Вы дозвонились до Сэма

– Выкладывай давай.
Оливер опускает плечи и вздыхает.
– Хотел пригласить тебя на прогулку или типа того.
– Что, прямо сейчас?
– Ну, если ты не занята.
– Я занята. Вроде того.
– Оу…
Не думаю, что он рассчитывал на такой ответ. Он нервно оглядывается по сторонам.
– Прости, – извиняюсь я.
Оливер пожимает плечами.
– Да нет, всё в порядке. Пойду тогда домой…
  
Он начинает поворачиваться в сторону улицы, словно и в самом деле собирается уйти. Но не уходит. Он просто замирает на месте, в этой странной позе. Я жду. Ничего не происходит.
– Ты не уйдёшь, так ведь?
Он опускает голову. Выглядит несчастным.
– Мне правда нужно с кем-нибудь поговорить.
Оглядываюсь на стопку домашки на столе, а потом снова высовываюсь в окно.
– Ладно, хорошо. Сейчас спущусь. Только не шуми больше.
Оливер прикрывает рот и складывает из пальцев «окей».
Через несколько минут я спускаюсь на крыльцо, где меня уже ждёт Оливер. Руки он спрятал в карманы.
На улице темно, и, когда я выхожу в свет фонаря, глаза Оливера расширяются от удивления.
– Оу… эм, твоя рубашка… – Он заикается и делает шаг назад.
Сегодня прохладно, и на выходе из комнаты я бездумно накинула на себя клетчатую рубашку Сэма. Не думала, что Оливер заметит.
– Я не нашла свою куртку, – объясняю я, закатываю рукава и скрещиваю руки на груди, пытаясь отвести от рубашки внимание.
Какое-то время мы просто стоим.
– Так куда пойдём? – нарушаю тишину я.
– Просто погуляем, – отвечает Оливер. – Если это ничего.
– Это ничего.
Он улыбается уголком рта. В свете фонаря я могу разглядеть его получше: тёмные кудри словно уложены, никакого хаоса. Я всегда завидовала его волосам. Не может быть, чтобы они были такими от природы.
Оливер кивает в сторону ступенек.
– После тебя.
Молча идём вдоль уличных фонарей. Тут тихо: слышны только наши шаги по асфальту и редкий шорох шин проезжающих мимо машин. Оливер смотрит вперёд, взгляд его туманится. Не знаю, куда мы направляемся. Да и какая разница.
Проходит время, и я наконец-то спрашиваю:
– Мы говорить-то будем?
– Конечно, – отвечает он. – О чём ты хочешь поговорить?
Я останавливаюсь.
– Оливер… это ты позвал меня на прогулку.
Оливер застывает на дорожке, но не оглядывается.
– Так и есть. – Он проверяет, нет ли на дороге машин. – Нам сюда.
Он переходит дорогу, и я нехотя следую за ним.
Привычные кварталы остаются позади, и я понимаю, что у Оливера всё-таки есть план.
Он на меня не смотрит – просто продолжает идти. А потом вдруг подаёт голос.
– Ты о нём думаешь?
– Постоянно.
Оливер кивает.
– И я тоже.
Мы снова переходим улицу, прячась от городских огней. Оливер ступает на дорожку, посыпанную гравием. Понятия не имею, куда мы идём, но всё равно не отстаю, изредка проверяя, нет ли машин.
– Проверяла недавно его фейсбук? – продолжает Оливер.
– Нет, я и свой недавно удалила. А что?
– Так странно, – бормочет он. – Люди всё ещё пишут ему на стене. Словно он сможет это всё прочесть.
– И что пишут?
– Именно то, что и ожидаешь. – Оливер чуть выдвигает челюсть. – Терпеть этого не могу. Никто ведь больше вообще на фейсбуке не сидит, разве нет? Не помню, когда я в последний раз писал кому-нибудь на стене. И тут вдруг… он умер, и от записей не отбиться. Я все их прочёл. Такое ощущение, что они пишут не ему. А друг другу. Словно соревнуются в горе, понимаешь?
Я не знаю, что ему ответить.
– Люди справляются с горем по-разному. Не стоит обращать на это внимания.
– «По-разному» ли, если все так делают. – Он указывают на другую сторону дороги. – Туда.
Уже поздно, но я об этом не упоминаю. Мы оставили город позади, и я не знаю толком, сколько мы уже идём. Я редко захожу так далеко, особенно ночью. Но со мной ведь Оливер. И он тоже не хочет оставаться один.
Становится холоднее: дыхание вырывается из меня облачками пара. Но вот что странно – я совсем не мёрзну. Я иду со скрещенными руками и прислушиваюсь к шуму гравия под моими ногами. А потом Оливер вдруг резко останавливается, и я чуть в него не врезаюсь. И поднимаю взгляд – прямо на знак.
Даже в темноте крупные белые буквы отражают свет, и его прекрасно видно.
 
