Подвиньтесь! Подвиньтесь!

— Это твоя комната, дружище. Я знаю этого парня?
— Нет. Но это не парень…
— Ха-ха! Все ясно. — Он щелкнул пальцами. — Не та ли цыпочка, девчонка Большого Майка, с которой ты встречался?
— Да, та самая девушка. Ее зовут Ширли.
— Фантастическое имя, фантастическая девушка, — сказал Сол, вставая. Просто фантастика. Только смотри не обожгись, дружище.
Энди открыл рот, но СОЛ вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Чуть сильнее, чем требовалось. Когда Энди уходил, он опять смотрел телевизор и даже не взглянул на соседа.
  
День получился длинный, ноги у Энди отнимались, шею сводило, и болели глаза. Он думал, почему так разозлился Сол. Он никогда не видел Ширли, — что он имеет против нее? Бредя по городу под моросящим Дождем, он подумал о Ширли и бессознательно начал насвистывать. Он был голоден, устал, и ему очень хотелось ее видеть.
Вскоре за завесой дождя показались башни и шпили Челси-парка, швейцар кивнул и отдал честь, когда Энди проходил по мостику.
Ширли отворила дверь, на ней было серебристое платье, которое он впервые увидел в тот первый вечер, а поверх него — белый фартук. Волосы были заколоты серебряной заколкой, а дополняли гарнитур серебряный браслет на правом запястье и кольца на обеих руках.
— Только не замочи меня, — сказала она, целуя его. — Я надела все самое лучшее, что у меня есть.
— А я похож на бродягу, — сказал он, снимая мокрый плащ.
— Ерунда. Просто похоже, что у тебя был тяжелый день в офисе, или как вы там называете это место, где работаете. Тебе нужно отдохнуть. Повесь плащ в ванную и высуши волосы, а то простудишься. Потом приходи в гостиную. У меня для тебя сюрприз.
— Что такое? — спросил он.
— Если я тебе скажу, это уже не будет сюрпризом, — ответила она с убийственной женской логикой.
Ширли сняла фартук и ждала его в гостиной у большого стола. Две высокие свечки бросали отблески на серебряные приборы, фарфоровые тарелки и хрустальные бокалы. Белая скатерть свисала твердыми складками.
— Это еще не все, — сказала Ширли, указывая на серебряное ведерко, откуда высовывалось горлышко бутылки.
На пробку была намотана какая-то проволока, а ведерко наполнено кубиками льда и водой. Энди достал бутылку и поднес к свету, чтобы прочитать этикетку.
— «Французское шампанское — редкое, отборное, игристое, вино высшего качества». — Он аккуратно поставил бутылку обратно в ведерко. — Мы пили вино в Калифорнии. Я был еще ребенком, но отец дал мне попробовать. Я вообще не помню вкуса. Ты меня балуешь, Ширли. И ты меня обманула — сказала, что мы допили все напитки в этой квартире — а теперь достаешь вот это.
— Я тебя не обманывала! Я купила его сегодня, специально на ужин. Заходил человек Майка, снабжавший его спиртным, он из Джерси и даже ничего не знает про то, что случилось с Майком.
— Это, должно быть, стоит целое состояние…
— Не так уж много, как ты думаешь. Я отдала ему все пустые бутылки, и он продал мне его со скидкой. Открывай же, ради Бога, давай попробуем.
Энди долго мучился с проволокой на пробке. Он видел, по телевизору, как открывают такие бутылки, но на экране это казалось намного проще, чем на самом деле. В конце концов он откупорил ее. Раздался хлопок — и пробка улетела в другой конец комнаты. Ширли стала ловить бокалом пенящееся вино — так, как велел делать виноторговец.
— За нас, — сказала она, и они чокнулись.
— Отлично. Я никогда не пробовал ничего подобного.
— Ты никогда не пробовал и такого ужина, — сказала она и выбежала на кухню. — Сиди, пей вино и смотри телевизор, все будет готово через несколько минут.
На первое был чечевичный суп, но совсем не такого вкуса, как обычно. С остатками мяса, объяснила Ширли. Вареная тилапия была подана с белым соусом и посыпана сухарями из крекеров. В качестве гарнира фигурировал морской салат. Все это запивали вином, и Энди удовлетворенно вздыхал. Когда Ширли принесла кофе и десерт — желе из агар-агара, залитое соевым молоком, — он застонал, но съел и это.
