"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Интересный вопрос. Санди задумался.
— Наверное, красота, — неуверенно предположил он. — Или какой-то благородный жест. Чье-то исключительное мастерство.
— Это слабовато, — сказал дракон. — А власти ты не пробовал?
— Власти? — удивился Санди.
Дракон утвердительно кивнул.
— Это упоение, — сказал он. — Неужто не знаешь? Садись, я пронесу тебя над землей.
— Да как же на тебе, таком здоровом, сидеть?
  
— Когда-то, — начал вместо ответа Сверчок, — в той стране, где сравнительно недавно я вылупился из яйца, жили могучие волшебники. Они могли очень многое. Не было у них власти лишь над смертью и над земным тяготением. С первой никому из нас сладить не суждено, а для победы над вторым они вывели могучих и почти неуязвимых крылатых зверей, наделили их интеллектом и нарекли драконами. Со временем волшебников становилось всё меньше, а драконов — всё больше, они вырывались на свободу, активно размножались и вскоре совсем одичали. Временами они воевали со своими прежними хозяевами, и обе стороны несли тяжелые потери. Драконы перестали гордиться своей исконной службой, но по сути своей созданы были они довольно ограниченными и свободу понимали лишь как право творить зло и копить бесполезные сокровища. Это я к тому, — добавил Сверчок, возвращаясь из далекой страны памяти, — что я — потомок рода, выведенного специально для верховой езды. У меня там, на шее, пониже повязки, есть такая седловина. Так что забирайся смело, не то всю жизнь будешь плакать об отказе.
И Санди решился. Дракон низко наклонил к нему шею и для удобства подставил лапу.
— Устроился?
— Ты только чешую не топорщи. Штаны мне порвешь.
— Не буду, — заверил Сверчок. — Держись за гребень. Ну… поехали!
Он длинными неуклюжими прыжками разбежался по пляжному песочку, за спиной у Санди раздалось хлопанье, будто разворачивались паруса, а потом земля стала уходить вниз, и сильный свежий ветер ударил ему в лицо. Не успел он оправиться от первого приступа восторга, как ландшафт внизу стал игрушечным, испуганные птицы брызнули во все стороны прочь от могучего конкурента, поднимавшегося по широкой плавной спирали всё выше и выше.
— Нравится? — усмехнулся Сверчок, оборачиваясь. — Я чувствую.
— Неплохо, — подтвердил Санди. Он вдруг подумал, что ведет себя так, будто летать на драконе — дело вполне естественное. Гораздо удобнее, чем ехать на лошади.
— Вот, смотри, — сказал Сверчок, зависая в теплой воздушной струе. — Перед тобой карта. То есть под тобой. Все пашни, пастбища, замки, монастыри, деревни. Хочешь развлечься на каникулах?
— О чем это ты?
— Попробуй себя в роли короля. Ну, или там наместника провинции. С той только разницей, что они хапают только для себя, будто драконы, и сами — несвободные люди, а ты — волен, как птица… И справишься ты лучше.
— Может, — отозвался Санди, — я не умен, только я не понимаю, к чему мне это.
— Когда летаешь так высоко, много видишь, — объяснил Сверчок. — Например, вон там, в кустах, обнимается парочка, и, я полагаю, им мы не нужны. А вон там, на дороге, если я не ошибаюсь, какой-то скандал, и в нем принимают участие вооруженные люди. Понимаешь, Санди, ты сильный, а сильный должен употреблять свою силу на добро или зло. Так что ты как хочешь, а я намерен спуститься.
И прежде, чем Санди успел согласиться или возмутиться драконьей логикой, Сверчок спикировал на дорогу. При виде его вооруженная налоговая инспекция — а это именно она разбойничала в деревне — с поспешностью, выдававшей горький опыт, нырнула в канаву и благоразумно переползла оттуда в кусты. Сверчок мягко приземлился на дорогу и с видом скучающего денди выпустил вслед беглецам клуб дыма. Крестьяне, конфликтовавшие с официальными лицами, были не столь тренированы, а потому их уважение к дракону выразилось в падении ниц.
— Да встаньте же, — не выдержал цивилизованный Санди. — Разве не видите, что он ручной?
Сверчок недовольно покосился на него, но промолчал.
