Чудный Нижний (СИ)

— А Агапа меня ещё в детстве укачивала, — закончил Птицын. — Я даже вспомнил, как она пела колыбельную.
Валерка даже спел несколько строчек, чтобы отвлечь Алису от неправильных мыслей:
— Эта ночь непоправима,
А у вас еще светло.
У ворот Ерусалима
Солнце черное взошло.
Солнце желтое страшнее
— Баю-баюшки-баю,
— В светлом храме иудеи
Хоронили мать мою…
(Стихи Осипа Мандельштама)
  
Алиса таких колыбельных явно не слышала, так что с неправильных мыслей действительно сбилась.
— А, так она старая, — невпопад сказала девушка и больше Агапой не интересовалась. Зато спросила жалобно: — Валер, а у тебя поесть с собой нету?
Птицын почувствовал себя неловко. Еды у него, конечно, не было, но это полбеды.
— Нету, — покачал головой Птицын. — Потерпи немного, ладно? Я как-то не подумал… Как записку твою получил, сразу побежал, даже не предупредил никого… Блин, и это ж возвращаться как далеко, а у нас ни транспорта, ни денег с собой.
Парень представил себе, сколько они сюда бежали, и стало тоскливо. Почти сотня километров. Все эти километры как-то резко проявились дикой усталостью. Навалились, да так, что Валерка чуть не рухнул. Особенно когда представил, как теперь возвращаться.
«А ведь придётся, похоже, опять пешком… — уныло подумал парень, — Блин. Хоть грабь кого-нибудь!»
Грабить никого не пришлось. Валерка обратил внимание на столб пыли, который уже некоторое время двигался в их сторону. Приглядевшись, парень увидел, что пыль не просто так — она поднимается от чёрной, насквозь официального вида кареты, которая быстро приближалась к «погорельцам». Четвёрка лошадей скакала во всю прыть, так что экипаж двигался очень быстро, и Валерка не сомневался — по их душу.
— Вот она почему так легко нас в покое оставила! — сообразил парень. — А я-то всё гадал!
— Ну да, услышала, что к нам на помощь едут, — шмыгнула носом Алиса. — Поняла, что всё равно не справится и решила сбежать. Нет, ну какая же я дура! Как я могла так…
Алиса принялась снова укорять себя за то, что не послушалась советов и отправилась на встречу с матерью, но Валерка её больше не утешал. Он боялся, что сейчас опять начнутся какие-нибудь проблемы и их попытаются, например, арестовать. Ну а кто ещё это мог быть? Только полиция из славного города Перевоз.
«Почтмейстер, зараза! Наверняка он всё-таки настучал в полицию!»
Предположение оказалось ошибочным. Экипаж остановился, и из кареты выскочил баюн.
— Ну, пропажа, и как это понимать⁈ — строго спросил Борис. — Тебя всем миром ищут, а ты бурагозишь, как пьяный! По лесам носишься, по полям! Валера, вот зачем, объясни мне⁈ — Кот повернулся к девушке и поздоровался: — Алиса, моё почтение, рад, что ты, наконец, нашлась. Но я всё равно не понимаю, зачем нужно было из себя изображать непонятного партизана. Леший напугался — говорит, с глузду съехал ваш проводник, партизанить отправился. Бегает по лесам в компании с какими-то пришлыми, животных пугает. Дорог избегает, людских жилищ — тоже. А дальше ещё хуже — бедного почтмейстера с ума свёл! Тот теперь бегает по городу в козлином виде, блеет от ужаса! Бодает всех, кого видит, а в редкие минуты просветления требует, чтобы его укрыли и спрятали от ужасного проводника. Да хорошо ещё лешие за тобой проследили, а то ведь по всему нижнему тебя искали! Твои все с ума сходят Игорь Деянович волосы на голове рвёт, а русалки вовсе икру мечут! Все потеряли проводника. А уж когда этот проводник вдруг обнаружился бегающим по лесам и скрывающимся от людей, то всё. Все всё поняли. Точно с глузду съехал, правильно леший выразился.
— Я Алису искал! — Возмутился Птицын.
— А что, её обязательно по лесам искать надо было? Твоё благородие, я, может, для тебя секрет какой открою, но вообще люди дороги изобрели для того, чтобы на дальние расстояние перемещаться. Хорошее такое изобретение, а, главное, искать тебя так было бы легче. Нет же, пришлось через леших выискивать. Ославил наш городок перед всем лесным сообществом, будут теперь слухи пускать, что в Нижнем Новгороде проводники дикие!