— Ты куришь? — спросила она, убирая со стола. Он откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза и расслабившись.
— Жалованье полицейского не позволяет. Нет, не курю. Ширли, на кухне ты просто гений. Я избалуюсь, если буду есть то, что ты готовишь.
— Мужчин надо баловать, тогда с ними легче жить. Жаль, что ты не куришь, потому что я нашла две сигары в коробке, спрятанной Майком. Он приберегал их для особых гостей.
— Отнеси их на блошиный рынок, получишь хорошие деньги.
— Нет, я не смогла бы этого сделать, по-моему, это нехорошо.
Энди выпрямился.
— Если так, то Сол курит — тот человек, о котором я тебе рассказывал, он живет в соседней комнате. Это его порадует. Он мой очень хороший друг.
— Чудесная идея, — сказала она. Кем бы ни был этот Сол, ей хотелось ему понравиться, если уж придется жить в соседней комнате. — Я положу их в чемодан. — И она понесла поднос с пустой посудой на кухню.
Вымыв посуду, она закончила упаковывать свои вещи в спальне и попросила Энди достать с верхней полки последний чемодан. Ей нужно было переодеться, и он помог ей расстегнуть молнию на платье. Это произвело такой эффект, на который она и надеялась.
После полуночи последний чемодан был собран, Ширли надела свое серое повседневное платье и была готова идти.
— Ты ничего не забыла? — спросил Энди.
— Не думаю, но взгляну в последний раз.
— Ширли, когда ты сюда переехала, ты привезла с собой полотенца, постельное белье или еще что-нибудь такое? — Он показал на смятую постель и почувствовал себя почему-то неловко.
— Нет, ничего. У меня была только сумка с одеждой.
— Я просто подумал, что эти простыни принадлежат тебе. Понимаешь… в общем, у меня только одна простыня, очень старая, а сейчас они стоят целое состояние, даже бывшие в употреблении.
Она засмеялась.
— Ты говоришь так, будто собираешься проводить большую часть времени в постели. Теперь я вспомнила, две простыни мои. — Она открыла чемодан, сложила их и стала засовывать внутрь. — По крайней мере это он мне задолжал.
Энди вынес чемоданы в коридор и вызвал лифт. Ширли задержалась на секунду, проверяя, захлопнулась ли дверь, потом догнала его.
— Он когда-нибудь спит? — спросил Энди, когда они вышли в вестибюль и увидели Чарли, стоявшего на своем посту у входной двери.
— Не уверена, — ответила Ширли. — Когда что-нибудь происходит, он тут как тут.
— Очень жаль, что вы уезжаете, мисс Ширли, — сказал Чарли. — Я могу забрать у вас ключи от квартиры, если вам будет угодно.
— Напишите-ка расписку, — попросил Энди, когда она отдала ключи.
— Был бы рад, — невозмутимо произнес Чарли, — если бы было на чем писать.
— Вот, напишите в моем блокноте, — сказал Энди.
Он бросил взгляд через плечо швейцара и увидел Тэба, выходившего из комнаты охраны.
— Тэб, а ты тут что делаешь ночью? — воскликнула Ширли.
— Жду вас. Я узнал, что вы уезжаете, и думал, что нужно помочь вам донести вещи.
— Но уже очень поздно.
— Последний рабочий день нужно закончить как следует. И по-моему, не следует расхаживать в такое время суток по улицам с чемоданами. Вам могут перерезать горло и не за такое. — Он взял два чемодана, Энди подхватил третий.
— Ну надо же, — сказала она. — Высокооплачиваемый телохранитель и детектив так хлопочут, чтобы проводить меня два квартала.
— Мы еще и улицу подметем, — сказал Энди, забрал блокнот и пошел к двери, предупредительно открытой швейцаром.
Когда они вышли, дождь уже кончился, и в просветах между облаками были видны звезды, было восхитительно прохладно. Ширли взяла обоих мужчин под руки, и они пошли по улице из залитого светом Челси-парка в кромешную тьму.
    
Глава 13
 
Энди поднимался в темноте по лестнице, освещая фонариком спящих людей и стараясь не уронить тяжелую ношу. Его друг Сол спал, и они тихо прошли в комнату Энди. Кровать была достаточно просторна для двоих. Ширли настолько устала, что, положив голову ему на плечо, крепко уснула и даже не почувствовала, как Энди встал утром, оделся и ушел.