"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Бедный Йорик, — задумчиво сказал за его спиной Санди.
— Что? — не понял Райан.
— Тебе надо бы сейчас промолвить: «Бедный Йорик», — пояснил Санди. — Это из пьесы.
— Ах, — вспомнил Райан, — эта старая пьеса!
Он поддал череп ногой, и тот снова скрылся в пыли.
Тоннель стал расширяться, и теперь они оглядывались друг на друга и старались держаться поближе. Впереди, перегородив дорогу, замаячило что-то вроде портика причудливой и в то же время тяжеловесной формы, опирающегося на белые колонны. Тропа вела прямо туда, и Райану пришлось нагнуться, чтобы войти под свод. Санди последовал за ним, и тут пол под ними покачнулся. Падая, они уцепились за колонны, с ужасом ожидая следующего толчка, а за ним — жутких последствий землетрясения, которому приспичило случиться именно теперь. Но все было тихо. Райан отпустил колонну и сделал осторожный шаг вперед. Пол под ним снова качнулся, но сейчас он уже не потерял присутствия духа. Просто пол портика был качающимся, да и вообще каким-то странным — неровным, шипастым, ребристым. И потолок был не сплошной: нависая над головой, в темноте белели ничем не покрытые стропила. Впереди портик переходил в зал; его колонны шли двумя непараллельными рядами, изгибаясь и соединяясь там, над головами, где света Цветка было уже недостаточно. Райан любил модерн, но, как говаривала Чиа, во всем хороша мера.
  
— А-ах! — он чуть не оступился. Пол портика от пола зала отделяла широкая черная щель. Райан остановился на ее краю.
Санди, давно уже тревожно оглядывавшийся, вдруг нервно хихикнул.
— Знаешь, — спросил он, — где мы?
— Ну?
— Это скелет какого-то большого зверя. Портик с колоннами — это пасть с зубами, а идешь ты по его нижней челюсти. Впереди грудная клетка с ребрами.
Ну надо же, и как он сам не догадался!
— А башка у него почему шатается?
— Отрублена, — констатировал Санди, осмотрев щель, на краю которой замер Райан.
Ох уж этот Бертран!
— Мне две вещи непонятны, — сказал Райан. — Как такая большая тварь могла вползти в такой узенький коридор — ей же здесь не развернуться! — и как предыдущий герой ухитрился оттяпать ей башку. Ему для этого надо было стоять хотя бы сбоку, а голова занимает всю ширину коридора, и путь один — в пасть.
— Тут-то и лежит решение. Чудовище-это, видимо, одна из систем охраны, заложенная при строительстве. Его сразу замуровали в тоннеле. А герой… Ты будешь смеяться, если я выскажу свое предположение. В общем, человек необыкновенной силы позволил Стражу взять себя в пасть и, будучи уже в глотке, срубил голову изнутри. Человеческих останков я тут не вижу, а значит — ему очень повезло, что Страж в конвульсиях не расплющил его и не утопил в крови. Правда, — Санди оглядел тоннель, — в таких тисках и в агонии-то особо не побьешься.
Да, Бертран явно был не промах. Хм… если только отсечение головы послужило причиной смерти Стража. Райан был циничен. Почему бы не предположить, что Страж помещен сюда уже мертвым, скелетом, то есть той же декорацией, а какой-то прохожий тип из чистого хулиганства оттяпал череп чудовища, чтобы покрасоваться в собственных глазах и обозначить свой путь. Райан и сам в соответствующем настроении мог бы так пошутить.
Они миновали Стража.
— А не зря ли мы идем? — спохватился Санди. — Тот крутой парень, что убил Стража, наверное, уже присвоил наш приз?
— Ничего подобного нет в легендах, — обрубил Райан эту робкую, на пятьдесят процентов верную догадку. — Вполне возможно, он попался в следующую ловушку.
С большим трудом они протиснулись в узкую щель меж стеной и аккуратной грудой обвалившихся с потолка камней.
— Чем плохи с точки зрения конструктора подобные ловушки, — прокомментировал Райан, — так это тем, что они одноразовые. Не под этим ли курганом похоронен наш храбрый герой?
