Прекрасный каратель (ЛП)

— Проверь, все ли мертвы, Рокко, — до моих ушей донесся холодный голос, и ботинки медленно застучали. — Прикончи любого, кто еще дергается.
Я потянулась вперед, насколько могла, мои пальцы цеплялись за пистолет Ройса. Он все еще был в его руках, и я была уверена, что смогу дотянуться до него.
Я проглотила всхлип страха, когда снова раздались шаги. Запах дыма становился невыносимым, и толстый шлейф клубился по машине.
Я боролась с желанием закашляться, когда мои пальцы коснулись пистолета, и я отчаянно сжала его.
Я была мертва. Я знала это. Но я бы пошла драться. Я бы убрала нескольких ублюдков, которые это сделали. Я никогда в жизни не стреляла из ружья, но, черт возьми, я бы разобралась. Мне просто нужно было несколько секунд.
Мой ремень безопасности отстегнулся, и я свалилась с сиденья, задыхаясь от ужаса, с приглушенным стуком приземлившись на тело Серхио.
Кто-то с грубой силой дернул за ручку двери, но искореженный металл не позволил ей полностью открыться.
Я карабкаюсь и держу пистолет, мои пальцы сильно трясутся, когда я нажимаю на курок.
Я упала на задницу, как только парень распахнул дверь. Дыхание застряло в моих легких, когда я подняла пистолет, мои руки дрожали как сумасшедшие, мой язык был мокрым от крови.
Моя жизнь не пронеслась перед глазами, я не увидела яркого света в конце тоннеля. Все, о чем я могла думать, было одно слово.
Впустую .
Я потратила впустую свою жизнь. Я никогда по-настоящему не жила в течение своих коротких шестнадцати лет в этом мире.
Я ждала, чтобы увидеть его лицо, чтобы нажать на курок. Я бы считала эти последние секунды. Я бы позволила ему посмотреть мне в глаза. Покажи ему, кто его убил. Слоан Калабрези. Девушка, которая могла бы стать кем-то, если бы только перестала слушать, что ей говорят делать все остальные.
Он присел на корточки с поднятым пистолетом, и наши взгляды встретились. Мой палец дернулся на спусковом крючке, и его тоже. По крайней мере, один из нас должен был быть мертв, но мы просто замерли, уставившись друг на друга так, словно это что-то значило. Но мой разум не работал, чтобы сказать мне, что.
Его глаза превратились в две чернильные лужицы с серебряными крапинками, щетина на подбородке была такой же черной, как смола, как волосы, взметнувшиеся над его головой. Черты его лица были резкими, безжалостными, ошеломляющими. Его рот был сжат в жесткую линию, и в глубине его глаз меня ждала моя смерть. Хуже всего было то, что я знала, кто он такой. Рокко Ромеро. Старший сын Мартелло Ромеро, короля преступного мира и несшего ужас.
Он был мной наоборот. Принц империи. Единственная разница заключалась в том, что женщины не наследуют. Он был его порочным отцом в процессе становления. Человек, убивавший наших людей на улицах, оставивший за собой след страха. Его семья была причиной того, что Порт Дьявола получил прозвище Залив Грешников. Но я не собиралась бояться в свои последние секунды на Земле. Вместо этого я бы убила одного из своих заклятых врагов.
— Il sole sorgerà domani, — прошипела я ему девиз моей семьи, сильно нажимая на курок.
Перевод: Солнце снова взойдет.
Рокко даже не вздрогнул, он ухмыльнулся. И это была самая холодная, самая смертельная улыбка, которую я когда-либо видела.
— Предохранитель, принцесса. Разве Джузеппе Калабрези не учил свою маленькую девочку, как защитить себя? — усмехнулся он, а затем выхватил у меня пистолет, когда ужас пронзил мою душу.
Я отказывалась сдаваться, хватаясь за все, что могла использовать в качестве оружия. Мои пальцы задели мой телефон, и я ударила его в висок, задыхаясь от напряжения.
Его рука мгновенно сомкнулась вокруг моего горла, и он толкнул меня вниз, чтобы положить на безжизненное тело Серхио. Я вцепилась в его руку, ужас охватил мое сердце, когда он поднялся надо мной. Его тело давило на мое всем весом голых мышц, и паника захлестнула меня. Я была маленькой, ничто по сравнению с этим зверем-человеком. И без оружия, без ничего он сделал со мной то, что мужчины делали со мной всю мою жизнь. Раздавил меня под собой.
