"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Мило, — скривился Сверчок. — А если она к тебе не вернется?
Ну, не захочет. Ты оскорбил ее. И учти, ты оскорбил не беспомощную деревенскую девочку, а Королеву эльфов. Она может захотеть отомстить тебе.
— Сэсс не злопамятна.
— А это сейчас уже не совсем Сэсс. Это очень крупная и могущественная фигура в местной расстановке сил. Погоди, она еще почувствует вкус власти. Так что простись с ней.
  
— А я уже простился. Сверчок, ты такой здоровенный лоб, неужели ты не понимаешь? Когда она отправилась сюда со мной, ей не из чего было выбирать. Меня она знает несколько месяцев, а увидеть единорога, может, мечтала всю свою жизнь. Я не мог заставить ее сделать выбор, не мог рвать ее сердце пополам. Я не мог лишить ребенка его сказки. Я не настолько самонадеян, чтобы предположить, будто стою всего ее королевства. И неужели я должен говорить о том, что пожертвовал здесь не только ее чувствами?
— Ладно, — буркнул Сверчок. — Я признаю, что ситуация допускает двоякое толкование. Но ты мог бы остаться с ней, войти в число ее советников и помогать ей. Они ничего не смогли бы поделать, если бы такова была воля Королевы.
Санди помолчал некоторое время, вспоминая исторические прецеденты, когда фаворит королевы оказывался неугодным влиятельным лицам из ее окружения. У него не было оснований полагать, что эльфы в этом отношении будут более щепетильны.
— Я не очень самонадеян, Сверчок. Но я и не настолько мало себя уважаю, чтобы состоять в ее свите. Теперь, Сверчок, я буду спать, а утром тронусь в путь. Мне слишком многое хочется увидеть и узнать, слишком многое, чтобы привязывать себя к какой-то политической борьбе, не имеющей лично ко мне никакого отношения. Я по характеру созерцатель.
— По-моему, — ухмыльнулся Сверчок, — все это называется уязвленным мужским честолюбием. Тебя всегда немного пугал ее темперамент. Ты уже было согласился на глупенькую, боготворящую тебя девочку, но как только оказалось, что она иерархически занимает более высокое место, — ты тут же поднялся на дыбы. Говорить об этом я больше не буду, а вот сам ты повторишь все это про себя сотни раз. Тебе не удастся так легко отделаться от Королевы эльфов. Никто из живых, кто видит сны, не вправе сказать, будто он полностью свободен от власти Королевы. Сны — ее епархия. Она также повинна в том томлении духа и тела, что заставляет молодых совершать безумства, а стариков доводит до безумия… И какого черта я тащил за тридевять земель созерцателя?
  
