Подвиньтесь! Подвиньтесь!

Вырвавшись наконец из госпиталя, Брайан чувствовал необыкновенный подъем и уверенность в себе. Ему очень понравился пейзаж – сначала скалистые, голые горы, потом выцветшая пустыня. Они пролетели над Боррего-Спрингс с его отелями и полями для гольфа и углубились в пустыню. Внизу поползли бесплодные, иссеченные оврагами каменистые россыпи, потом впереди показалась зелень. Огороженный участок, занятый низкими зданиями и газонами, становился все больше. Вертолет пошел на снижение и мягко приземлился на посадочной площадке. Штурмовые вертолеты описали над ними последний круг и умчались прочь. Солдат открыл люк.
  
Вылезая из вертолета, Брайан не чувствовал ни страха, ни сомнений. Едва ли он когда-нибудь вспомнит то, что с ним тут произошло. Брайан был уверен, что этого больше не случится, и больше всего хотел одного – взяться за работу.
– Хотите осмотреть свое помещение? – спросил майор. Брайан отрицательно покачал головой.
– Потом, если можно. Сначала лабораторию.
– Молодчина. Ваши вещи будут у вас в комнате. Я проведу вас сегодня по территории, чтобы люди вас видели.
– Пропуска не понадобится?
– Другим понадобится, и не один. А вам – нет. Вся система охраны задумана так, чтобы отвечать одной-единственной цели – обеспечить вашу безопасность. Надеюсь, что вы познакомитесь с моими людьми, это отличная команда. Но сейчас важнее, чтобы они познакомились с вами. Если вы подождете здесь минутку, я сейчас вернусь и мы отправимся.
Он быстро пошел в сторону стоящих поодаль зданий.
– Это лабораторный корпус, – показал Бен. – Вон тот, с металлизированными стеклами. Вход в твою лабораторию с другой стороны, через специальную пристройку.
– Здорово! Знаете, у меня руки чешутся сесть за компьютер помощнее, чтобы почистить как следует те новые системы, о которых говорится в моих заметках. Я уже написал кое-какие первоначальные программы на этом портативном, но он просто не годится для решения таких задач. Мне нужно куда большее быстродействие, чем у этой старой модели. И гораздо больше памяти. Я пользуюсь огромными базами знаний, которые должны храниться в памяти. Без памяти не будет знаний. А без знаний не будет интеллекта – уж я-то это знаю!
– Ты хочешь сказать, что интеллект – это всего-навсего память? – спросил Бен. – Что-то не верится.
– Ну, вроде того, только без «всего-навсего». Насколько я понимаю, для мышления нужны две вещи, и обе основаны на памяти. Неважно, человек это или машина. Во-первых, нужны процессы переработки информации – программы, которые делают всю работу. А кроме того, нужен материал, с которым эти программы будут работать, – знания, записи или опыт. И то и другое – и сами программы, и знания, которыми они пользуются, – должны храниться в памяти.
– С этим я спорить не стану, – сказал Беникоф. – Но наверняка нужно что-то еще, кроме чистой механики. Нужно «я», которое остается, даже когда я не пользуюсь памятью.
– А зачем мне «я», если оно на самом деле ничего не делает?
– Потому что без этого получится просто компьютер. Он будет работать, но не будет чувствовать. Будет говорить, не понимая по-настоящему сказанного. Не может быть, чтобы мышление было простой переработкой воспоминаний. Что-то должно возбуждать желания и намерения, и потом должно быть нечто, способное оценить то, что получилось, и пожелать чего-нибудь еще. Ну, что-то вроде духа, который сидит у меня в голове, понимает подлинный смысл всех вещей, осознает сам себя и знает, что он может сделать.
«Не одна Долли у нас суеверна», – подумал Брайан.
– Какой там еще дух! Я не верю, что нам нужно что-нибудь в этом роде. Машина не нуждается ни в каких магических силах, чтобы делать то, что она делает. Потому что каждое ее состояние – достаточная причина, чтобы перейти в следующее состояние. Если бы у вас в голове сидел этот ваш дух, он только путался бы под ногами. Сознание – это то, что производит мозг, и все. Главная трудность состоит в том, что даже при нынешнем уровне техники мы не можем создать точной копии мозга.
