"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
Ее рука, лежащая на столе, дрогнула и двинулась к его руке. Оба заметили этот жест, и Анни робко отдернула руку… но овладела собой, и хотя опустила глаза под заинтересованным взглядом на данный момент одинокого мужчины, но обе руки — его и ее — остались лежать рядом на вышитой крестом льняной скатерти. Пока он не пошевелился и не накрыл своею ладонью ее маленькую руку, так что она почувствовала мозоли от меча и поводьев. Горница вокруг завертелась, как колесо прялки, и дыхание Анни пресеклось.
— Я ведь не останусь, — услышала она.
И согласно кивнула.
Конечно. Он из другой сказки, из той, где пламя и ветра. Он воин, а не охотник, бортник или землепашец. И с собою он ее не возьмет, потому что пути, которыми он ходит — не для женщин. А женщина должна быть подарком, а не обузой. Может быть, в его сказке даже есть героиня. Неважно. Просто ей повезло, что братьев сегодня не оказалось дома. И теплилась надежда, что когда-нибудь он еще проедет этими местами.
* * *
Рэй был истово, молитвенно благодарен ей за то, что она оказалась здесь, и за то, что она была именно такой. Ни с кем он ее не сравнивал, никого она ему не заменяла и ни о ком, кроме нее, он не думал. Сегодня, будучи из-за холода, голода, сырости и отчаяния почти на грани срыва, он так нуждался в том, чтобы кто-то обнял его. Он понял ее взгляд задолго до того, как она сама решилась сделать то первое движение навстречу. Женщины любили его, он был избалован вниманием, и, возможно, случись все по-другому, она напоролась бы в ответ на раздражение и злую насмешку. Но теперь, лежа рядом с ней, такой теплой и мягкой, счастливой от того, что ему хорошо с ней, в тесноте и уюте ее крохотной комнатки, он думал о том, что просто чудесно — знать, что в этом мире что-то есть и для тебя. Если бы он выбирал для себя сам, он, наверное, выбрал бы кого-нибудь вроде нее. Она была красивая, но почему-то это оказалось несущественно. Робкий слабый свет обвел ее золотым контуром, и была она трепещущей, ласковой и покорной, и дала ему ощущение полного, безграничного если не счастья, то покоя. Он уже и не представлял в точности, где кончается эта юная женщина, и начинается просто притягательная сила этого дома, этой большой печи и вкусной еды. Никогда и ни с кем прежде он не был так близок к словам любви. «Я хочу, — прошептала она во тьме, — чтобы завтра ты проснулся поздно.» Он засмеялся в ответ и удивился сам, таким счастливым показался ему этот смех. «А как же семь братьев, коих принесет наступающий день? Ведь их естественной реакцией будет прикончить субъекта, обнаруженного в постели сестры?» «Я не позволю!» — шутливо возмутилась она, а он не стал говорить, что при всем их желании даже семеро увальней не управятся с ним одним, а вот сам он, прорываясь на волю, способен наделать бед. Не сказал, потому что случалось уже с ним нечто подобное, и ей совершенно незачем было об этом знать. И, обнимая ее, он позволил себе забыться крепко, без сновидений, не обычным своим волчьим сном вполглаза, а нормальным спокойным сном усталого человека. Все, бывшее до этого мгновения, и все, что будет с ним после, вновь приобретет значимость лишь утром, а сейчас он в полной мере пользовался даром сегодняшней ночи.
* * *
Утром она встала до света, скотина и хозяйство требовали ее заботы, а Рэя разбудил поток косых солнечных лучей, хлынувший в узкое окошко горницы, прорубленное в неохватных бревнах, из которых был сложен этот дом. Дождь остался во вчера, и о нем напоминало лишь сверкание яркой свежей листвы. Он неторопливо, смакуя каждое мгновение, поднялся, натянул брюки и сапоги, вышел во двор и умылся до пояса холодной водой из бочки, стоявшей под дождевым стоком. Смыл отчаяние и усталость. Взглянул из-под руки на солнце. Вероятно, скоро вернутся хозяева, и ему нужно убираться подобру-поздорову, если он не хочет осложнений. Но уходить не простившись, не поблагодарив, не взглянув на нее при свете дня, не хотелось.