ВЫ ПОКИДАЕТЕ ЭЛЛЕНСБУРГ
 
Мы дошли до границы города. За дорожкой гравия, которая отделяет Элленсбург от всего остального мира, простирается трава. Воздух здесь словно замер. В небе можно различить звёзды. Я поворачиваюсь налево: над деревьями висит низкая луна, серебря чуть промёрзшую траву – поле похоже на море.
Оливер ставит ногу на линию границы. Я за ним наблюдаю.
Какое-то время он смотрит вдаль. Руки из карманов так и не вынимает.
– Мы с Сэмом часто сюда приходим, – с тоской произносит он. – То есть раньше приходили. До того, как он встретил тебя.
Оливер переводит взгляд на меня.
Я ничего не говорю, и он снова отводит взгляд.
– Знаешь… я так долго на тебя злился.
– За что?
– За то, что ты украла у меня лучшего друга, – отвечает он. – Я всегда был ревнивым малым, если честно. Он всегда рвался на встречи с тобой. А когда мы с ним тусовались, он только о тебе и говорил.
Внутри меня просыпается смех.
– Забавно. Потому что я тоже тебе завидовала. По тем же самым причинам.
Оливер улыбается.
– У нас с Сэмом была куча планов, знаешь ли. Уехать из Элленсбурга однажды. Когда нас начинало тошнить от этого местечка или у кого-то из нас случался плохой день, мы шли сюда и переступали через границу. – И он делает шаг вперёд. – Мы хотели поступать в Центральный, мечтали о том, куда отправимся после. Но потом он начал строить планы с тобой.
– И поэтому ты меня всегда игнорировал?
– Прости за это.
– Да ничего. – Я тоже пересекаю границу. – Я ведь тоже не была образцом для подражания.
Оливер рвано выдыхает. Глаза его блестят.
– Это меня убивает. Что он так и не выбрался отсюда. Что так всё и закончилось. Что он смог переступить только эту линию.
Оливер качает головой. Я сглатываю.
– Мне тоже от этого больно.
– Но я рад, что он тебя встретил. – Оливер всё ещё не смотрит на меня. – Ты делала его счастливым. Всё то время, что вы провели вместе… у него хотя бы было оно.
Я не отвечаю, и Оливер продолжает:
– Не слушай никого. Тех, кто тебя винит. Ничего они не знают. Сэм тебя очень любил. По-настоящему. И если бы они знали его, то поняли бы, насколько ему были бы неприятны их слова. Если услышу что-нибудь такое – попытаюсь их урезонить.
Я не нахожу иных слов, кроме…
– Спасибо.
Мы так и стоим в тишине, глядя на траву. А потом Оливер говорит – то ли самому себе, то ли луне.
– Я бы очень хотел сказать ему что-нибудь на прощание. – Он поворачивается ко мне. – Ты думала об этом? О том, что бы сказала Сэму, если бы у тебя был такой шанс?
Я опускаю взгляд. Оливер ведь не знает, что у меня уже есть этот шанс. У меня всё ещё есть Сэм. Но ему я об этом рассказать не могу.
– Да, я об этом думала.
– И я тоже.
Уже совсем поздно, но мы не сдвигаемся с места: тонем в тишине наедине со своими мыслями и смотрим на другой конец мира… пока не решаем, наконец, что нам пора возвращаться.
Оливер провожает меня до двери.
Но до того, как зайти внутрь, я не удерживаюсь.
– Что бы ты ему сказал?
Оливер буравит меня немного ошарашенным взглядом.
  
– Я имею в виду Сэму. Если бы у тебя был такой шанс?
– Оу, ну, я… – запинается он. Открывает и закрывает рот, словно разучился разговаривать. Словно что-то его останавливает.
Мне невыносимо смотреть на эту пытку, и я касаюсь его плеча.
– Можешь не говорить.