Сам-то он знал, что не под этим. Его уважение к Бертрану росло с каждой минутой. Интересно, за какую веревочку он дернул, чтобы обрушить все это в рассчитанном им направлении? Или он тоже тащил с собой дурака и здесь догадался пустить его вперед? Интересно, вдвойне интересно, каково им было вдвоем в глотке Стража? Но нет, все это вздор. Бертран был единоличник, и это его сгубило.
Мягкий музыкальный звон коснулся его слуха. Кажется, никогда не слышал он звука приятнее, и разноцветные огоньки замелькали у него перед глазами. Стены вокруг тоже сплошь были покрыты узором из мерцающих точек. Обернувшись, Райан обнаружил, что Санди трет глаза. Стало быть, это не галлюцинации. Но что это? Новая ловушка?
Санди ущипнул повесивший было голову Цветок, тот взвизгнул, вскинулся и выбросил яркую вспышку. И в свете этой вспышки путники увидели обращенные к ним выпитые глаза двух сморщенных коричневых мумий, крепко спеленутых паутиной и притянутых к стене.
— Мечи долой! — заорал Райан. — Руби нитки!
Одним быстрым, будто тренированным движением, выдавшим хорошую школу, Санди оказался за его спиной. Спина к спине они стояли и рубили отовсюду тянущиеся к ним липкие невесомые нити. Стены, покрытые гобеленом шевелящихся огней, вздохнули и опали светящимся дождем. Почти бегом Райан и Санди бросились вон из этого проклятого места.
Гладкие стены сменились барельефами. Все стены сверху донизу и свод потолка были покрыты одной непрерывной сценой войны. Схематично изображенные фигурки тварей всевозможных пород сплетались в смертельных объятиях и истребляли друг друга с помощью всех приспособлений, до каких только додумался человек, да и не человек тоже. Восторженно вопили опьяненные кровью убийцы, в судороге агонии раздирали рты умирающие. Тут и там из общего месива можно было выделить кентавра, гарпию, грифона… Нехороший это был барельеф. И когда он кончился и сменился лепными масками чудовищ с жуткими выражениями, Санди даже полегчало. Хотя в этих масках тоже не было ничего хорошего: ему отвратительны были лица ненависти, алчности, зависти, жестокости, чванства. Но война, будучи закономерным следствием всего этого, была все же еще хуже.
Они бежали рядом, Райан цепким военным взглядом ощупывал окрестность, готовый к новым неведомым опасностям, в любой миг могущим обрушиться на них из самых неожиданных мест. И вдруг тоннель оборвался.
Они стояли на пороге зала. Внутреннее напряжение в обоих достигло предела, за которым уже может начаться истерика. Кубический объем зала наверняка был чудовищным, но просторным он не казался-с потолка тут и там свисали гребни гигантских сталактитов, навстречу им поднимались из земли белые иглы сталагмитов, похожие на разрушенные колонны Тримальхиара, и они, дробя пространство на части, делали его куда менее впечатляющим.
Молодые люди медленно пробирались вперед, тревожно озираясь и ожидая ловушки. Но ни одна из чудовищных игл не обрушилась. Райан подумал, что время ловушек, должно быть, миновало. Он понял, что путешествие его завершилось, когда, обогнув очередной гребень, увидел Мечи.
Они лежали на двух базальтовых параллелепипедах, стоящих бок о бок, похожие, как две капли воды, сверкающие в холодном свете буквально лучащегося любопытством Цветка. Райан подумал, что и сам он не смог бы подобрать для основы материал лучше базальта, вечного, как Добро и Зло. В горле его самым постыдным образом пересохло.
— Неужто дошли? — спросил он. — Оставим здесь наши мечи. К этим лучше подходить, не оскорбляя их видом недостойных конкурентов.
Они вынули мечи из ножен и положили их наземь, стараясь при этом не шуметь. Райан не смотрел на Санди, опасаясь взглядом выдать напряжение. Сейчас все должно произойти нечаянно. Одна минута, и он станет другим.
  
— Выбирай, — сказал Райан самым естественным тоном, — ты заслужил. Я возьму тот, что останется.
Санди помедлил. Так ли уж нужен ему волшебный меч? Артур Клайгель, отец, построил чудесный город и вдохнул в него жизнь, но когда пришел черный час, не сумел его защитить. Его Могущество, по-видимому, было Могуществом Созидания, а не насилия… Во всяком случае, волшебный меч ему не помешает.