Тесселис (СИ)

— Лекарем, лекарем. Сидха твоя разлюбезная, племянница нашего капитана. Лет ей за сотню, кстати, — буркнул мастер. — Иди уже, да побыстрее!
Ну я и пошёл за светящимся огоньком, который повёл меня через коридор. И очень помог, кстати говоря — разные джентльмены и дамы, изобретательно (и не очень) ругаясь, сновали по коридорам Вагуса Сумбонта. Джентльменов было всё же больше, часто с поклажей, но огонёк мастера Крепа их “притормаживал”. А то снесли бы меня к потусторонним демонам, всякими коробками, деталями обшивки и прочим грузом! Да и в смысле попадания к лекарю помог: перед резными дверями был не один и не два ожидающий. Видимо, авральная подготовка к отлёту обошлась не без травм.
Так вот, я с ожидающими поздоровался и поинтересовался, какова очерёдность приёма, какое место в очереди ожидающих мне занять.
А в ответ — тишина. И на меня почти не смотрели, а смотрели на огонёк. И через полминуты, окинув меня взглядом, пузатый цверг у двери озвучил:
— Наш новый механик, помощник Разслшшиха? — уточнил этот толстый джентльмен сквозь бороду.
— Да…
— Иди первым, — под одобрительное гудение остальных ожидающих заключил он. — В вашем хозяйстве всё должно быть у-у-ух! — продемонстрировал он огромный кулак.
Я подумал, а не поотнекиваться ли мне, но решил не тратить время присутствующих. Резоны, которые озвучил пузатый цверг и поддержали прочие — резонны. А ломаться, как неопытная девица из любовного романа, отнимать время ожидающих, подчас кровящих из-под повязок — глупо и даже непорядочно. Так что кивнул я, поблагодарил присутствующих, и вошёл в лазарет судна. Благо, исцелённый из-за двери только-только вышел.
  
9. Домовой дед
 
За столом в относительно небольшом помещении меня встретила макушка. Рыжая, склонённая над столом с кучей бумаг. Само помещение было относительно небольшим: приёмная, как я понимаю, да и узкая кушетка на это указывала. А за спиной склонившейся над столом макушки были широкие двери: видио сам лазарет, с койками для больных и прочим, медицинским.
Макушка строчила в бумагах стилусом и, не отрываясь от строчения, озвучила высоким женским голосом:
— Раздевайся!
— А зачем? — аккуратно поинтересовался я.
— А от тебя магией разит… А ты кто? — наконец, подняла глаза макушка, и я…
Ну не то, чтобы убежал. Но ОЧЕНЬ удивился в первую секунду и не сказать, чтобы приятно. Ну, сидха и сидха, это и без того было понятно. Вот только в эту самую, первую секунду у меня была твёрдая уверенность, что на меня смотрит Бран Домуэн, сидха, с мобиля которой начались мои неприятности. Ну, не совсем с них, и к самой Бран у меня претензий-то, по чести, быть не могло. Скорее благодарность, но всё же — мягко говоря, не самое приятное знакомство. Это не говоря о том, что по той же чести эта сидха могла с меня что-то потребовать. Не по закону — по закону она от претензий отказалась. А по чести и приличиям: она меня не раздавила мобилем, как раз отказалась от компенсаций перед судом… Ну, в общем, если быть откровенным с собой, то я ей задолжал по-крупному. Ну, если она с меня потребует долг. Не потребует — значит, и не должен, но в первый момент мне показалось, что Бран меня нашла и сейчас как раз и будет “требовать”. Ну и ничего хорошего на тему этих теоретических требований почему-то в голову не приходило. Правда, через секунду до меня дошло, что передо мной не Бран, а Дун… вот не запомнил заковыристое родовое имя, но не Домуэн точно.
Да и не очень она похожа: явно моложе, да и черты лица другие. Точнее — похожа, но как сидха на сидху, ну и цвет волос-глаз-кожи похож. А так — явно другая разумная, да и не родственница даже, скорее всего.
Но вот мастер Креп точно глупости говорит! Что, мол, сидхи у меня “разлюбезные”, да и “сидхофилом” меня величает, если не сказать “обзывает”. А я их скорее… ну, опасаюсь. Не боюсь, конечно, но жду в первую очередь гадостей всяких и неприятностей, да и смотрят они, сидхи эти, заносчиво и обидно… Хотя вот данная конкретная сидха Дун — нормально смотрела, с интересом, слегка свысока, но именно “слегка”, а не как на говорящее насекомое. Но ожидание ответа на её лице читалась всё отчетливее, так что я решил перестать метаться мыслями и ответить.
 
