"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
— Здравствуйте, Клайгель.
* * *За все время долгого пути я не раз пытался в своей фантазии воссоздать возможный облик саламандра. Множество химер населили мое воображение, но ничего подобного тому, кто стоял передо мной, я не выдумывал. Мне просто не пришло в голову, что Звенигор может оказаться обыкновенным молодым человеком вроде меня самого. Было темновато, чтобы рассмотреть его в подробностях, однако я со всей определеностью взялся бы утверждать, что руки у саламандра на месте. Как, вероятно, и все прочее. Одет Звенигор был в светлую сорочку из асбестового волокна, темные брюки того же материала и сапоги, на вид такие тяжелые, что сам я ни за что не надел бы их по здешней жаре. Ни камзола, ни куртки не было: видно, сорвался, как был.
— Принц Звенигор? — для уверенности переспросил я. Кто знает, может, за мной слугу послали? Но юноша напротив согласно наклонил голову.
— Мои имя и титул, — сказал он. — Я тоже не ошибся?
Я кивнул.
— Благодарен вам за отзывчивость.
— Скорее, за любопытство, — усмехнулся я. — Честно говоря, я боялся, что это чей-то розыгрыш. М-м… принц, вы хорошо видите в темноте?
— Довольно неплохо, — растерялся Звенигор. — Простите… Я забылся.
С этими словами он наклонился к лужице лавы и, как мне показалось, что-то ей сказал. Я невольно отшатнулся к самой стене, когда над лавой до самого потолка взметнулось ярко-синее пламя, при свете которого в пещере не осталось ни одного тайного закоулка. Звенигор сел на камень напротив меня и, улыбаясь слабой напряженной улыбкой, скорее знаком вежливости, чем хорошего настроения, позволил мне удовлетворить первый приступ любопытства.
У него было привлекательное открытое лицо, из тех, что безотчетно вызывают доверие. Густые светлые волосы, почти прямые, остриженные в кружок, в свете огня отливали рыжим, в очертаниях подбородка и скул чувствовались характер и воля. Глаза голубые, яркие, похожие по цвету на горящий метан. А кожа — такую я и у людей-то редко встречал. Она даже на взгляд казалась горячей: тонкопористая, туго натянутая, гладкости любая девушка позавидует, основательно и ровно тонированная в золотистый цвет загара. Ростом саламандр был не выше меня самого, а это совсем немного, но крепкий, как молодой дубок, литой, почти скульптурный. За чистоту породы и экстерьер я немедля выставил ему десять баллов.
— Это обычная внешность, — осторожно поинтересовался я, — или дань уважения?
Наконец-то в ярких глазах напротив промелькнула озорная улыбка.
— А ты чего ожидал? — с видимым удовольствием избавляясь от церемонного «вы» отбил он мне мой же вопрос.
Я неопределенно пожал плечами.
— Сами виноваты. Поразвели секретность. Ожидал чего-то… ну, скажем так, более ящеричного. И пляшущего в огне.
— Интересно, как бы мы с тобой общались, если бы я плясал в огне? И насколько я был бы невоспитан, вздумай приветствовать своего гостя подобным образом?
— Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?
— Ты ни о чем существенном не спрашиваешь. А ушами шевелить я не умею.
Ну, ладно. Пускай хранит свои тайны. Похоже, они государственные.
— Тогда спрошу о существенном. Какого лешего я тащился за тридевять земель, и во что ты влип? Почему ты считаешь, что я могу тебе помочь? Я ведь пока еще никто. Ну и для кучи: как здоровье Его многоуважаемого Величества, твоего августейшего отца, короля Златовера?
— Плохи дела у Златовера, — сказал саламандр. — И не помощи я прошу. Совета. Объективной заинтересованности. Я решился обратиться к тебе, потому что…
— Потому, что я похож на тебя? Тоже наследник?
Звенигор кивнул, как мне показалось, застенчиво и с благодарностью. Если судить по их историческим традициям, он должен чувствовать себя чудовищно неловко, привлекая к домашним проблемам внимание посторонних.
— Мы с тобой одних лет и примерно в одном статусе. Ну, у тебя, разумеется, крупнее масштаб. Я подумал, что если тебе нечего делать, ты можешь заинтересоваться… скажем так, своей потенциальной проблемой. Или ты жаждешь поскорее вступить в свои права?
