Парс Фортуны

Девушка оказалась умелым водителем. Она не вцеплялась в руль, как некоторые мои знакомые девушки, сидела расслабленно и свободно. Казалось, что с машиной она управляется играючи, а ситуации на дороге её только забавляют. Возможно, не обошлось без магии, но ехать с ней было неожиданно приятно. К тому же Нина включила любимый мною джаз, что избавило нас от необходимости вести дорóгой разговор.
  
Мы прибыли одновременно с курьером из ресторана. На всякий случай я заказал несколько видов салатов, фаршированную щуку, жареных кальмаров, устрицы, какие-то морепродукты в кляре, тирамису, медовик и наполеон, а также несколько осетинских пирогов, свежевыжатые соки, колу, пару лимонов и бутылку каберне.
Увидев этот набор, бабушка и Нина уставились на меня с одинаковым недоумением. Но я сделал вид, что не замечаю их странных взглядов, расплатился с курьером, оставив ему щедрые чаевые, и нежно обнял бабулю.
В доме приятно пахло пирожками, которые всё же успела испечь моя милая родственница. Бабушка светилась от счастья. Она попеременно улыбалась то мне, то Нине, радуясь то ли её скромному одеянию, то ли появлению в доме вместе со мной.
Мы все вместе накрыли на стол. Переходить сразу же к делу было как-то не с руки, а потому полчаса мы просто ели, беседуя о разных пустяках. Я учил Нину правильно есть устрицы. Бабушка, которая от них решительно отказалась, поглядывала на нас с нежностью.
Наконец-то я решил, что время пришло.
– Бабуль, тут такое дело, – начал я, опуская глаза и вновь их поднимая, – мы с Ниной пришли спросить тебя о некоторых вещах.
Бабушка спокойно, с каким-то странным выражением смотрела на меня. Суетливость её движений куда-то пропала, мне даже показалось, что она немного изменилась внешне. Ох уж это разыгравшееся воображение. Поскольку ни Нина, ни бабуля не произнесли ни слова, мне пришлось продолжать:
– Скажи, зачем ты водила меня в детстве к Агриппине Тихоновне?
– Что же, я знала, что рано или поздно ты появишься здесь с этим вопросом. Скорее, я удивлена, что так поздно, – вздохнула моя родственница. – И я знала, на что иду, отправляя тебя к Ниночке.
Девушка потупила глаза, я же, напротив, смотрел на бабушку не отрываясь:
– Так зачем же?
– Если ты задаёшь этот вопрос, ты уже знаешь ответ.
– Догадываюсь. У меня была сила, которую ты решила убрать?
– Серёжа, силу убрать нельзя.
– Что же тогда?
– Я хотела тебе спокойной жизни. Неужели ты совсем ничего не помнишь? В детстве ты постоянно беседовал с призраками, открывал двери в параллельные пространства. Ты всем об этом рассказывал. Воспитателям в детском саду, бабушкам на лавочке. Мы объясняли окружающим, что у тебя богатое воображение, но многие, несмотря на это, считали тебя сумасшедшим. Шушукались за спиной. Родители запрещали деткам играть с тобой, опасаясь, как бы чего не вышло.
Я закрыл лицо руками. Так вот откуда это чувство из детства, что, открыв дверь в любой подъезд, я могу попасть в иной мир. Любую дверь, даже выдуманную. Это не детское воображение, не мечты, даже не метафоры. Так и было.
– Агриппина просто сковала силу в тебе. До поры до времени. Но она всё время дремала внутри. Разве не замечал? Ты считал случайностью своё везение? Не обращал внимания, как изменялись в лице люди, когда ты слово в слово повторял им их мысли?
Бывало, бывало. Я-то (глупец!) думал, что великолепно разбираюсь в психологии.
– Но откуда в нашем роду сила?
Бабушка едва заметно улыбнулась.
– А ты думал, мы с Агриппиной почему дружим?
– Так ты… Ты, – я запнулся, – тоже? Тоже обладаешь силой?
– Конечно. Хотя и не такой, как ты. Ты первый за много поколений, в котором способности проявились так ярко. Настолько, что мы просто не знали, что и делать с тобой в детстве. Тогда сковать силу казалось верным решением.
– Значит, – мысли мои скакали, я не мог сосредоточиться на важном, – ты тоже видела Блонди?
– Эту милую девочку? Ниночка, как она?
– Да почему вы все зовёте её милой девочкой, нашей девочкой? Почему она сказала мне, что только я говорил с ней, как с равной?
Нина и бабушка снова уставились на меня с одинаковым удивлением.
– Потому что Блонди – ребёнок. Девочка шести лет, – пояснила обескураженная Нина. – Точнее, она погибла, стала привидением, будучи малышкой.
  