– Почему? Я думал, это как раз то, что ты собираешься сделать.
– Тогда вы ошиблись. Нам нужны не точные копии, а детали с аналогичными функциями.
– Но если ты не воспроизведешь все детали, он не будет думать точно так же, верно?
– Не совсем так же, но какое это имеет значение, если он будет делать все, что надо? Моя задача – всего лишь отыскать общие принципы, общие основы функционирования. Как только машина будет способна учиться тому, что нужно, она восполнит все детали сама.
– Звучит устрашающе. Я согласен, только я тебе не завидую.
Вернулся майор и повел их к корпусу. Когда они подошли к двери, дежурный охранник вытянулся в струнку, но вместо того чтобы, как положено, уставиться прямо перед собой, он повернулся к ним и внимательно посмотрел на Брайана, запоминая его внешность.
– Я проведу вас внутрь. Но сначала… – сказал майор Вуд, протягивая Брайану металлический браслет. – Прошу вас надеть вот это и носить постоянно. Он не боится воды и не ломается. Надеюсь, вы не будете возражать, но после того как я его защелкну, его придется распиливать, чтобы снять. Он не отпирается.
Брайан повертел в руках браслет и увидел, что на нем выгравировано его имя.
– А для чего он нужен?
– Для одной очень важной вещи. Нажмите на него один раз, и вы свяжетесь со мной – в любое время дня или ночи. А если нажатие продлится больше секунды, будет объявлена тревога, и тогда тут такое начнется!.. Согласны?
– Согласен. Защелкивайте.
Вуди надел браслет на запястье Брайана и соединил его концы. Браслет замкнулся с металлическим щелчком.
– Попробуйте, – сказал майор, отойдя в сторону. – Не стесняйтесь. Вот так. – Из его переговорного устройства послышался отрывистый писк, он нажал на выключатель. – Прекрасно. Теперь я покажу вам вашу новую лабораторию. Надеюсь, что вы не страдаете клаустрофобией?
– Как будто бы нет, а что?
– Я видел лабораторию, где вы работали раньше. Это какой-то ужас – она была совсем не защищена, туда можно было попасть самыми разными способами. Теперь у вас другая, совсем новая. Только один вход. Полностью автономное электроснабжение, кондиционированный воздух и все такое. И большей частью под землей. Вот сюда, в эту дверь, на которую вы смотрите. Большая часть оборудования уже установлена.
– Тут нам повезло, – сказал Бен. – Мы разыскали русского ученого из тех, кто приезжает сюда по обмену, – он никогда еще никуда не выезжал из России, и даже из Сибири. Он и думать не думал работать здесь, пока мы ему не предложили. Ни с какой организацией, которая занималась бы промышленным шпионажем, он связан быть не может, это исключено.
– Сейчас я его позову, – сказал майор. – Подождите секунду.
Он открыл дверь, которая была не заперта, вошел в здание и через секунду вышел в сопровождении высокого молодого человека с окладистой светлой бородой.
– Это Евгений Белоненко, он все здесь устанавливал. Евгений, это Брайан Дилени, ваш начальник.
– Очень рад, – сказал тот с сильным русским акцентом. – Прекрасные у вас тут машины. Самые лучшие. Могу я считать, что вы готовы приступить к работе?
– В общем, да.
– Хорошо. Я поставил здесь ДНК-анализатор. Удивительная машина! Никогда таких не видел, но из документации все ясно. Сначала подготовим ее к введению метки…
Евгений откинул металлическую панель в стене, прикрывавшую небольшой пульт управления, и повернул несколько рукояток. Потом он закрыл дверь в лабораторию и показал на углубление в панели, окруженное черной полоской.
– Будьте добры, мистер Брайан Дилени, дотроньтесь до этого места кончиком пальца. Прекрасно.
  
Зеленая лампочка на пульте замигала и погасла, сменившись красной.
– Заперто! – объявил Евгений, закрывая панель, и толкнул дверь – она не поддалась. – Теперь только вы можете ее открыть, потому что там закодирована ваша ДНК. То же самое с этой панелью – только вы можете открыть ее, чтобы ввести новый код ДНК.