"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Я, по крайней мере, — отозвался он, — получил с этого дела приличный инструмент. Последние две-три тысячи лет у нас тут царила депрессия. Люитен приводит окружающую среду в соответствие со своим настроением.
— Бр-р! — Джейн передернуло. — И давно ты живешь в его компании?
Аккорд упал, как камень, или как оборвавшееся сердце.
— Давно, — коротко ответил Фалк. — Я не помню, чтобы когда-то было по-другому.
  
— И тебя это устраивает?
Фалк с комичной тщательностью сыграл гамму.
— Нет, а что поделать?
— Бежать.
— Да он меня найдет. В одиночку здесь ему будет совсем паршиво. Он, в общем-то, раб идеи.
— Кошмар, — с чувством сказала Джейн. — Здесь же от тоски можно в петлю полезть.
Фалк усмехнулся.
— Да пробовал я, — признался он. — Но, право же, не представляю, как энергетическое поле может совершить самоубийство. А потом привык. В его обществе можно находить определенные светлые стороны.
— Это мазохизм.
— Возможно. Он талантлив, Джейн. А талант имеет право на придурь и скверный характер. Во всяком случае, когда он работает, он многого стоит. Иногда, под настроение, его можно заставить сделать что-то полезное. Я, наверное, привык довольствоваться немногим.
Джейн остановилась у окна, обхватив себя за локти. Оттуда доносился звонкий счастливый и чуточку кокетливый смех Сэсс. Муза создателя сидела на садовой скамеечке, выполненной в стиле, который позже и не здесь назовут викторианским, в белой античной тунике, окутанная струящимися по легкому ветерку рыжими неубранными кудрями, и самым непосредственным образом участвовала в акте творения.
Все прежние архитектурные изыскания Люитен распылил, и сейчас, следуя указаниям миссис Оксенфорд, разбивал на обширном освободившемся пространстве райские сады. Он проложил дорожки, посыпанные красным песком, насадил уйму пальм и ливанских кедров, изредка добавляя от себя что-нибудь экзотическое, о чем Сэсс не имела представления. Слой плодородной почвы скрыл лаву и пепел, среди зеленой травы распустились цветы всех пород сразу, на лианах закачались маленькие пушистые обезьянки. В полном и самозабвенном восторге Сэсс требовала павлинов. Люитен возражал: он терпеть не мог павлинов, да и кому, как не ему было знать, что он сочинил их в пьяном бреду; он этого страшно стыдился. После яростного спора оба сошлись на лирохвостах.
Когда общие очертания садов были намечены, Сэсс взялась за мелкие штрихи. Вот здесь, указывала она, необходима альпийская горка с выбивающимися из-под камней первоцветами, здесь — бассейн неправильной формы с втекающим и вытекающим ручейком, облицованный природным камнем, там — горбатый замшелый мостик или таинственный грот с прячущейся в нем статуей нимфы или фавна.
— Это будет называться английским классическим парком, — сказал Люитен.
— Почему?
— Потому что французский классический парк я уже делал, — с великолепной логикой ответил он.
Люитен немедленно выполнял все прихоти своей гостьи. По тихому пруду среди кувшинок поплыли черные лебеди, величавые, как восьмидесятипушечные фрегаты, под магнолиями бродили лани с удивленными глазами. Единодушно решили, что пресмыкающихся в райских садах не будет, и сделали исключение лишь для большой пятнистой лягушки ввиду ее исключительных способностей к пению. На ланч они в Цитадель не пошли, устроили на траве пикничок на двоих.
— Приручен, — констатировал Фалк. — С руки, можно сказать, ест.
— Дела! — вздохнула Джейн. — Ну кто бы мог подумать, что Творец самым пошлым образом будет волочиться за домохозяйкой из Бычьего Брода? Ума не приложу, как мне оторвать ее от всех этих увеселений и вручить мужу?
— Она замужем? — Фалк казался ошарашенным.
— Да, и они, кстати, очень любят друг друга.
— Это совсем некстати. Теперь ничего не выйдет, — прошептал Фалк и, повесив голову, вернулся к роялю. Две клавиши вздохнули под его рукой.
— Что не выйдет? — Джейн взглянула на него недоуменно. — Что ты затевал?