— Фиктор Хуманум, мистресс, — склонил я голову, назвав по примеру полисмена Смита. — Механик и помощник почтенного Котельного Мастера.
— Не мистресс, а, ичар Дун Меддагунай, — поправила меня и представилась лекарь. — Что у тебя? И снять твои железки и кожу надо будет: я за ними ничего не чувствую, — пояснила она.
— А у меня только рука…
— Ну-ка… ерунда какая! — с возмущением уставилась она на меня.
— Не “ерунда”, а препятствие в подготовке Вагус Сумбонта… — обстоятельно было начал я.
— Да ну, и почему меня окружают одни зануды?! — поинтересовалась она, почему-то, у потолка. — На, смажешь! И ступай.
С этими словами из стеллажа вылетала небольшая баночка и замерла напротив меня, удерживаемая и перемещённая мистическим проявлением. Я баночку и взял, думая уже откланяться — ну за дверями ждали разумные, с травмами более значимыми, чем синяк на руке.
— Если будут такие же “препятствия в подготовке”, — вдруг ехидно произнесла сидха, — просто пришли гоблина или попроси Кузьмича. Бальзам или мазь дам.
— Благодарю, — кивнул я. — А Кузмыч…
— Кузьмич. Не знаешь? — на что я помотал головой. — Ну узнаешь ещё, Фиктор Хуманум. Всё, ступай, — сделала она такой жест, как будто я руками цеплялся и кричал, всё никак не покидая лазарет.
Огонёк от мастера Крепа уже развеялся, так что я шёл обратно осторожно. Расступаться передо мной занятые джентельмены, не очень джентльмены и совсем не джентльмены не спешили. Ну а коридор Сумбонта хоть и просторен, но не тогда, когда по нему одновременно тащат здоровенный кусок обшивки, какие-то здоровенные коробки и даже электропушку, сияющую голубоватым светом обмоток, даже будучи тащимой на носилках. В общем, суета была та ещё, времени подумать особо не было, приходилось постоянно осматриваться, чтобы вдобавок к синяку на руке не получить какую-нибудь травму “посерьёзнее”.
Так и двигался до коридора в Котельную, где никто не сновал. К счастью — дорогу запомнил. Дошёл, расслабился…
— Задница!!! — испуганно выругался я.
Дело неправильное, недостойное и неприличное, но не выругаться бы не смог бы и наш преподаватель риторики и изящного словосложения! Хотя он, судя по наблюдениям, мог выругаться так, что грузчики и работники мануфактур со стыдом бы зареклись сквернословить из-за скудности и слабости своей ругани.
В общем, причина выругаться у меня была, весомая и в некоторой степени оправдывающая недостойное поведение (как и отсутствие слушателей, но для джентльмена это не оправдание!). Доска пола под моей ногой просто… исчезла, как не было её. А я, с пузырьком мази в руках, непременно бы разбил бы себе лицо о палубу. Но трактаторы, как оказалось, не только “повторяют жесты”, нанося мне побои. Но и реагируют на желание, в данном случае — не топать обратно в лазарет, орошая Вагус Сумбонт кровью из разбитого носа, возможно — рта или даже хуже. Так вот, эти манипуляторы дёрнулись молнией, изогнулись, удержав моё тело, ну и крепящееся к нему лицо, от встречи с палубой.
В общем, показали свою несомненную полезность, даже помогая подняться. Хотя, если разобраться, я сам себе помог: трактаторы просто выполняли мою волю, а если без поэтичности — принимали сигналы разума к исполнению, как и части моего тела. Другое дело, что разумом я не осознавал их как подвластную часть себя, если только специально об этом не думал. И реагировали они на неосознанные порывы. С ударом в руку — неудачно, а вот с текущим падением — очень удачно.