Глава 32
 
Ситуация проясняется
 
Блонди – ребёнок! Конечно! Отсюда и капризы, и покровительственный тон Нины, снисхождение к шалостям призрака. И первый бунт ребёнка против взрослых. А я гадал, что за странные у них отношения. Вообразил себе красивую девушку, тонкий стан, прелестное личико. Интересно, теперь я буду видеть Блонди в образе ребёнка?
– С ней сложно, но она давно член семьи, – продолжала Нина, словно отвечая на мои мысли. – Блонди решила остаться с нами, согласилась помогать в обмен на помощь с обучением. И она многому научилась. Но опыт, полученный бестелесно, не равен опыту взрослеющего человека. Хотя призрак и учится на Земле уже несколько поколений, ему очень не хватает социальной адаптации. Её общение ограничено нашей семьёй.
– Ниночка, но как же ты не поняла, что у Сергея есть способности, если он видит Блонди? – удивилась бабушка.
– Дело в том, – тут мы с ведьмой переглянулись, – что ваш внук попал в сложную ситуацию.
Я заёрзал под строгим взглядом бабули.
– И ничего не сказал мне?
– Волновать не хотел! – отрезал я.
– Я думала, что способность видеть призрака – часть воздействия на Сергея, – пояснила Нина.
Пришлось рассказать всё с самого начала, ничего не утаивая. Но теперь, когда я знал, что бабушка обладает силой, а главное, знал то, что она сделала со мной, я уже не боялся её расстроить. Более того, рассчитывал на её помощь. Но кто она на самом деле? Что умеет? Применяла ли свою силу раньше? Применяет ли сейчас?
Бабуля слушала внимательно. Взгляд её стал цепким, она словно сбросила десяток лет. Иногда останавливала нас, спокойно уточняя подробности. Мы же с Ниной, проговаривая вслух происходившее с нами, находили всё больше подтверждений того, что моя сила хотя и была заморожена, но порой выплёскивалась наружу.
Когда я первый раз пришёл к Нине, она не просто так не смогла прочитать меня. Это было следствием естественной защиты. Мои способности хранили меня, но я до поры до времени не мог ими управлять. Тогда ведьма решила, что я вру ей, напрашиваясь на более близкое знакомство. И только звонок Ирины позволил Нине увидеть, что я говорю правду.
– Дети мои, вы понимаете, что это значит? – обвела нас торжествующим взглядом бабуля.
– Что сила Сергея больше моей? – недовольно буркнула Нина.
– Ответ неверный, Ниночка. Сила Сергея куда значительнее, чем сила Ирины. Её ты пробила сразу, как только она позвонила. И только благодаря этому сумела прочитать их связь с Серёжей.
– Тогда как Ирина подчинила меня себе? – с досадой спросил я.
Мне казалось, что бабушку ослепляет любовь ко мне. Скорее всего, она преувеличивает.
– А подчинила ли? – хитро прищурилась бабушка. – Ты же не знаешь, как именно должно было подействовать на тебя её колдовство. Насколько я понимаю, ты мог ей сопротивляться.
– Она воздействовала на меня невыносимой болью.
– Мне почему-то кажется, что всё должно было быть иначе. Агриппина мне рассказывала про обряды подчинения. Жертва там становится сродни зомби, ничего не соображает. Боготворит своих повелителей и слушается беспрекословно. Почему вы вообще мне всё это сразу не рассказали? – снова возмутилась бабушка.
– А почему ты мне ничего не рассказала? О том, что со мной сделала? – я слегка повысил голос.
  
– Мне кажется, твоя бабушка может быть права. Знай я сразу, что в тебе дремлет сила, я бы всё оценивала иначе, – поспешно вмешалась Нина. Было видно, что ей очень не хотелось, чтобы мы ссорились.
Я снова погрузился в воспоминания. Действительно, поначалу действие тату было сильнее. Ирина казалась мне неотразимой, желанной, манящей. Хотелось служить ей, в голове мелькало слово «госпожа». Но постепенно я всё больше мог этому сопротивляться. По крайней мере, обворожительной и желанной бывшая мне перестала казаться уже на второй день. Она воздействовала на меня исключительно через боль. В словах бабушки был резон.