Прекрасный каратель (ЛП)
Слоан откинулась назад на капот машины, ее оргазм лишил ее энергии, и я зарычал, стягивая с нее трусики. Я раздвинул ее ноги шире, и она жадно потянулась ко мне, пока я входил в нее.
— О, Рокко, — простонала она, ее ноги обвились вокруг меня, и я прижался к ее бедрам, жестко и быстро трахая ее ещё и ещё, пока она кричала от удовольствия и умоляла о большем.
Эта девушка была подобна солнцу, и чем ближе я подходил к ней, тем больше я сгорал, но мне было мало. Я тонул в ее глубинах, и все, чего я хотел, это заползти еще дальше, проникнуть глубже под ее кожу и надеть ее на себя.
Я схватил ее за бедра, продолжая входить в нее, и она закричала, когда я вырвал второй оргазм из ее тела, до крови впиваясь ногтями в мои предплечья. Ее голова откинулась назад, она была поражена, и я застонал, трахая ее, как будто я никогда не смогу сделать это снова. Как будто мне нужно было заклеймить свое имя внутри нее и убедиться, что она никогда не сможет стереть этот шрам.
Я приближался все ближе и ближе к своей кульминации, но я еще не закончил с ней, и задвигал рукой между нами, кружа по идеальной маленькой вершине между ее бедер.
— Дерьмо, Рокко, — простонала она, наполовину умоляя о большем, наполовину протестуя, что не может этого вынести. Но она могла взять это. Я оживил бы ее тело от удовольствия и вырвал бы из нее каждый дюйм удовольствия, прежде чем остановиться.
Она сжималась вокруг меня, плакала, хватала себя за грудь, удерживала мои руки, вцеплялась в волосы, пытаясь найти хоть какое-то облегчение от интенсивности того, что я делал с ней.
— Кончи для меня, детка, — потребовал я. — Я не могу остановиться, пока ты не кончишь.
У нее не было слов, только новые стоны срывались с ее губ, она схватила меня за предплечья, и я почувствовал острую боль, когда ее ногти снова вонзились в мою кожу, и крик, который оставил ее, заставил меня взорваться.
Мой вес упал на нее, когда я пульсировал внутри нее, и я тяжело дышал в чистом блаженстве, украв поцелуй с ее идеальных губ.
— Святое дерьмо, — почти бессвязно пробормотала она.
И я мрачно рассмеялся, чувствуя себя чертовски довольным собой за то, что только что с ней сделал.
— Ты все еще хочешь уйти от меня, белла? — прошептал я, коснувшись губами ее уха и зацепившись щетиной за выбившуюся прядь ее волос.
— Никогда, — вздохнула она.
— Это правда? — спросил я, и мое сердце затрепетало от надежды, на что оно не имело абсолютно никакого права.
Я отодвинулся назад ровно настолько, чтобы посмотреть в эти большие карие глаза, и она тяжело сглотнула.
— Если это возможно, то да, — согласилась она тихим голосом.
— Что, если я просто никогда не отпущу тебя? — Предложил я. — Твоя семья может продолжать верить, что ты моя пленница, но на самом деле ты будешь моей…
— Что? — спросила она, требуя закончить это предложение.
— Моей Слоан, — страстно выдохнул я. — Мы можем просто быть вместе. Здесь, в городе, ты можешь выбрать любое из наших владений, которое захочешь сделать нашим домом.
— Твоя семья никогда этого не примет, — ответила она. — Даже если моя перестанет пытаться меня спасти.
— Итак, мы покидаем город, — предложил я, и почувствовав тепло ее тела, я понял, что готов пожертвовать что угодно, лишь бы мне никогда не пришлось отпускать ее. — Вращай глобус и выбирай пункт назначения. Северный полюс, пустыня Сахара, мне все равно. Если ты там, то я тоже хочу быть там.
— Звучит как рай, — медленно призналась она, проводя пальцами по моему лицу.
— Больше похоже на ад, ведь я буду рядом с тобой, — напомнил я ей. — Но я бы построил для тебя дворец, окруженный огнем и серой, если бы ты действительно пришла.
— Я бы пришла, — выдохнула она.
