Мастер печали

– Гляди. – Крэг указал на другое дерево, в нескольких футах слева от себя. – Здесь в стволе какой-то металл. Кажется, медь.
Аннев подошел к дереву.
– Да, медь и… железо.
– Еще и золото! – воскликнул Крэг. Он ухватил пальцами тонкую блестящую полоску, воткнутую в выступающий из земли корень, и принялся дергать, пока не вытащил. Осмотрев металлическую пластину, он протянул ее Анневу.
  
– Ничего не понимаю, – произнес тот.
За этот кусочек металла можно было бы выручить целое солнце и несколько лучиков в придачу. А еще он был острым – и вполне мог бы сгодиться в качестве ножа.
– Я тоже.
Крэг провел пальцем по куску плоти, прилипшему к коре.
– Какая странная загадка. И скверная.
Он сделал несколько шагов по тропе, но остановился и, прокашлявшись, произнес:
– Пошли, парень. – Казалось, уверенность, с которой он держался еще несколько секунд назад, внезапно оставила его. – Этот след приведет нас к ответам.
Аннев сунул золотую пластину в карман. Впереди поперек тропы лежала сосна. Когда они подошли ближе, стало ясно, что дерево упало уже давно: кора почти везде отслоилась, а земля рядом со стволом была устлана сухими иглами.
Они обошли дерево и приблизились к яме. Она оказалась небольшой и круглой – около шести футов в диаметре, ее прикрывали сложенные крест-накрест сухие ветки, некоторые из них были сломаны. На дне ямы лежали два громадных булыжника. На обоих виднелись пятна засохшей крови.
– Это ловушка, – сказал Аннев.
– Точно, – согласился Крэг. Он поворошил ветки концом посоха. – И к тому же весьма примитивная. Наспех построена и спрятана кое-как. На дне – ни кольев тебе, ни капканов. Если встать на камни, можно легко выпрыгнуть наружу. – Он опустился на колени и осмотрел стену ловушки. – Скорее всего, копали голыми руками.
Аннев присел рядом с ним на корточки и показал на искромсанный корень, торчащий из стены.
– Нет. Гляди. Такие отметины можно оставить только чем-то острым.
Крэг кивнул:
– Я бы решил, что орудовали лопатой, но стены слишком неровные. Топор? Очень может быть.
– Кому придет в голову копать яму топором?
– Я и сам удивляюсь. – Крэг поднялся и отряхнул пыль с колен.
Тут Аннева осенило.
– Скорее всего, камни сбросили уже после того, как Сениф угодила в ловушку – чтобы вытащить ее отсюда, а сначала камней здесь не было.
Он выдернул из настила два толстых сосновых сука и начал раздвигать ветки. Когда между ними образовался широкий просвет, Аннев спрыгнул вниз.
Крэг, с любопытством наблюдавший за ним, спросил:
– Ты чего задумал?
Аннев ничего не ответил. Он склонился над булыжником так низко, что почти коснулся носом запекшейся крови, а потом обошел камень, внимательно глядя под ноги.
– Здесь глубокие отметины – будто камни царапали чем-то острым.
Крэг, нахмурившись, подергал себя за бороду:
– Кеос подери, час от часу не легче.
Аннев выбрался из ямы.
– Эту яму выкопали для того, чтобы кого-то поймать. Причем живьем. А камни были нужны, чтобы вытащить мула, – подытожил он.
– А кровавые пятна на них откуда? И отметины? Если эти монстры не собирались калечить мою бедную зверушку – почему ж тогда пустили ей кровь?
– Потому… – раздался сверху дребезжащий голос, – что монстры не всегда делают то, что им велено.
  
