Прекрасный каратель (ЛП)

Он схватил меня за плечи, и Коко яростно зарычала, спрыгнув с кровати и вцепившись в его штанину в отчаянной попытке спасти меня.
Ройс тайно обучал меня самообороне последние четыре года, но я не осмелюсь поднять руку на отца. Даже если бы я могла дать отпор ему физически, я ничего не могу сделать с его ментальным давлением на меня.
— Я не выйду за него замуж, — прошипела я, и глаза папы стали смертельно темными. Он сжал меня крепче, его пальцы царапали мои руки, пока он тряс меня.
— Без Николи у этой семьи нет будущего. Я готовил его пойти по моим стопам четырнадцать лет! Ты знаешь, что мне нужен человек, которому я могу доверять, чтобы унаследовать мой титул, когда я умру. Твой муж не может быть кем угодно, это должен быть правильный мужчина. Это должен быть он .
— Но..
— Но ничего! — отрезал он. — Без этого брака, чтобы обеспечить наследников для нашей семьи, Ромеро захватят город. Это то, что ты хочешь? Эти грязные ублюдки, которые оставили тебя полумертвой в машине, чтобы забрать у нас все?
Ужас пробежал по моим венам, и я отчаянно затрясла головой, когда на меня нахлынуло воспоминание о том дне. О Рокко Ромеро, прижимающем меня к земле, его грубые руки сжимающие мою шею.
Я очнулась в больнице, задаваясь вопросом, почему я была жива. Это все еще преследовало меня по сей день. Он был моим кошмаром. Мой единственный настоящий страх. И я никогда не преодолею его.
— Нет, папа, — сказала я, почувствовав, что по моим щекам текут слезы.
— Ты будешь благодарна за жизнь, которую предлагает тебе Николи. Он прекрасный человек и будет относиться к тебе с уважением. Ты ни в чем не будешь нуждаться, что еще может дать отец своей дочери, кроме этого?
Выбор.
Я молча смотрела на него, не в силах поверить, что цепи так быстро стянулись вокруг меня. И они были более нерушимыми, чем прежде.
Я видела, как моя жизнь простирается передо мной. Стать женой человека, которого мой отец создал по своему образу и подобию. Родить ему детей. Ожидается, что эти дети будут заперты в клетке и в этой жизни. И цикл никогда не закончится. Женщины Калабрези будут навечно связаны, навеки заперты в клетке.
Мое дыхание участилось, и папа схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него снизу вверх.
— Ты нужна мне, Слоан. Ты хорошая девушка. Теперь будь такой для семьи. Мы хотим, чтобы ты была такой. У всех нас есть роль, это твоя.
Коко перестала дергать его за ногу, бой вышел из него в то же время, что и из меня. Папа отпустил меня, и я опустилась на край кровати, а мой маленький щенок запрыгнул ко мне на колени и стал лизать мои руки.
— Свадьба через месяц. Это уже организовано. Тебе не нужно ничего делать, кроме как хорошо выглядеть в этот день.
Папа закрыл дверь, и мне показалось, что его кулак сжал мое сердце.
Это уже было организовано. Я была всего лишь пешкой на шахматной доске, которую поставили на место.
Я уставилась на сломанную SIM-карту, задаваясь вопросом, смогу ли я когда-нибудь снова связаться со своими друзьями. У меня по-прежнему не было социальных сетей, и навряд ли я когда-нибудь получу еще один телефон, мне его не разрешат. Коко уткнулся в меня носом, а мои слезы закапали на его шелковистый белый мех.
Я ненавидела то, что чувствовала, что сдаюсь. Потому что не было сил, чтобы сражаться. Папа уже занял мой мир и заставил меня сдаться.
Я думала убежать, но куда мне идти? Как мне выбраться из города, полного Калабрези и Ромеро?
В дверь раздался тихий стук, и я вытерла слезы.
— Войдите, — позвала я, ожидая слугу с чаем, но обнаружила Николи, входящего в мою комнату, его широкие плечи были почти такими же широкими, как и дверь.
Он нахмурился, взглянув на мой жалкий вид. — Это было не совсем так, как я хотел, чтобы все прошло.
