Как достать архимага 2 (СИ)

— Потому что в архиве тебе дали сведения конкретно по запросу. Спросил бы, что хочешь знать имя отца, результат был бы другой.
— Без внятного задания, результат так себе, — кивнул Август Никифорович.
— Но я же не думал…
Еще одна затрещина от служителя неба оборвала фразу Семушкина.
— И что мне сейчас делать? — спросил он. — Меня арестуют?
— Выпороть бы тебя хорошенько, — проворчал Август Никифорович, — может, мозги в голове заведутся.
  
— Но я бы отправил учиться. В столицу. Там магов жизни хорошо натаскивают.
— Я готов! Готов! — Семушкин вскочил и вытянулся.
— Сначала разберемся с тем, что творится в городе. Из-за тебя мы потеряли кучу времени, — строго сказал я. — Что вчера на совещании обсуждали? Нашли что-нибудь стоящее?
— Нет, — он повесил голову. — Просто устраивали очередной мозговой штурм на идеи. Поэтому очень вас ждали.
Я только вздохнул. И откуда такие умники только берутся?
Но если вопрос с поднятием мертвецов мы все же решили, то с ритуалом, до которого меньше суток, — нет. Я все еще сомневался в том, что проклятие существует, а та же беда с артефактами в соборе — это такое же совпадение. Надеюсь. Очень.
Так, или иначе все равно оставались похищенный и разрушенный кристаллы, и в этой загадке нам еще предстояло разобраться.
— Август Никифорович, а когда начали рассыпаться артефакты? — задумчиво спросил я.
— Точной даты не назову. Точно меньше года. Остолоп наш хранитель, чтоб его кошки съели, до последнего не признавался, — вздохнул он. — Пока у меня на глазах не треснул бытовой кристалл во время уборки, так бы и не знал.
— Даже бытовые? — удивился я. — И что сказал хранитель? Когда началось? Точнее, когда он заметил?
— Говорит, что месяцев семь-восемь. Я узнал меньше полугода назад. Но к тому времени мы лишились всего.
— А не стал ли разбитый артефакт причиной всего этого? — я имел в виду те осколки, которые мне служитель показывал.
— Думаете? Интересная мысль, — лоб Августа Никифоровича пошел морщинами. — Но как это проверить?
— Никак. Были бы записи или хотя бы конкретные показания с датами… Ваш остолоп мог что-то на эту тему написать? Может быть, это есть в архиве?
— Спрашивал! Увы! — кулак служителя впечатался в его же колено. — Дурень даже думать боялся, а тут записать! Нет.
— Как, вообще, можно разбить такой артефакт? — вдруг подал голос Семушкин. — Они же древние. Я думал, такие штуки крепкие.
— Все так думали. А вот такая напасть случилась, — недовольно ответил Август Никифорович.
— Нужно искать причину, — я поднялся. — И она не в ритуале, я уверен.
— Как бы то ни было, осталось совсем мало времени до субботы. Если мы второй раз не обновим благословение, то боюсь, город будет предан огню.
— Зачем огню? — удивился я. — Очистительному?
— Нет, просто сгорит все к хренам, — Август Никифорович рубанул ладонью воздух. — Люди уже три раза пытались поджечь собор. Я замучился заклинания обновлять.
— Предлагаю все же немного отдохнуть и потом соберем совещание, — я глянул на Семушкина и тот кивнул.
Попрощавшись со служителем, мы с Игнатом отправились завтракать в ближайшую таверну.
На дворе середина дня, собаки истошно лаяли на бродячих кошек, в переулках кто-то завывал пьяным голосом народную песню, а я просто хотел есть.
Вид шкворчащей на сковородке яичнице с румяными колбасками и ломтем хлеба привел меня в благодушное настроение. А когда принесли свежий квас в запотевшем кувшине, мне даже захотелось улыбнуться. Но делать этого я, конечно же, не стал.
— У вас есть какие-нибудь идеи, господин архимаг? — Игнат уже успел смести свою порцию и теперь задумчиво разглядывал стены трактира.
— Нет, — коротко ответил я, вытирая хлебом подтеки желтка. — Все думаю, с чего все началось. Не бьется у меня в голове проклятие и его якобы последствия.
— Но почему?
Семушкин уже даже набрал в грудь воздуха, чтобы перечислить мне все подтверждающие факты, но тут же его закрыл рот и сник.