— Дай бог долгой жизни леди Джейн! — в шутливом ужасе воскликнул я. — Мне, конечно, нравится быть значительным лицом, но что касается ответственности… лучше бы попозже.
— К леди Джейн я мог бы обратиться только официально, а это как раз то, чего я делать не хочу. Кроме принцессы ты единственный, кто уже имел дело с нашей бедой.
Совета? Я был разочарован. Роль спутника по значимости почти равна роли самого героя, слава и подвиги — пополам. Герою, правда, достается героиня, ну да этого добра не жалко. А кто и когда помнит советчика?
— Если ты считаешь, — сказал Звенигор, неверно истолковав выражение моего лица, — что я обязан был удовлетворить твое любопытство относительно физических особенностей моего народа, я готов принести тебе свои извинения. Я имею основания считать, что мне чертовски дорого время.
Извинения! Для сына Златовера это поистине нелегкая задача. Кроме того, я заподозрил, что моя первая реакция была непростительно бестактной. У Звенигора больше оснований требовать извинений, чем приносить их.
— Если оно дорого, — заметил я, — не будем его терять. Что там со Златовером?
Звенигор поднялся.
— Мне проще показать, чем объяснять, — буднично сказал он. —
Пойдешь? Только, — добавил он после паузы, — там для тебя жарковато. У тебя есть защитные резервы?
— Найдутся, — пообещал я ему. — Но, честно говоря, лаву я не потяну.
Звенигор мимолетно усмехнулся.
— Я тоже. Так, лесной пожарчик средней руки.
Саламандр пропустил меня вперед, в щель прохода, откуда шел горячий сухой воздух. Благодарный за предупреждение, я, вспоминая основы защитной магии, окружил себя воздушным пузырем, смягчавшим накатывающие волны жара. Чувствовал я себя при этом примерно как в сауне. Уже через несколько минут пути пот стал заливать глаза. Дышалось с трудом. Я обернулся. Следовавший за мной саламандр был безмятежен, словно шел аллеей парка. Ну да, это же для него дом родной. «Вот погоди, — мстительно подумал я, — придет время, выволоку я тебя на свежий воздух!»
— Далеко еще?
— Шагов триста, — во мраке было непонятно, насмешливая у него улыбка, или извиняющаяся. — Потом длинная лестница вниз.
Вниз. Это хорошо. Однако на обратном пути это будет вверх.
Лестница и впрямь оказалась длинной. Очень длинной, на несколько сот ступеней. Теперь понятно, откуда у саламандра такие накачанные мышцы. И шмотки из асбеста тоже весьма уместны. Вне его защитного пузыря жар достигал, должно быть, температуры обжиговой печи, пущенной на полную мощность.
Когда лестница осталась позади, нас встретили двое часовых, стоявших у ее нижней ступени, скрестив протазаны. Они салютнули принцу и расступились перед ним. Оба были с ног до головы закованы в броню, двуногие, прямоходящие, и ничем не выдавали отличия от людей. Ничем, кроме необычайной жаропрочности: на их латах котлеты можно было жарить.
Впрочем, я тут же забыл про часовых. Зал, куда мы со Звенигором спустились, был освобожден для колоссального костра. Посреди базальтового пола в квадратном углублении громоздился бурт каменного угля, пылающий вовсю. Плавильня, достойная Гефеста. Только не металл здесь плавили саламандры.
На самом верху, объятое языками пламени, лежало тело немолодого мужчины, по виду — человека. При нем были регалии, подтверждающие его сан, но ни корона, ни скипетр, ни большой королевский меч не были бы мне нужны для идентификации короля Златовера: хватило бы одного фамильного сходства. Лицо лежавшего в огне было лицом Звенигора, с теми отличиями, какие могут наложить сорок лет разницы, высшее хайпурское образование сына и непростой характер доморощенного тирана-отца. У Златовера были более тяжелые брови и подбородок, и все черты лица казались крупнее. Густые рыжие кудри короля саламандр, пробитые обильной сединой, тщательно расчесанные, лежали на его плечах, мешаясь с пышной бородой и языками пламени. Весь жар этого чудовищного горна не оказывал ни малейшего воздействия на его плоть, и я подивился очевидной бессмыслице происходящего.