"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Речь Санди скользила по событиям дней давно минувших, как будто все эти умершие люди были его близкими знакомыми. Познания же Брика в истории ограничивались деяниями его предков, и оба приятеля бывали весьма довольны, когда их сведения пересекались.
Когда темнело, они вновь расставались: Брик спешил на очередное свидание, а Санди возвращался в гостиницу и усаживался за книги. Когда Брик возвращался, — а обычно это случалось далеко за полночь, — Санди уже спал, как младенец.
  
— Ну, а какой прок? — спросил однажды Брик. — Что ты имеешь от всего этого практически? Чем всё это образование помогает тебе в жизни, кроме того, что оседает пылью на мозгах?
— Хорошо, хоть есть куда пыли осесть, — пошутил Санди, а Брик задумался, не обидеться ли ему, но Санди продолжил: — Во всяком случае, это доставляет мне удовольствие.
— А-а, — протянул Брик, — удовольствие — это святое. Хотя, если ты объяснишь мне, как твое образование помогло тебе сообразить про свечки, я пас. Я признаю, что много потерял в жизни.
— Какие свечки?
— Тогда, в «Хромых цыплятах», в драке, ты им коробку свечек под ноги высыпал. Не помнишь?
— Честно говоря, нет. Хотя… точно, что-то такое было.
— Как ты догадался?
— А, это очень просто. Свечи там были сальные. А сало, Брик, оно какое?
— Вкусное! — брякнул тот и смутился. Санди хихикнул.
— В данном случае для нас имело особенно важное значение другое неотъемлемое свойство этого ценного питательного продукта, а именно то, что сало — скользкое, а свечка, если уж на то пошло, круглая. Так что, наступая на них на бегу, они по всем законам физики обязаны были скользить и падать. И вообще, умение представить объект во всей многоликости его свойств есть суть философского взгляда на…
Брик двинул его локтем в бок, и Санди поперхнулся.
— Ты меня убедил, — пояснил Брик. — Так что давай не будем делать из меня круглого идиота.
Вот так они прожили уже три недели: Санди — в полное свое удовольствие, и Брик — помаленьку. Похоже было на то, что и ему стало необходимым срочно отыскать в столице свой интерес. Брик был слишком щепетилен в денежных делах, чтобы жить на средства приятеля.
А Койра готовилась к ежегодному карнавалу. Все торговые гильдии, все более или менее знатные дома, и даже, скорее, менее, поскольку им это было нужнее, снаряжали праздничные колонны, украшали отведенные им кварталы и готовились поразить видавшую виды Койру богатством, роскошью и весельем. В парке проводил предпраздничные репетиции взвод королевских барабанщиц, и с некоторыми из них Брику удалось свести довольно близкое знакомство. Это были хорошенькие девушки из приюта, находившегося под высочайшим покровительством. Их форма, за исключением коротких юбочек, напоминала гусарскую: изящные сапожки на прелестных ножках, облегающие ментики и высокие кивера. Брику были симпатичны даже их окованные медью барабаны. У всех у них были миленькие мордашки, и иной раз ему приходилось долго вспоминать, с кем же из них у него сегодня назначено свидание? Чем они были особенно хороши, так это тем, что удовлетворяли его взгляд на самого себя, а вообще он считал их очаровательно глупенькими.
Сегодня с утра его, однако, одолевали мрачные мысли. Он вяло поднялся, скорее по привычке побрился, и вместо того, чтобы пойти завтракать, уселся за стол, сдвинул в сторону книги и задумался. Ему необходимо было зарабатывать деньги с помощью того, что он умел делать. А умел он только драться. Он напряженно размышлял в этом направлении, и, как ему показалось, впереди забрезжил свет догадки. Еще немного, и он ухватил бы ее! Но тут за дверью послышались легкие шаги, дверь распахнулась, и влетел Санди с сияющим лицом.
— Новость номер один! — воскликнул он. — В связи с карнавалом занятия в Университете прекращаются на три дня, потому что студенты все равно на лекции не явятся.
— Не вижу траура по этому поводу, — поддел его Брик. — А еще что?
Санди бросил в него кошельком.
— Зарплата. Я сегодня угощаю.