Глава 37
 
На краю оврага стояла старуха в черных лохмотьях. Время согнуло ее фигуру почти пополам, на спине возвышался чудовищный горб. Белые круглые глаза не мигая смотрели на мужчин.
Крэг выставил посох перед собой и шагнул вперед.
– Я говорю о монстрах, что мучили твоего мула.
Голос у нее был высокий и трескучий. Она начала спускаться по склону, прижимая к груди костлявые, опутанные синими венами руки со скрюченными пальцами.
Аннев открыл рот, собираясь заговорить – было в старухе что-то смутно знакомое, словно когда-то он видел ее во сне, – однако Крэг поднял указательный палец, призывая его помолчать.
Карга добралась до дна оврага и на несколько мгновений пропала из вида. Крэг не сводил тревожного взгляда с заваленной сосной тропы.
– Кто это? – прошептал Аннев.
– Тсс.
Когда старуха, ковыляя, вышла из-за дерева, Аннева удивили ее глаза: мутные, словно подернутые белой дымкой; однако передвигалась женщина так уверенно, будто видела не хуже его самого. Она остановилась в пяти футах от Крэга, но уже через секунду Аннев с ужасом понял, что смотрит старуха вовсе не на торговца. По его спине пробежал холодок дурного предчувствия.
– Сосуд выбирает свой путь.
– Какой сосуд? – пробормотал Аннев.
Ведьма наклонила голову к плечу; иссохший рот растянулся в злобном оскале.
– Осколок великого целого. Посланный за жезлом, дабы принести его в свой круг. Посланный отнять жизнь. Торговец даст тебе талисман, но его у тебя украдут, Сын Семи Отцов.
– Что? – только и смог вымолвить Аннев. Слова старухи проникали в самое его сердце. – Сын семи… Откуда ты меня знаешь?
Карга зашипела, а когда снова заговорила, ее голос, на сей раз низкий и звучный, прозвучал как рокот грома:
– Ты потомок богов, хоть и был среди смертных рожден. Тебя семеро жаждут вести, их страшит твоя длань. Бережет тебя вечный, а древний сбивает с пути. Но увечный король тобой правит. И гнев твой сожжет целый мир.
Произнеся это, старуха распростерла свои страшные тонкие руки и поклонилась до самой земли.
Аннев застыл на месте, разинув рот, но Крэг не растерялся: он встал между ним и колдуньей, одной рукой держа посох, а другой сжимая какую-то костяную фигурку, висящую у него на шее.
– Пошла прочь, ведьма! Нас не напугать твоими черными речами.
Женщина подняла голову и снова зашипела. Крэг угрожающе потряс фигуркой перед ее лицом, и карга отшатнулась.
– Хочешь оставить его себе, Скиталец? – проскрипела она. – Хочешь разделить судьбу Отцов? Боюсь, это не твой путь. Смотри, как бы смерть не призвала тебя.
– Рано или поздно смерть призовет каждого из нас.
Ведьма мерзко захихикала, облизывая длинным и тонким, как у змеи, языком губы и остатки зубов.
– Твое время приходило, Скиталец, и уже не раз. Но ты вечно в дороге, поэтому оно забирало вместо тебя твоих друзей.
Лицо Крэга окаменело. Он бросил быстрый взгляд на Аннева, потом снова повернулся к старухе:
– Уж не возомнила ли ты себя смертью, хрычовка?
– Я тень смерти, – последовал ответ. – Я ступаю впереди нее и следую за ней.
Крэг занес посох, готовясь нанести удар. Глаза торговца горели безумной ненавистью.
– Так это ты забрала у меня моего мула?
– Несчастный зверь, – пробормотала она. – Оставленный на произвол судьбы. Найдешь его – и сосуд найдет тебя.
– Пропади ты пропадом со своими загадками! Отвечай, это ты убила Сениф?
Тут ведьма вытянула шею и вывернула голову под пугающе неестественным углом; прижав руки к груди, она быстро задвигала костлявыми пальцами с черными когтями, которые издавали хищное клацанье.
– Не я одна.
Крэг набросился на нее с посохом, но она с невероятной скоростью заскользила по земле, удаляясь от разъяренного торговца, а ее черные лохмотья захлопали на ветру, словно истлевшие крылья.
Мгновение спустя откуда-то сверху донеслось знакомое отвратительное хихиканье. Аннев повернулся на звук и увидел, что старуха уже стоит на краю оврага. Вдруг она исчезла из вида – и появилась у противоположного края ямы. Всего через несколько секунд она, казалось, была уже везде: за деревьями, на склонах, в яме, рядом с Анневом, а ее смех, звучавший со всех сторон сразу, превратился в непрерывный оглушающий визг.
Крэг толкнул Аннева локтем в бок:
  
– Закрой уши, парень! Это настоящая ведьма!
Аннев прижал ладони к ушам. Крэг же вынул из складок плаща маленькое заляпанное зеркальце, бросил его на землю и что есть мочи ударил по нему посохом. В то же мгновение визг оборвался, и за спиной у себя Аннев услышал тихое стенание. Нашарив в кармане золотую пластину, он резко обернулся – и увидел у своих ног старуху, корчившуюся от боли.