— И вот, ваша светлость, — сказал один мужик похрабрее, — я ж говорю им, мы уже платили за лето, у нас бумаги есть, мы же не виноваты, что в тот раз его милость прилетел голодным и всё у них отобрал и съел, а они снова пришли и говорят, что раз монастырь своего не получил, мы, оказывается, снова должны, а где это такие законы, чтобы два раза за одно платить, они-то там, в монастыре, чай, не бедные, а земля, видите какая, она ж не два урожая в год даёт, тут только чертополох хорошо родится, а корова у нас одна, тёлку мы еще по весне продали, а жена у меня зимой шестого родила…
— Всё ясно, — сказал Санди. — Никуда не денешься. Забирай свою корову, а если придут еще, пали костер с тремя дымами и говори, что дракона вызываешь.
— А нам тоже можно животину забрать, ваша светлость? — робко спросили двое других.
Санди кивнул, и крестьяне мигом похватали свою живность, оставив на телегах лишь две бочки, судя по запаху, с вином.
— Это не наше, — отреклись они. — Чужого нам не надо.
Боясь, как бы «его светлость» и «его милость» не передумали, они поспешили вернуться в деревню, и вскоре на проселке остались только вагант со своим драконом.
— Это называется — рэкет, — сообщил Санди Сверчку. — Ты зачем людей пугаешь?
Сверчок ощерился.
— Простые люди должны чего-то бояться, — сказал он с вызовом. — Когда они ничего не боятся, они становятся злыми и наглыми.
— Это от недостатка образования, — возразил Санди.
— Ха! Напугать легче, чем возиться с образованием, к тому же страх даёт плоды немедленно. Впрочем, если твоя светлость недовольна, еще не поздно отобрать скотину обратно и свистнуть тех придурков, что засели в кустах.
— Нет, это было бы психологически неверно и навредило бы нашему имиджу, — рассудил Санди. — Кроме того, я здорово не люблю эти монастыри… да и прочую шушеру, что толкует с мирным населением, бряцая оружием. В этом отношении я настоящий обыватель. И налоги, на мой взгляд, должны быть разумными. Живи и жить давай другим.
— Мне нравится этот лозунг. Как насчет того, чтобы воплощать его в жизнь?
— Погоди-ка, — решился вдруг Санди.
Он прошел по дороге несколько ярдов и крикнул:
— Эй вы, там! Когда вернетесь в монастырь, скажите вашим мракобесам, чтобы поимели совесть! Иначе спалю ваш гадюшник.
Несколько минут назад он смотрел на землю сверху вниз, как дракон, и оттого стал смелым, свободным и сильным. Он подождал несколько секунд, пока из кустов не донеслось дрожащее «да, сэр», а потом вернулся к Сверчку.
— Эй, что ты делаешь?!
Дракон, давно тревожно шевеливший чувствительным розовым носом, тихонько подобрался к оставленным на подводе бочкам. Пользуясь отлучкой Санди, он, отважившись, одним ударом хвоста вышиб у одной из них днище и окунул туда длинную морду. На окрик Санди он с виноватым видом вынырнул из бочки. По розовому носу стекали рубиновые капли. В воздухе разлился терпкий пряный аромат. Бочка была пуста.
— Ох, — только и смог сказать вагант, пытаясь наскоро раскинуть сорокаведерную бочку крепкого вина на фунт веса дракона за вычетом брони.
— Сверчок, как ты себя чувствуешь?
— Хор-р-ро-шо! — пророкотал дракон. — Эх! Мой огонь р-раз-гор-рается!
— Ну еще бы!
— Эх! Хор-р-ро-шо! Залезай! Вот сейчас-то полетаем!
— Жадина, — выразительно сказал ему Санди, пытаясь отвернуть мысли дракона прочь с опасного направления. — Ни капельки не оставил. Не по-товарищески это.
— Нет проблем! — завопил Сверчок.
— Постой!
Но было поздно. Дно вылетело и из второй бочки.
— Во! Угощаю!
Санди, зажмурившись, вдохнул винный аромат.
— Нет, — грустно сказал он. — Я не варвар. Такое вино нужно пить из хрустального бокала, крохотными глотками, сидя ненастным вечером у камина в компании с молчаливым другом.
  
— Так пропадать ему, что ли? — возмутился заметно хмелеющий Сверчок. — Ну ладно, пусть будет сюрприз для прохожих. Залезай, и полетели.
— Ну нет, — решительно заявил вагант. — Я еще не спятил, чтобы летать на пьяном драконе. Увидимся у пещеры.