мог бы попробовать еще раз. Однако эта мысль наполняет меня отвращением. Мое совокупление с Клэр разгорелось в первый оборот луны, а затем быстро превратилось в пепел. Это оставило у меня пустоту внутри.
На этот раз я хочу чего-то настоящего.
***
Кейт — первая из людей, которая просыпается, ее глаза сияют ярко-голубым. Она удивленно садится, затем подходит к огню, а затем с еще большим удивлением смотрит на свои руки.
— Мне уже не так холодно, как раньше.
— Победитель, победитель, — радостно говорит Лиз. — Не волнуйся, тебе понравится эта вошь. — Она разгребает снег на земле. — Иди посиди рядом со мной, пока мы ждем, когда проснутся остальные.
Кейт так и делает, и я наблюдаю за ней и ее странной светлой гривой. Она высокая и сильная. Здоровая. Наверняка она станет чьей-то парой? Но я ничего не чувствую к ней, и мой кхай молчит. Если я и должен найти отклик, то не с ней. Я смотрю на других охотников и замечаю, что все они наблюдают за ней жадными взглядами, в их глазах читается голод.
Никто не резонирует. Кейт зевает и улыбается Лиз.
— Есть что-нибудь поесть?
Мы делимся пайками и возвращаемся к расхаживанию взад-вперед, наблюдая за людьми и ожидая, когда они проснутся. Та, у кого золотистая кожа — Сам-мер — просыпается следующей. И снова я ничего не чувствую. В моей груди тихо. Как и у остальных.
Я чувствую отчаяние, витающее в воздухе, когда Чейл просыпается, и никто не откликается на нее. Однако Ваза в восторге и быстро подходит к ней с подарком в виде своего бурдюка с водой и немного копченого мяса. Бу-Брук — розовая — просыпается четвертой, и я должен признаться себе, что рад, когда в моей груди остается тихо. Она плакса.
Только маленькая, грязная — Эл-ли — все еще спит. Я потираю грудь, глядя на маленькую кучку мехов, где она дремлет. У некоторых кхай не приживается. Иногда организм недостаточно здоров, чтобы справиться с этим, и я думаю о ее хрупких костях и о том, какая она худая. Какие пустые у нее глаза. Что, если она не проснется? Эта мысль невыносима. Она сильная внутри, боец. Несправедливо, что ее внешность должна быть такой нежной.
Пока она продолжает спать, я ловлю себя на том, что наблюдаю за ней, а не за другими, собравшимися у костра. Почему она не просыпается? Неужели никто не потрудился проверить, как она? Что, если она больна? Что, если она нуждается в целителе даже сейчас?
Я сдерживаю рычание, рвущееся из моего горла, и двигаюсь вперед, бросаясь к ее мехам. Я должен сам убедиться, что она дышит.
— Бек? — Харрек зовет. — Что такое?
Я игнорирую его и откидываю одеяло, открывая лицо Эл-ли.
Ее глаза открываются, яркие, сверкающе-голубые, и она хмуро смотрит на меня, выдергивая одеяло у меня из рук и снова плотно оборачивая его вокруг своего тела. Она… притворяется спящей, потому что не хочет разговаривать.
Я усмехаюсь и потираю грудь. Умная маленькая штучка. Как часто я жалел, что не могу уйти от надоедливого разговора у огня? Она поступила мудро, притворившись спящей. Я должен извиниться перед ней за то, что схватил ее раньше, если ей не нравятся прикосновения. Я должен дать ей понять, что убегать небезопасно.
Я должен был бы сказать ей очень многое, но все это вылетает у меня из головы, мысли разлетаются, как испуганные двисти, потому что мой кхай начинает петь, когда она прищуривает на меня свои голубые глаза и хмурится, прижимая руку к собственному сердцу.
Глава 6
ЭЛЛИ
Я так и знала.
В тот момент, когда нам сказали, что наши вши могут выбрать себе пару, я поняла, что окажусь в ловушке, снова буду вынуждена кому-то принадлежать. Не имеет значения, что люди здесь твердят, что мы будем свободны, и улыбаются, чтобы успокоить нас — в конце концов, вы всегда вынуждены на кого-то положиться.
Хотя я молилась, чтобы моя паря не оказалась злой.
Я только что проснулась, мои мысли разбросаны и сбиты с толку. Я слышу голоса и запах дыма, который подсказывает мне, что поблизости костер, поэтому я остаюсь на месте, притворяясь спящей, пока разбираюсь в своих эмоциях. Я больше не чувствую такого пронизывающего холода, что странно, но приятно. Погода все еще ощущается холодной, но под одеялами я этого почти не замечаю. Интересно, такая ли лихорадочно теплая у меня кожа, как у голубых инопланетян? Я мысленно прощупываю свое тело в поисках других физических изменений, когда осознаю… У меня мокро между бедер.
От одной мысли об этом мой пульс учащается прямо в паху.
Забравшись под одеяло, я украдкой обхватываю ладонями свою промежность, волнуясь. Я никогда раньше не чувствовала такой нужды как не сейчас. Поскольку я была едва ли подростком, когда меня украли, я пропустила все, что делают нормальные девушки — свидания, флирт с мальчиками, выпускной бал. Большую часть этих лет я провела в клетке, а все остальное время меня выставляли напоказ как домашнее животное. Если бы я когда-нибудь проявила хоть малейший намек на сексуальную потребность, мои хозяева либо попытались бы скрестить меня с другим рабом, чтобы произвести больше домашних животных, либо взяли бы эту задачу на себя. Поэтому я позаботилась о том, чтобы никогда не казаться кем-то иным, кроме хрупкой грязной зверюшки.
Я никогда даже не прикасалась к себе как следует, хотя и думала об этом несколько раз. Но уединение было роскошью, да и необходимости в этом не было. Я прекрасно себя чувствовала, не прикасаясь к себе.
Теперь в этом есть нужда, причем с удвоенной силой.
Я не знаю, что делать. Я не знаю, как от этого избавиться. Все, что я знаю, это то, что у меня болит глубоко внутри, и мои соски затвердели, и я чувствую себя… беспокойно. Нерешительно. Полной жажды чего-то, что я не могу описать.
  
По крайней мере, я не могу описать это, пока кто-то не подходит к моей кровати и не откидывает меха, показывая меня миру.
Я не удивилась, увидев, что это самый злой из них — Бек. Мои руки взлетают к груди, чтобы прикрыть трепещущее сердце, и я задыхаюсь от шока. Он смотрит на меня сверху вниз своими жесткими глазами-щелочками, его рот сжат в твердую линию, в которой нет ни капли мягкости. Мгновение спустя я понимаю, что не сердце мое трепещет. Это моя совершенно новая вошь, и она резонирует.