Вот и я о том же. Притянули все в этом городе факты под теорию и даже не пытаются взяться за проблему с другой стороны. Черти!
— И что могло быть причиной? — наконец, произнес Семушкин.
— Это ты у меня спрашиваешь? Вы почти два месяца этим занимаетесь, неужели ничего не нашли? Что говорит Аполлон Генрихович? Может, уже такое случалось?
— Он пока только ругается, — расстроенно отозвался Игнат. — Но мы теперь записываем за ним каждое слово. Вдруг что-то дельное среди брани поймаем.
— Все равно не понимаю, зачем он вам.
— Мы при нем ведем все обсуждения. Есть версия, что он все понимает, но сказать не может. Та часть мозга, которая отвечает за речь, уже не может сформировать правильные фразы и выходит… что выходит.
— Интересно узнать, есть ли в архиве информация, как ему помочь, — проговорил я, думая уже о другом. — Ладно, пошли, посмотрю ваши записи.
В голове крутилась безумная в своей простоте мысль: почему бы не спросить у духа-хранителя про артефакт? Если, конечно, кто-то делал запись по этому поводу, иначе потрачу впустую пять лет жизни.
— Игнат, ты когда-нибудь слышал, что мудрецы древности считали, что каждому живому существу отмерен одинаковый век?
— Чушь какая! Срок жизни зависит от силы магии, — не задумываясь ответит он. — Чем ее больше, тем лучше. Я вот собираюсь дожить до пятисот лет, минимум!
— Ты маг жизни, если будешь хорошо учиться, то и до семисот доживешь.
— Да что мне делать столько времени⁈ — искренне удивился он. — Я и не знаю, чем заняться вечером, а тут двести лет.
— Поживешь с мое, может быть, и узнаешь.
Пока мы шли до здания главного суда, Семушкин успел послать несколько писем с приглашениями на встречу. Я тоже косился наверх, но, что необычно, писем никаких не было. Очень странное ощущение.
В суд мы зашли со стороны двора. Небольшой зеленый садик со скамейками, забор, собранный из круглых досок, и дверь в форме трапеции. Нет, это здание никак не перестанет меня удивлять своим видом. Как-нибудь нужно узнать, почему его таким построили.
На сборы всех членов команды ушло еще минут сорок. Последним внесли Аполлона Генриховича, который кричал про кары небесные, чем только еще сильнее нагнетал и без того мрачную обстановку.
— Друзья, — начал Семушкин, — на сегодня задача у нас всего одна, но очень сложная. Мы должны выяснить, когда все началось.
— Так ведь год назад! — заявил Тимофей Робертович.
— Чем докажешь? — жестко спросил я.
— Так ритуал же…
— Забудь об этом. Все забудьте. Считайте, что не было этого. Есть просто город, в котором что-то происходит. Когда это началось? Мне нужны точные сведения и все события, которые выходят за рамки обычной жизни города.
— Поднятие мертвецов! — выкрикнул он.
— Нет. По последним данным, это событие не относится к интересующей нас проблеме, — отрезал я, не глянув на побледневшего Семушкина. — Еще?
— Разрушение артефактов, болезни, пропажа животных.
— Проклятье! Мы все умрем! — заорал Аполлон Генрихович, и все вздрогнули.
И это навело меня на мысль.
— Так, — сказал я, — кто помнит учебу, назовите признаки проклятия. Быстро.
— Смотря какого, — потянул Семушкин.
— Самого простого, — рыкнул я.
— Ухудшение настроения, неудачи, потеря здоровья, близких, — начал торопливо перечислять незнакомый мне рыжий парень.
Остальные кивали и смотрели на меня, мол, все сходится. Идеально, можно сказать, сходится.
— Как можно обнаружить проклятье? — я продолжал задавать вопросы.
— На объекте проклятия появляются особые метки на ауре, — ответил тот же рыжий. — Она темнеет или выцветает. Но заметно становится только по истечении времени.
  
— Молодец. Как звать?
— Леша… Точнее, Алексей Скворцов!
— К чему вы ведете, господин архимаг? — не удержался Семушкин. — Тут и так понятно, что все дело в проклятье!
— Глаза разуйте! Все в труху! — поддакнул Аполлон Генрихович.