"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Какой я был дурак! — воскликнул он. — Я же должен был… ну, то есть, я мог догадаться!
— Не дергайся, — предупредила его Королева. — А не то швы разойдутся, и снова начнется кровотечение. О чем ты должен был догадаться?
— О том, что твой паразит-Регент способен колдовать, пользуясь чужой энергией. Подумать только, доверься я одним своим кулакам, я преспокойно бы до него добрался! Хотя тогда меня срубила бы леди Джейн. Похоже, в тот день у меня не было шансов. И впредь не будет, если я не удосужусь изобрести нечто нетрадиционное. Так что, Солли, мне, можно сказать, засчитано самоубийство. Умнее буду.
  
— Тебе этого мало? — Солли указала на бинты. — Бросил бы ты эту затею.
— А что прикажешь делать? Цветочки собирать?
— Я не оставляю надежды в будущем приохотить тебя к этому безобидному занятию.
Рэй перевернулся на бок, но сделал это, кажется, чересчур резво и подавился вскриком боли. Нельзя ли воспользоваться тем, что она вроде как влюблена в него?
— Солли, солнышко, — сладко сказал он, — Амальрик ведь твой подданный, верно? Почему бы тебе не выдать его мне для скорого и справедливого суда за совершенные преступления, и не замять все дело миром?
Она насмешливо поцокала язычком.
— И лишить тебя цели и смысла жизни? И ты, надо полагать, свершив свое скорое и справедливое мщение, охотно примешься собирать вышеупомянутые цветочки?
— А я серьезно.
Рэй смотрел не мигая, одержимый внезапным и острым желанием подчинить себе волю самого независимого из духов Волшебной Страны. Он знал, что бесы, живущие в его глазах, вполне справляются с делом, когда оно касается любой из обычных девушек, тех, что существовали для него во множественном числе.
— А если серьезно, — задумчиво сказала Солли, — какая я, к черту, Королева, если вот так возьму и выдам на расправу своего подданного, будь он хоть тысячу раз виновен? Рэй, я не отдала бы и самого завалящего, но Амальрик для меня бесценен… хотя я терпеть его не могу! Рэй, на это я не пойду никогда, и прошу тебя удовольствоваться тем, что я спасла тебе жизнь.
— Спасибо, что напомнила.
Он откинулся на свою подушку, перехватив брошенный в свою сторону искрометный взгляд.
— Я знаю способ нас помирить, — со смехом в голосе сказала Королева Соль. — Посмотри-ка сюда.
Она исчезла где-то в глубине своего схорона и вернулась с подносом, где горделиво возвышался накрытый белой салфеткой кувшин, испускавший парной молочный дух, лежал ломоть сыра, горбилась круглая булка хлеба и пузатился горшочек, откуда доносился сводящий с ума запах меда.
— Ты был без сознания три дня, — напомнила она. — Мак знает свое дело. Но теперь ты голоден. Чем лучше ты будешь есть, тем скорее затянутся твои раны.
Уговаривать Рэя, впрочем, не приходилось, и Королева улыбалась, наблюдая его зверский аппетит.
— Теперь тебе, я полагаю, нечего желать? — поинтересовалась она.
— Кроме разве что доброго куска мяса, — шутливо посетовал Рэй, чем несказанно смутил свою Хозяйку.
— Я — вегетарианка, — сказала она с вызовом. — Как бы я могла требовать подчинения от зверей и птиц, если бы ела их мясо?
— Ясно.
Там, за входом в пещеру, солнце опускалось к горизонту, окрашивая воды реки в цвета расплавленного золота. Королева встала со своего места и принялась собираться в путь.
— Разве ты не останешься? — спросил немало удивленный пациент.
Она покачала головой.
— Я была здесь неотлучно, пока ты валялся без чувств, но мне нужны причины, чтобы оправдывать длительное отсутствие. Один раз я как-нибудь отболтаюсь, но если я каждую ночь буду проводить неизвестно где, Амальрик встревожится и, чего доброго, возьмется за мною следить. Разумеется, он сделает это ненавязчиво и тактично, но мне, тем не менее, не хотелось бы осведомлять его о каждом своем шаге.
— Не ты ли пару часов назад толковала о том, что вольна делать все, что твоей душе угодно.
Солли вздохнула.
— Ну да. Но Амальрик всегда в курсе делишек своих Королев, и его вмешательство в них, практически, традиционно. Я могу скрыться от глаз его шпионов, но не от его логики. О да, он не смеет указывать Королеве, что и как ей надлежит делать, но никто не запрещает ему таким образом направить течение событий, чтобы Королева вынуждена была поступать так, как это выгодно ему. Он утверждает любовников своих Королев и избавляется от них, если считает это необходимым. Старый лис, разумеется, не пойдет на открытый конфликт, но если он всерьез примется гадить, мне, я думаю, придется очень туго. Иногда я думаю, что в его лице обзавелась деспотичным папочкой.