— Я рассчитывал под шумок получить свободу, — грустно объяснил Фалк. — Если бы она захотела остаться, я Люитену был бы уже не нужен. Она восторгается им куда искреннее, чем я, а ему так нужны похвала и лесть. Он любит, когда ему улыбаются, когда его просят, когда на него обращают внимание. Я кажусь ему занудой, да так оно, вероятно, и есть.
Джейн пристально посмотрела на него. На вид ему можно было дать лет тридцать, лицо казалось худым, уставшим и немного бесцветным, и ростом он превосходил ее саму разве что на дюйм, взъерошенные светлые волосы придавали ему невыспавшийся вид. Вот так, под боком, оказывается, жила трагедия. «А если он вновь вернется в состояние поля, он перестанет испытывать человеческие чувства?»
— Во всяком случае, — сказал Фалк, — я уже два дня не слышал от него жалоб на творческую импотенцию и угроз в адрес человечества.
— Угроз?
— Случается с ним, повторяет в пьяных слезах: сотру, мол, все в Хаос!.. Это так, от депрессии и безнадежности. Хочешь, я поиграю для тебя?
— Хочу, — сказала Джейн.
Люитен и Сэсс вернулись к полднику, страшно усталые и довольные. Миссис Оксенфорд тут же убежала переодеваться на вечер: где еще ей предоставилась бы возможность сменить за день столько платьев? Люитен отправился в свои комнаты и сел к палантиру, согнав с кресла перед ним кота, которого оставлял в качестве автоответчика: ведь бог не может лично выслушивать все претензии. Джейн вновь погрузилась в медитацию: для Люитена ее Путь Могущества был всего лишь ловушкой на волшебника, но она должна была извлечь из него свой урок. Прохождение этого Пути обязывает волшебника осознать свое место в мире. Благорасположением бога она явно не могла похвастать. Приходилось рассчитывать на себя.
Возмущенный, разгневанный вопль из комнаты, где сидел Люитен, подбросил их всех в воздух. Фалк опрокинул стул, из дверей спальни, запахивая халатик, выглянула Сэсс.
— Тридцать пять тысяч чертей и тапок в зубы! — ругался создатель. — Что позволяют себе эти мутанты? Их проклятая наглость переходит все границы!
Он шарахнул кулаком по клавиатуре.
— Я ему — виртуальный палантир, прямую, можно сказать, связь, а он его — р-раз! — и вдребезги! Я столько лет делал к нему звук! Я эту сеть мастерил пятьсот лет! Она, между прочим, к «Интернет» подключена. Ну… будет подключена. А он, даже не глядя…
— Непослушный оказался экспонат? — сострил Фалк. Он, похоже, знал, о чем речь. — Может, ты не вовремя?
— А когда? — ярость Люитена не имела пределов. По стенам Цитадели прошла легкая дрожь. Фалк на всякий случай уцепился за оконную решетку. — Ты знаешь, какая у него блокада? Я смог пробиться только тогда, когда его как следует шарахнуло по голове.
— И ты еще обижаешься?
— Не-ет, я этого так не оставлю… — руки Люитена забегали по клавиатуре. — Он у меня сам приползет. На брюхе! Что там у него? Жена, ребенок? Чем бы его шантажнуть? Ах, он город строит? Ну, так я ему сейчас устрою маленькое землетрясение с наводнением. Наглых нужно ломать.
— Погодите, — сказала Сэсс. — Вы о ком?
Ее вопрос Люитен не мог оставить без внимания.
— Есть один деятель по фамилии Клайгель, — хмуро сказал он. — Я, собственно, охотился именно за ним, когда мне выпало счастье принять вас. Он мне нужен. А он отказывается встретиться. Недосуг, мол, ему.
— Одну минуту, — Сэсс улыбнулась той из своих улыбок, что могла растопить лед в Гималаях, а не только сердце влюбленного бога, и поправила прическу. — Позвольте мне. Будьте любезны, покажите, на что нажимать.
Шар осветился, и в нем показалось хмурое лицо Санди с ссадиной во всю щеку.
  
— К царапине я не имею никакого отношения, — буркнул Люитен. — Пока.
— Он меня видит?
— Да.
Брови Санди в палантире изумленно вздыбились.
— Сэсс?..
— Здравствуй, Санди. Извини, что так немного неожиданно. Я присоединяюсь к предложению Люитена, и мы очень тебя ждем. Здесь собралась неплохая компания, и нам тебя очень не хватает. Прилетай, а?