Впрочем, она уже шла навстречу, опустив глаза, но улыбаясь лукаво и неся в фартуке к завтраку дары своего огорода. Прямые волосы цвета не то солнца, не то спелой ржи лежали на ее плечах и спине, как плащ, сотканный из золота, и Рэй чуть было не дал себе обещание непременно проехать этими местами еще раз, но одумался. В такой сказке, как его собственная, было бы крайне неразумно что-то загадывать наперед.
Он встретил ее на тропе, они поцеловались, обнялись и так пошли в дом.
А когда вошли, Анни, опешив, застыла с полуоткрытым ртом, а Рэй вполголоса беспомощно выругался. Он-то прекрасно понимал, кого принесла нелегкая, раз горница преобразилась, залитая слепящим рыже-зеленым сиянием.
Солли материализовалась из света сидящей боком на краешке стола. Носочком одной ножки, обутой в туфельку на невообразимой длины каблуке, она упиралась в пол, другая дотуда не доставала и интенсивно болталась в воздухе. На этот раз взбалмошная Королева была одета в причудливое платье, состоявшее, казалось, из одних только фейерических оборок желтого, оранжевого и красного цветов. Длинные широкие рукава в форме баллонов, тесно облегающий лиф и бесчисленное количество юбок сплошь покрывали оборки, придавая Королеве Соль вид смешной экзотической птицы. Вид у нее был взбешенный и почему-то немного вульгарный: Рэй не сразу заметил, что Солли накрашена.
— Наконец-то! — воскликнула она. — Все в сборе, и можно приступать к выяснению отношений. Ты знаешь, малютка, кто перед тобой?
Если «малютка» Анни, бывшая, кстати, и постарше, и покрупнее Королевы, и не знала, то догадаться не составило труда. Ошеломленная, она прошептала ее титул.
— Хвала духам! А то я опасалась, что мой приятель теперь предпочитает бессловесных! Тебя что, с детства не научили чужого не трогать?
Ее кулачки были крепко сжаты, и пахло нешуточным скандалом, но Рэй по одной причине не мог вмешаться: ему внезапно стало смешно, и он прилагал все усилия, чтобы удержаться от хохота, что несказанно оскорбило бы обеих его дам. Похоже, он мог сердиться на нее только заочно. Ему о многом пришлось напомнить себе, прежде чем он сумел достойно вступить в разговор и подоспеть на помощь практически сметенной шквалом яростных нападок Анни.
— Ты еще смеешь показываться мне на глаза?
Солли вздернула подбородок. Кроха, она заполняла своим Королевским Величеством всю горницу и ухитрялась смотреть на него сверху вниз. Этого ее феномена он никогда не мог понять.
— Не ослышалась? Я — смею? Ты, видно, забыл, кто я! Или меня тебе настолько мало, что ты валяешься с первой встречной девкой?
Анни молча переводила взгляд с одного из своих гостей на другого. Ее угораздило встать на пути Королевы эльфов. Вчерашнюю, ее бы это повергло в трепет, но сегодня все было по-иному. Их сказки она не знала, но почувствовала, что они в жестокой ссоре, и что мужчина, из-за которого идет свара, симпатизирует скорее ей, нежели рыжей Королеве. Но самое главное: воспоминание о том, что сегодняшней ночью он был с ней счастлив, давало ей все права играть и драться за него на равных… а может быть, и с некоторым перевесом.
— Не вмешивайся, пожалуйста, — попросила она не на шутку удивившегося Рэя, и обернулась к противнице, весь свой пыл обрушившей на изменника и совершенно не принимавшей ее в расчет, словно достаточно было одного королевского явления, чтобы Анни, устыдившись собственного ничтожества, смиренно отошла в сторонку. — Боюсь, Королева, тебе придется уйти ни с чем.
— Неужели? — Солли великолепно прищурилась. — И какою же силой обладаешь ты, милашка? Может быть, ты великая и могущественная — спаси нас духи от такого добра — волшебница, госпожа Инкогнито? О Рэй! Разве мало на свете принцесс? Твой выбор меня оскорбляет! Ну же, леди Неполноценность?
— Власть у меня небольшая, — ровным голосом, не обращая внимания на провокации, отвечала Анни. — Но я слыхала, что и тебе можно противостоять, жестокая Королева.