 
Я не сводила с него глаз, не отводила взгляда, решив, что он не увидит во мне и толики страха, что бы ни думало об этом мое дико бьющееся сердце. Я вспомнила последние слова мамы, сказанные мне много лет назад, единственный намек на то, что она собиралась покончить с собой.
Смерть — самая настоящая свобода в мире, mio caro.
Перевод: моя дорогая.
— Спи, — прошептал Рокко, когда темнота заволокла меня и зазвенела предупредительными сигналами в моей голове.
Я презирала, насколько красив мой убийца, и выплюнула в него проклятие на последнем глотке воздуха в легких. Затем дьявол погрузил меня в самый темный сон, который я когда-либо знала. И это точно была смерть.
ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ
Я стояла на крыльце величественного особняка, в котором выросла, на окраине города. Отвесные белые стены простирались надо мной, колонны по обе стороны от меня казались ещё больше, чем раньше. Снежинки каскадом падали на газон, бесшумно кружась и танцуя в воздухе. Ветер доносил до западного причала крики чаек и крики рыбаков, приносящих утренний улов. Это было не единственное, что у них было на борту. Мужчины там заработали большую часть своих денег на контрабанде товаров для моей семьи.
Мой маленький белый шпиц, Коко, был спрятан подмышкой, пока я стояла там, колеблясь. Водитель поставил мои сумки у двери, и я отпустила его. Я прожила четыре года в Италии без носильщика и не хотела возвращаться к старым привычкам. Возможно, со мной была послана целая команда, чтобы удовлетворить все мои потребности, но я хотела испытать реальный мир. И поскольку они находились под моим командованием и находились в тысяче миль от моего отца, мне удалось получить немного больше свободы, чем я надеялась.
Итак, впервые за четыре года я оказалась дома. Я не оглядывалась назад, когда покидала это место. Не хотела оглядываться назад. Я была здесь заключенной, и возвращение было похоже на то, чтобы снова надеть кандалы. Буквально вчера я рыдала в объятиях своих друзей, пока мы пили вино и смотрели на закат на балконе моей квартиры. Это разбило мне сердце, я не была готова оставить их. Но в глубине души я знала, что мой папа рано или поздно натянет поводок. У меня было то, что он хотел. Блестящая классическая степень. Еще один золотой значок для моего лацкана.
Я все еще колебалась за дверью, откладывая неизбежно.е. Я любила своего папу, потому что он был из плоти и крови, но я не могла сказать, что скучала по нему. Я боялась вернуться в его жизнь и позволить ему снова заковать меня в цепи.
Коко лизнула мою руку, извиваясь, пытаясь спуститься. По крайней мере, он не боялся быть здесь. Но он еще не встречался с моим отцом. Я подобрала маленького щенка в приюте для животных после того, как вызвалась туда с одним из моих друзей. С тех пор он был моим постоянным компаньоном, и я была рада хотя бы тому, что смогла привести с собой домой одного друга.
Я выпрямила спину, вздернула подбородок и ухватилась за то, что сказала мне моя подруга Марина перед отъездом из Италии.
Вы тот, кем вы выбираете быть.
Поэтому я выбираю это: я не заключенная.
Я вставила ключ в замок, распахнул дверь и обнаружила двух телохранителей, стоящих по бокам дверного проема. Я поздоровалась, но они ничего не сказали, и я вздохнула, скучая по Ройсу. Я настояла, чтобы он поехал домой, несмотря на то, что он подъехал на другой машине прямо к дому моей семьи, чтобы убедиться, что я добралась сюда. Парень не спал сутки, а у папы стояло десять человек у ворот. Когда я была в крепости Калабрези, я не была в опасности. Учитывая операцию на сердце, которую он перенес после нападения на Ромеро, я решила, что в эти дни он должен отдыхать как можно больше. Было чудом, что он вообще остался на своей работе. Но в глубине души я знала, что он чувствовал себя виноватым за то, что произошло в тот день. Оставаясь, он пытался загладить свою вину передо мной.