— Прости, что задела твою гордость, — глухо сказала я. — Но я не ожидала, что меня продадут, как движимое имущество, как только я вернусь домой.
Николи вздохнул, подойдя ближе, и Коко низко зарычал.
— Я бы никогда не купил тебя, — серьезно сказал он. — Но я не дурак. Я знаю, что это своего рода сделка. Твой отец хочет, чтобы я однажды занял его место, и, честно говоря, Слоан, тебе будет лучше в моей компании, чем с кем-то другим, кого твой отец может выбрать.
 
Мое горло пересохло, когда я посмотрела на него.
— Значит, ты ничего не получаешь от этого? — спросила я сухо.
Кроме империи, которая должна была принадлежать мне.
— Я этого не говорил. Я восхищался тобой всю свою жизнь. Ты прекрасна, страстна, и твое сердце такое большое, что в нем может поместиться целый мир, и еще останется место.
Я нахмурилась, ошеломленная сладостью его слов.
Он подошел ближе, взглянув на дверь, зная, что ему не следует оставаться со мной наедине. Отец скорее умрет, чем позволит кому-либо поднять руку на свою дочь. Но я уже бросила вызов этому правилу в Италии, и часть меня хотела бросить вызов ему снова сейчас.
— Мы оба знаем этот мир, — мягко сказал Николи. — Ты не думаешь, что мы могли бы справиться с этим вместе?
Я посмотрела на него, когда он остановился передо мной, так близко, что я могла почувствовать его тонкий запах одеколона и общий запах силы, исходящий от него волнами. Но под всем этим я уловила запах улицы того мальчика, которого знала. Тот, с которым я играла и которого обожала.
Он взял меня за руку, помогая подняться на ноги, и мое сердце забилось, когда я посмотрела в его знакомые глаза. Мне не хотелось смотреть куда-то еще, кроме как туда, пытаясь поймать ту часть его, которую я так хорошо знала. Но я не могла долго удерживать его.
— Ты уже не тот мальчик, которого я когда-то знала, — выдохнула я, и его брови нахмурились.
Он опустил голову, переплетая наши пальцы и пробуждая безрассудную часть меня. Мы шли против моего отца. Он нагло прикоснулся ко мне при распахнутой двери, и это было так опьяняюще, что хотелось отдаться этому чувству целиком.
— Я все еще здесь, — пообещал он, опустив голову, его глаза горели желанием и остановились на моих губах.
Поцелуй с ним был бы грехом. Но ведь мы были в заливе Грешников…
Я приподнялась на цыпочках, надеясь на искру, которая могла бы сделать это лучше, намек на страсть в нашем будущем.
Этот мужчина передо мной собирался стать моим мужем, и не было никакого выхода. Я любила его когда-то мальчиком, возможно я могла бы полюбить его и как мужчину.
Наши губы соприкоснулись, и трепет от его дерзости подстегнул меня, мой рот открылся для его языка. Он подавил стон, его рука обвила меня и прижала к своей твердой груди. Его сердце яростно колотилось, и какая-то часть меня начала надеяться, что у нас действительно есть шанс.
Коко сердито тявкнула, и я, наконец, отстранилась, чувствуя жар во всем теле.
— Я не могу представить себе более подходящую невесту, Слоан, — хрипло сказал Николи. — Мы созданы друг для друга, и я клянусь оберегать тебя. Всегда.
Я нахмурилась, когда он прошёл через комнату. Я не хотела быть в безопасности. Безопасный был синонимом ограниченного.
Он поставил коробку с кольцом на мою тумбочку, прежде чем вернуться к двери.
— Я остаюсь на ужин, — сказал он. — Если ты хочешь познакомиться сегодня ночью, я буду ждать тебя. В любом случае, мы поженимся к концу месяца, Слоан. Так что давайте попробуем, может это сработает.
Моя голова закружилась и я села на кровать, глядя ему вслед с болью в душе. Николи, может быть, и не выбрал меня, но было ясно, что он хочет меня. И, может быть, вселенная была бы добра. Может быть, ему было бы достаточно. Но безрассудная девушка, которую он разбудил во мне, все еще не спала. И я еще не была уверена, будет ли его когда-нибудь достаточно для нее.
Прости меня, Отец, ибо я собираюсь согрешить.