— А правда, Валер, чего ты по лесам-то бегал? — смущённо спросила Алиса.
— Да как посланница твоя бежала, так и я бегал! — возмутился парень. — Вы чего, блин, не так я перемещаюсь! Лисе же не объяснишь, что нужно по дороге бежать! Может, мне надо было ей сказать, чтобы подождала, пока я за машиной сбегаю⁈ Надо, кстати, отблагодарить животинку…
— Валер, она же умная! — Возразила Алиса. — Я её попросила, чтобы она тебя слушалась. Ты бы мог ей и правда сказать, чтобы подождала…
Валерка помолчал несколько минут, пытаясь унять глубину своего возмущения. Как назло, ноги совсем отказали — шутка ли, почти сутки на ногах! Парень понял, что и шагу больше не сделает.
— Так, хватит меня песочить! — возмутился Валерка. — Чего меня все так ищут-то? Как Алиса пропала — так всем пофиг. «Девочка сама выбрала свою судьбу», «Кровь не обманешь», «Отпусти её и позволь самой жить, как она хочет». А тут, блин, стоило отлучиться на пару дней — и всё? Кошмар-кошмар, беда-беда, без Валеры Птицына весь мир рухнет, да⁈
— Эх, ну чего ты сразу начинаешь-то? — обиделся баюн. — Про эту паршивую лисицу из Ниппона я вас сразу предупреждал, что что-то с ней не так. И, между прочим, я тебе про Алису ничего такого и не говорил, так что нечего обвинять. А ищут тебя, потому что народ хотят спасти, а по-другому не получается.
— Какой народ? — не понял Птицын.
— Да этих придурков, которые в Борской крепости заперлись, — недовольно махнул хвостом Борис. — Их отрезали полностью, и теперь они там медленно погибают, но не сдаются. То есть они бы, может, и сдались, да только чудь в плен не берёт. Они конкретно вырезают всех, кого видят. Тамошний князь, конечно, уже не такой смелый, и просит о помощи, но, сам понимаешь, пока армия не пришла, помочь некому. Медвежий князь попытался вчера отвлекающий маневр хотя бы организовать, чтобы вытащить бедолаг, да только ничего у него не вышло. Только бойцов своих зря потерял. Короче, теперь хотят с твоей помощью хотя бы женщин, стариков и детей через верхний мир вытащить. Пока есть, кого вытаскивать.
Валерка за последние дни и думать забыл об Аспиде и связанных с ним проблемах. И откровенно говоря, с большим удовольствием послал бы по известному адресу всех желающих его припахать. В конце концов, когда он бил во все колокола и объяснял, что Алису похитили, ему никто не то, что помочь не захотел, ещё и обвинили девушку в том, что она сама ушла. И, самое паршивое, его, Птицына, тоже в этом почти убедили!
«Как я теперь Алисе это всё рассказывать буду? — думал Валерка. — Это ведь практически предательство! А если б она не смогла передать записку? Я ведь так и смирился бы, решил бы, что она действительно сама с матерью ускакала!»
А теперь ещё и помощь им понадобилась. В другой ситуации, Птицын непременно взбрыкнул бы и помогать отказался. Только бросать в беде осаждённых жителей Бора было бы как-то совсем по-свински. И на Бориса раздражение не выплеснешь. Ясно, почему его отправили на поиски — понимали, что баюн-то ничего плохого Валерке не сделал и не говорил.
— Чтоб их всех, хитрецов продуманных, — пробурчал Птицын. — Ну, поехали тогда, что ли? Только в Перевоз заедем, а то Алиса у меня голодная… да и у меня со вчера маковой росинки во рту не было!
— Я бы тоже не отказался перекусить, — добавил крыжатик.
— Некогда, — вздохнул баюн. — Но я ж знал, что ты голодный будешь. Ты ж всегда голодный, как ни встретимся — ты либо хочешь жрать, либо жрёшь. Такая судьба у тебя, друг мой пограничный. Так что добрый господин Борис обо всём позаботился. Голодными не останетесь.
  
Жадность, с которой Алиса набросилась на ни в чём не повинную буженину, сделала бы честь самому голодному волку ранней весной. Валерка даже опешил — никогда ещё не видел, чтобы девчонка так самозабвенно лопала. Правда, в какой-то момент она вдруг прислушалась к чему-то, выглянула из кареты, и аккуратно выбросила на улицу изрядный кусок.