2. ОБ УЗУРПАТОРАХ
 
Огромный мрачный зал находился, по-видимому, под землей. Он тянулся в длину ярдов на полтораста, его свод поддерживали два ряда колонн из полированного обсидиана, такие же панели, доведенные почти до зеркального блеска, украшали стены, и зал оттого казался еще просторнее. Верх колонн был увит гирляндами из железных цветов, выкованных искусными гномьими мастерами. Все было очень стильно, во всем чувствовался мрачноватый, но не лишенный художественности вкус.
Один конец зала был приподнят. Там, под балдахином из черного атласа, на чугунном кованом троне с подушками из мха сидел темноволосый молодой человек с приятным, но несколько скучающим лицом. Внизу, на свободном пространстве перед троном, обвился вокруг ближайших колонн необыкновенно гибкий, небольшой по местным меркам дракон. Зал был освещен факелами и камином, но огонь явно проигрывал схватку с мраком и некоторой сыростью.
Пара беседовала.
— Я вижу, ты стараешься, Райан, — говорил дракон высоким приятным голосом. Видимо, это была самка. — Если учесть твои исходные данные, я вынуждена признать, что ты приятно разочаровал меня. Согласись, когда мы тебя раскопали в твоем захолустье, ты мало тянул на Черного. Но среда благоприятствовала, тем паче нам повезло с отсутствием конкурентов. Бертран основательно потрудился, расчищая нам дорогу. Клайгеля он убрал со всем его семейством, Королеву эльфов — тоже. Но что ты будешь делать, мой милый, если вернется настоящий Черный Властелин? Встанешь, почтительно уступишь ему место и, извинившись, скажешь: «Я тут поцарствовал…»?
Очевидно, разговор на эту тему велся меж ними не впервые.
— Мне кажется, ты, представляя эту сцену, более развлекаешься, Чиа, чем действительно тревожишься за меня.
— Ну что ты, — протянула Чиа. — Ты, можно сказать, выпестован мною. В своем роде, Райан, я к тебе привязана. И несмотря на то, что я довольно долго служила Бертрану, мне было бы крайне неприятно, если бы он дал тебе пинка и вышиб с этого красивого трона, из этого зала, оформленного с таким старанием. А сейчас у тебя появилась первая проблема. Я о Королеве эльфов.
Райан хлопнул в ладони. Вынырнувший из-за трона горбатый гоблин поспешил поставить перед ним низкий столик, а на него — хрустальный шар на чугунной подставке: Райан любил, чтобы мебель была комплектной.
— Что ты затеял? — с интересом спросила Чиа.
— Хочу посмотреть на нее. Вдруг мне повезет, и она купается.
— Мальчишка! — фыркнула Чиа. — Ты надеешься пробиться через семь покровов Майи? Впрочем, она молода, неопытна, многого не умеет. Может быть, она и не ощутит контакта. Если, конечно, рядом не окажется кого-нибудь, более знающего.
Райан уставился взглядом в палантир и сосредоточился. Шар засветился сперва слабой, идущей изнутри искрой, но по мере продолжения его усилий интенсивность света возрастала, пока не брызнула, наконец, ослепительной вспышкой, вырвавшей из тьмы даже самые укромные уголки огромного подземного зала со всей притаившейся там нечистью. Райан зажмурился и потер глаза, потом осторожно приоткрыл их. В шаре, ставшем прозрачным и светлым, трепетала пронизанная солнцем листва и играли водяные блики. В реке плескались нимфы. Звука палантир не давал, но у Райана было достаточно воображения, чтобы догадаться, сколько сейчас там визга и смеха. В большом кусте проверял свои инструменты оркестр цикад, капельмейстер в великолепном зеленом фраке заметно волновался — не всякий день ему приходилось выступать перед Королевой. Та сидела на берегу в окружении наяд, дриад и приближенных эльфиянок, белое шелковое платье со свободными разрезными рукавами окружало ее облаком широкой юбки, в волосах под утренним солнцем переливалась разноцветными лучами полоска сияния — венец Королевы эльфов. Локоны Королевы были влажными.
— Эх, опоздали, — разочарованно сказал Райан. — Болтаешь много, Чиа.
Он медлил гасить палантир, наблюдая, как Королева неторопливо и со вкусом плела венок из незабудок и, закончив, водрузила его на свои рыжие кудри. Такие же голубенькие гирлянды украсили ее шею, пояс и запястья.
Видоискатель палантира метнулся к другому берегу реки — очевидно, там появилось что-то интересное. Потеряв из виду Королеву, Райан был немного раздосадован, но его досада немедленно сменилась восторгом, когда он узрел выходящего из чащи, будто окутанного пухом одуванчика, единорога. До сих пор он никогда не видел единорогов, ведших очень скрытный образ жизни.
— Какая красивая скотина, — сказал он. — А нельзя вывести точно такого же, но совершенно черного?
— Займись, когда нечего будет делать. Они, кажется, в неволе не живут, — равнодушно отозвалась Чиа. — Ты Королеву потерял?
Усилием воли Райан вновь вернул Королеву в фокус.
Единорог, видимо, хотел ей что-то сообщить, она встала, жестом попросив свиту не беспокоиться, и прошла к самой воде, сломала камышинку и бросила ее в реку.
— Смотри, — сказала Чиа. — Вот ее магия в действии.
Понукать Райана не было нужды. Не отрываясь, он смотрел, как, грациозно приподняв юбку и сбросив туфли, Королева осторожно встала на камышинку сперва одной, потом другой ножкой. Камышинка лежала с невозмутимой неподвижностью, словно Королева была мухой.
  
— Ничего себе, — сказал Райан. — Я так не умею, Чиа.
— У нее логика женская, — мурлыкнула дракониха. — Она не знает, что этого не может быть.
Повинуясь желанию Королевы, камышинка двинулась поперек течения. Рыжеволосая девушка без видимого напряжения удерживалась на этом ненадежном транспорте. Достигнув противоположного берега, Королева спрыгнула наземь и, сев в траву, завела о чем-то длинный разговор с единорогом.