Чудный Нижний (СИ)

Замечание Птицын счёл резонным. Тем более, как выяснилось, они уже подходили — лисичка свернула на дорогу и здорово сбавила скорость, а потом ещё и начала водить носом из стороны в сторону.
— Похоже, пришли, — прошептал Валерка. — Вот только куда?
Лиса забежала во двор усадьбы в предместьях, принялась крутиться вокруг дома. Богатая усадьба — красивый, каменный двухэтажный дом, множество построек, а вокруг — поля, на которых пасётся табун лошадей. Пока Валерка раздумывал — сразу же перепрыгнуть через забор, или сначала постучаться, их заметили и хозяева сами вышли навстречу. Лисицу хозяева не увидели, а вот появление Валерки и Агапы незамеченным не осталось.
  
— Доброго дня, — калитка приоткрылась и со двора выглянула женщина. Валерка сначала подумал — человек, потом посмотрел в глаза и понял, что ошибся. Глаза у женщины были коричневые, с поволокой, обрамлённые длинными ресницами. В смысле, полностью коричневыми — радужка была так велика, что белков было почти не видно. Как у коровы.
«Или, скорее, лошади», — сообразил Валерка, глядя на чуть вытянутое лицо и крупные зубы улыбнувшейся женщины.
— Здравствуйте, — вежливо кивнул Птицын. Долгий бег по лесу не прошёл даром. Рубашка подмышками мокрая от пота, куртку он давно снял. На джинсах и вовсе пятна от травы — пару раз парень оступился и упал. Вряд ли его внешний вид мог произвести хорошее первое впечатление, так что Валерка постарался компенсировать его широкой улыбкой и вежливостью. — Приношу свои извинения за беспокойство. Мы просто ищем мою подругу, и…
— О, ни слова больше! — обрадовалась женщина. — Наверняка вы друг прекрасной Мари с дочерью! Проходите, проходите скорее. Я вижу, вы устали с дороги!
Валерка кивнул, с замиранием сердца вошёл во двор, а потом, вслед за женщиной, в дом.
— Проходите, я сейчас же приготовлю чая! — радостно хлопотала женщина. — Друзья милой Мари — мои друзья. Вижу, вы торопитесь, но прежде, чем вы продолжите путь, вам непременно необходимо немного передохнуть!
— Ммм, простите, не могли бы вы подробнее рассказать про «продолжить путь», — насторожился Птицын.
— Ну как же! Вы ведь спешите догнать свою подругу? — уточнила женщина. — Совсем чуть-чуть опоздали. Они с дочерью уехали утром, буквально пару часов назад. Ничего, найдёте их в… — женщина задумалась, будто пытаясь вспомнить, но потом только махнула рукой: — ну, там, куда они поехали. Совсем забыла… Милая Мари, кажется, упоминала это место… или нет?
«Очень знакомые симптомы», — мрачно подумал Валерка. Он-то надеялся уже найти Алису, а выходит — нужно спешить дальше.
— Пожалуйста, почтенная хозяйка, не могли бы вы вспомнить, в какую сторону они направились? — взмолился Птицын. — Мне очень, очень нужно встретиться… с Мари, я решительно опаздываю, и теперь боюсь, что её потеряю.
Но всё было тщетно. Хозяйка морщила лоб, пытаясь вспомнить, потом позвала мужа — такого же волоокого молодца, но и тот не смог вспомнить многого.
— Вот как отрезало, — растерянно рассказывал мужчина. — Я ведь бегал в город ещё до рассвета, чтобы нанять им извозчика, говорил, куда именно поедут, а сейчас забыл совершенно! Какая-то беда совсем с памятью! Помню, что госпожа Мари вчера ходила в лавку готового платья, приодеть дочь. Помню даже, как она выводила её сегодня утром из подвала, и как они садились в карету — тоже помню, а куда должны были поехать — не помню!
— Из подвала? — мрачно уточнил Валерка.
— Ну да. Дочка, миленькая такая, в подвале жила… горницу-то мы уступили прекрасной Мари… а почему?
Судя по недоумённому виду мужчины, он только сейчас задумался о причинах такого выбора жилья для юной девицы. Правда, через секунду мысли соскочили на что-то другое. Валерка уже думал — всё, сейчас волоокий вообще про Мари забудет, но нет.
— Знаете, можно ведь, наверное, на почтовой станции спросить, — озарило мужчину. — Я ведь там нанимал карету. Честь по чести заплатил, как за полную загрузку, несмотря на то, что всего двое едут… — и опять — полное недоумение, как же так получилось, и почему вдруг он решил оплатить путешествие незнакомой девице. Но Валерка объяснять не стал. Он уже выскочил из-за стола, распрощался с растерянными хозяевами и, ухватив за руку Агапу, потянул её из дома.