— Царствуешь, но не правишь, рыжая Королева?
Она кивнула и направилась к выходу.
— Я не опасаюсь теперь за твою жизнь, — сказала она. — Завтра я приду снова.
— Как ты доберешься до своего замка, или что там у тебя? Он настолько близок, что ты готова идти пешком?
— Не выведывай у Королевы ее тайн, принц. Я не скажу тебе, где спрятан мой дворец. А что до транспорта… Подумаешь, кликну единорога, он отвезет.
— Единорога! — со значением повторил Рэй, и Солли покраснела, но не опустила королевского взгляда.
— Я спасла твою шкуру потому, — с вызовом сказала она, — что надеюсь: придет время, и ты станешь первым моим мужчиной. Но я не собираюсь обещать, будто ты останешься единственным!
С этими словами она растворилась среди зелени, завешивающей вход, и Рэй, еще очень слабый, с видимым облегчением закрыл глаза и погрузился в целительный сон.
* * *
Стоя посреди выбранной ею поляны, Королева Соль нетерпеливо ждала, когда появится единорог, услугами которого она намеревалась воспользоваться. Животное возникло из кустов, бесшумно, как и всегда, разливая вокруг себя ореол мягкого белого света, испускаемый шкурой. Шерсть его представляла собой не грубый остевой волос, как у лошадей или, скажем, коз, а напоминала скорее птичий или кроличий пух, и столь же нежной была наощупь.
Солли махнула ему рукой, но животное остановилось в нескольких ярдах от нее и задумчиво и недовольно принюхалось.
— У тебя странный запах, Королева, — сказал единорог. — Ты общалась с человеком, который мне неприятен.
— У меня разные знакомства, — небрежно бросила Солли, хотя сердце ее замерло. Не хватало еще, чтобы единорог настучал Амальрику, а у того хватит ума сложить два и два.
— Ну так что с того?
— Ты пахнешь так приятно, — жалобно сказал единорог. — Ты пахнешь лучше, чем кто бы то ни было в Волшебной Стране, и любой из нас готов служить тебе с радостью и гордостью. Но этот прилипший к тебе запах! Он, как ложка дегтя, отравляет твое благоухание.
— Ну что, мне вымыться, что ли? — Королева была раздражена.
— Или позвать другого, кто не будет столь щепетилен?
Единорог отвернул голову и опустился на колени, подставляя ей спину. Ноздри его шевелились и раздувались, словно он старался разделить ноты смешавшихся запахов. Солли, пользовавшаяся услугами этих созданий почти с рождения, решительно направила его в сторону одного из своих тайных летних дворцов.
* * *
Не раз еще проделывала она этот путь, радуясь то ли выздоровлению Рэя, то ли тому, что ей удалось обвести Регента вокруг пальца. Старательно, хотя и неумело, она привела в порядок его изорванную стрелами и испачканную кровью одежду, и когда он смог, наконец, встать, они вместе подолгу сидели у самой воды, у входа в пещеру, скрытые от посторонних глаз зачарованной пеленой Королевы эльфов. Она рассказывала ему о своей жизни среди эльфов, о нравах этой среды, откуда он почерпнул много полезного, а он ей — об отце и брате, которых ему суждено было узнать лучше, чем ей. Когда она уставала, то засыпала прямо посреди его рассказа, прислонив голову к его плечу, обтянутому черной кожей куртки: нечто среднее между ребенком, женщиной и иллюзией. Тогда он брал ее на руки, уносил в пещеру, укладывал на ее цветочное ложе, а сам возвращался к реке и думал о том, что же все-таки все они видят в нем такое, что пока еще не ощутил он сам, почему его чернота и титул вызывают неоправданные им пока в полной мере ненависть и страх, и о том, что если бы все это на самом деле в нем было, Солли не спала бы в его присутствии столь безмятежно, и сам он не чувствовал бы к ней робкой, не окрашенной чувственностью нежности. Он смотрел на нее, как на котенка, свалившегося с ног от усталости посреди игры, которому невозможно причинить вред и при виде которого хочется улыбаться. Сколько он помнил, так он смотрел на Солли всегда, и знать не хотел о ее завиральных идеях. Но все же ему приходилось признать, что пока он носился по мирам, получая образование, набираясь опыта и поднимая трон, она выполняла свою угрозу — росла, и вероятно, всерьез рассчитывала испытать на нем обретенную власть и покуситься на его свободу.