— Да здравствует история архитектуры, — отозвался Брик.
— У тебя есть планы на вечер?
— М-м… Кажется, Ди… А, нет, Ди была позавчера. Черт! Ладно, придет в следующий раз. Что ты хотел предложить?
— Ничего особенного. Если у тебя свидание…
— К черту девок!
— Так, побродить. Сегодня в полночь фейерверком начнется праздник, что будет длиться три дня. Да я могу пойти и один…
— Я сказал — обойдется! Все равно не могу вспомнить ее имя. Получится чертовски неловко. И потом, должен же я помочь тебе потратить денежки!
День разгорался, и, разумеется, они не стали дожидаться вечера. Все утро они слонялись по окрестностям, с восторгом рассматривая наряжающийся город.
К каждому из множества каштанов Главного Проспекта была приставлена лесенка, и в каждой кроне кто-нибудь да копошился, развешивая на ветвях бумажные фонарики с укрепленными в них крошечными свечками для вечерней иллюминации.
На то, чтобы пройти Главный Проспект из конца в конец, достаточно полутора часов быстрого шага. Но Брик с Санди по Койре быстрым шагом ходили редко, а тут приятели и вовсе цеплялись за каждый угол. Постоянные просьбы подержать лесенку, подать коробку с фонариками, поймать вывалившуюся из своего гнезда и катящуюся по мостовой свечку — изрядно удлинили их путь, но они не сожалели о том. Они ведь и вышли из дома, чтобы насладиться острым, головокружительным чувством наступающего праздника. А потому Брик, держа лесенку, с удовольствием разглядывал мелькающие в сетке зеленой листвы стройные девичьи ножки, и Санди, позабыв на время о профессорском достоинстве, носился за упущенными свечками с упоением и восторгом сеттера, и оба приятеля были чрезвычайно щедры на полезные советы. Благодарно перемазанные помадой, они очень медленно продвигались по Главному Проспекту. За ухом у Брика торчала белая гвоздика, которую он вместе с поцелуем слупил с хорошенькой цветочницы — приятели перетащили ей корзины на более выгодное место. Она и Санди была бы непрочь поцеловать, но тот оказался бескорыстен и невероятно застенчив.
Рабочие тянули канаты с крыши на крышу, и на канатах гроздьями, на радость майскому ветру, повисали яркие знамена и вымпелы, хлопающие над головами прохожих, как паруса: всех геральдических цветов, украшенные невероятными фантастическими чудовищами, гербами и сплетениями трав, в прямую и косую полоску, с кистями и без… Уж что-что, а праздновать Койра умела.
Когда они наконец добрались до Ратушной площади, где кончался Главный Проспект, давно минул полдень. Однако Триумфальная Арка из расписанной под мрамор фанеры, увитая плющом и лаврами, всё еще не была готова. Она должна была стать венцом карнавального шествия: оно, сквозь Арку вливаясь на площадь, расплещется и смешается, потеряв остатки какой бы то ни было организации, и тогда уже начнется полная вакханалия. Строители Арки находились в совершенно отчаянном положении. Брик с Санди переглянулись, сняли куртки и присоединились к ним.
Тут их и застала веселая ватага приятелей Санди — таких же, как он, вагантов. Увидев их с вершины Арки, Санди залихватски свистнул и рекрутировал всю компанию на общественно полезные работы. Брика поразил авторитет друга у этих развязных весельчаков, каждый из которых был старше Санди, а добрая треть имела перед ним в возрасте не менее чем десятилетнее преимущество. И однако его, невозмутимого и немногословного, они уважительно называли Кэп — капитан, и его слово было законом.
А в общем они оказались славными ребятами, и Брик, вгоняя в Арку очередной гвоздь, с восторгом подтягивал грянувшей над площадью песенке о славных деяниях короля Георгина, бывшего, видимо, вагантом и душою, и телом, любившем выпивку и девушек, изрядно на своем веку набедокурившем и между делом, как утверждалось в песенке, с большого похмелья основавшем Университет славного града Койры. Песенка содержала по меньшей мере пятьсот куплетов, и когда Санди, сидевший, свесив ноги, на самой верхотуре, под торжествующие крики заколотил последний гвоздь, король все еще пребывал в добром здравии.