— Куда же вы, а как же чай⁈ — крикнула вслед хозяйка. Птицын не ответил, слишком спешил.
— Блин, надо было спросить, где у них почтовая станция! — на ходу выругался парень.
— Сейчас найду, — тяжко вздохнув, проскрипел крыжатик. — Сверху-то виднее…
И, действительно, нашёл. Так что до почтовой станции они добежали быстро, а вот там случился затык. Почтмейстер наотрез отказался выдавать конфиденциальную информацию какому-то подозрительному оборванцу.
— Не имею такой привычки, рассказывать о делах пассажиров наших, — Недовольно возмущался усатый мужчина в щегольской синей форме с иголочки. — Вы, сударь, выглядите, как разбойник. И ведёте себя не так, как должен степенный и приличный господин. Если вы и дальше будете настаивать, я вызову полицмейстера, и он посадит вас в каталажку, до выяснения!
Валерка уже с трудом себя контролировал, и готов был лезть в драку. Сдержался — оказаться в каталажке сейчас было бы совершенно не к месту. Почтмейстер, между тем, продолжал возмущаться:
— Вы явились в наш город в неподобающем виде! Девицу ещё полуголую притащили! Нарушаете общественный порядок, носитесь по улицам! Знаете, пожалуй, я в самом деле вызову полицию. Потрудитесь оставаться на месте, сударь.
— Эй, вообще-то, я князь! — парень продемонстрировал кольцо, добытое у русалок. Он его так и таскал на среднем пальце левой руки — по большей части потому, что забыл снять. Не мешает — и ладно. — А ещё — проводник. Слышали о таком?
— И что с того, что князь? — пожал плечами почтмейстер, поднимаясь из-за стола. — У нас, на Руси, вашего брата как собак нерезаных. Кое-кто так и вовсе ведёт себя, как откровенные разбойники. А в нашем городе княжеские кланы и вовсе запрещены — он, знаете ли, государственного подчинения. Так что прошу никуда не уходить, а с вами сейчас разберутся. А насчёт проводников — это вы кому другому лапшу на уши вешайте. Я вовсе не верю во все эти сказки про другую сторону и про разделение мира. И проводников ваших не существует вовсе. Уж меня вы точно не проведёте, ясно вам! Счастливо оставаться!
Вот тут Валерка уже не выдержал. Слишком устал, слишком перенервничал. Да и не ожидал он, что с ним будут так разговаривать. Как-то привык за последнее время, что к нему относятся более-менее вежливо, как к приличному, и не важно, во что он одет. И этот напыщенный почтмейстер его откровенно раздражал — слишком уж он был важный и спесивый. Как козёл. Даже глаза такие же — с горизонтальным зрачком. И бородка самая что ни на есть козлиная, совершенно убогого вида. Парень схватил мужчину за руку и потащил прочь из здания почты, а на улицу они вышли уже в верхнем мире.
— Вот что, господин почтмейстер, — сказал Валерка опешившему от резкой смены обстановки мужчине. — Раз вы в проводников не верите — то и продолжайте не верить. Можете считать, что вам всё окружающее кажется. Только имейте ввиду, если я вас тут оставлю, вас тоже вскоре обязательно посадят в тюрьму. И обращаться с вами будут не как с уважаемым почтмейстером, а как с неизвестным бродягой, который нацепил на себя карнавальный костюм.
В этот момент мимо почтового отделения города Перевоз рыча проехал грузовик. Очумевший почтмейстер от ужаса заблеял и, кажется, начал обращаться в козла — по крайней мере, рука, которую сжимал Валерка, начала истончаться и покрываться шерстью, а пальцы стремительно укорачивались и складывались в копыто.
  
— А ну прекратить! — рявкнул Валерка и отвесил почтмейстеру хлёсткую оплеуху. — Ну что, поверил теперь, что я проводник?
Превращаться козёл перестал, а вот говорить внятно так и не мог. Продолжал блеять от ужаса. Куда делись привычные домики с огородами? Где его родное здание почты? Чем это чёрным и гладким покрыты дороги этого чужого, страшного города? И, самое главное, отчего здесь так неприятно пахнет?