И хотя это ничего не значило, даже несмотря на то, что у нас не было ни плана, ни способа даже попытаться сделать эту невозможную вещь, я не мог не почувствовать прилив облегчения от ее слов. Потому что, когда я поспорил со своими братьями, что смогу заставить ее полюбить меня, я ни разу не подумал, что тоже могу влюбиться. И теперь, когда она у меня была, я знал, что пути назад нет.
Если меня разрезать, то ее имя будет выжжено прямо на почерневшем куске моего сердца. И хотя в этом не было ничего особенного, я все равно с радостью вырезал бы его и положил к ее ногам. Потому что если в этом мире и осталось что-то, что я хотел сделать в своей жизни, так это поклоняться алтарю этой богини.
Маунтиндейл находился в трех часах езды от залива Грешников и был почти идеальным местом, чтобы приехать и спрятаться, если вы занимаетесь похищением людей. Город был центральным, но бесчисленные хижины и поместья стояли в горах, и их владельцы регулярно приезжали и уезжали. Это было достаточно маленькое место, чтобы люди могли заметить незнакомцев, но мы не были редким явлением, чтобы привлекать слишком много внимания. Многие люди приезжали сюда на выходные и романтические каникулы в снегу.
Конечно, я не выглядел, как будто я в романтическом отпуске с моим избитым лицом и хмурым взглядом, достаточно глубоким, чтобы зарыть в нем сокровище.
Прошлой ночью Ромеро совершили первую ошибку. Рокко показал свое лицо в восточных доках и устроил большой скандал, привлекая внимание федерального правительства. Не то чтобы полицейские действительно появились. Они кружили поблизости, но не пытались вмешаться, пока не узнали, что он ушел; даже правоохранительные органы знали, как танцевать танго с семьями, правившими этим городом.
Он привязал парня к транспортному контейнеру и начал нацеливать на него фейерверки, как будто это был парад Четвертого июля.
Все говорили об этом, и полгорода видели фейерверки, освещающие ночное небо. Проклятая театральность продолжалась почти два часа, пока Рокко не добрался до сути того, что, черт возьми, его беспокоило, а я за это время добрался до доков.
Я заметил его машину, — ту самую, черт возьми, на которой он украл мою невесту, — припаркованную прямо на краю пристани. Все в заливе Грешников знали, что нужно держаться подальше от срывов Рокко Ромеро, так что это место было заброшено.
Я припарковался в тени и стал ждать. И вскоре главный ублюдок неторопливо вышел из доков со своим сраным братом Энцо рядом. Они оба смеялись, как пара гребаных сумасшедших, и почти не обращали внимания на то, что их окружало, прыгнув в свою машину.
Более того, они, должно быть, торопились вернуться в этот город, потому что выехали на шоссе и выбрали прямой путь сюда. Если они и владели недвижимостью здесь, то ее точно не было в списке, который я взял у бухгалтера. Что означало, что это хорошо охраняемый секрет. И идеальное место, чтобы спрятать Принцессу Калабрези.
Я не верил в удачу. Я делал все сам. И я был чертовски уверен, что они приведут меня прямо к моей невесте.
Я иду, Слоан. Скоро я верну тебя в свои объятия.
Мне удалось проследить за ними до города, но потом я потерял их на светофоре. Но это было ещё лучше. Я не мог преследовать их до входной двери, чтобы они не заметили, но я, черт возьми, знал, что затянул сеть.
Они были где-то здесь. Я практически чувствовал их запах на ветру.
Снег еще не выпал, и все, что от него осталось, — это большие белые кучи, сваленные на обочине дороги.
От свежего утреннего воздуха порезы на моем лице защипало, и я тихо выругался. Ромеро заплатят за все, что они со мной сделали. Они даже забрали у меня Коко, и я понятия не имел, что теперь стало с этим свирепым маленьким псом. И если они действительно думали, что эта небольшая демонстрация в другом их доме оттолкнет меня, то они серьезно заблуждались. Единственное, что могло удержать меня от моей судьбы, — это смерть. И даже тогда я изо всех сил буду стараться преследовать их из могилы.
Они пожалеют, что оставили меня в живых.
Прошлую ночь я провел в мотеле на окраине города, оплачивая все наличными, и мало разговаривал с парнем, который им управлял. У него не было нужной мне информации. Но у кого-то должна быть.
