Мастер печали

– Вместе с тем у кольцевой змеи есть одна особенность, которую лично я нахожу восхитительной, – сказал Тосан, возвращая книгу на полку. – Иногда змея становится жертвой собственной хитрости: либо пытается сжать дерево, которое для нее велико, либо слишком глубоко заглатывает хвост. Исход первой ситуации для змеи благоприятен: выбившись из сил, она смиряется с тем, что есть вещи, которые нельзя изменить; во втором случае она задыхается насмерть.
  
Древний пристально посмотрел на Аннева.
– Ты, несомненно, талантлив, Айнневог. – Тосан принялся расхаживать по кабинету. – Однако рано или поздно всем нам приходится смириться и признать, что мы в силах изменить далеко не все и потому должны измениться сами. Но я не знаю, настал ли этот момент для тебя. Не знаю, готов ли ты учиться на своих ошибках, или же в итоге они тебя погубят.
Тосан остановился у окна. Лучи солнца проникали в комнату, бросая на лицо древнего красные и золотые отсветы.
– Госпожа Кьяра настаивала, чтобы я изменил свое мнение, – промолвил он после длительной паузы. – Я сказал ей, что у тебя вздорный и упрямый характер, но отметил и твои способности. Нам нужны хорошие аватары, однако велика вероятность, что идеи, привитые тебе Содаром, окажут разрушительное влияние на Академию. Остается лишь решить: готовы ли мы пойти на такой риск?
В душе Аннева вспыхнул робкий огонек надежды.
– И я отвечу: нет, не готовы. Но если бы я избавил тебя от влияния Содара, усмирил твой мятежный дух – стал бы ты приносить благо Академии? Этого я не знаю.
Тосан задумчиво прижал палец к губам, потом снова вернулся к столу.
– Ты долгие годы тренировался, чтобы стать аватаром суда, – негромко произнес он, словно говоря сам с собой, – и в то же время тебя обучали как священника. Мне следовало бы положить этому конец сразу после того, как я получил титул старейшего из древних. Что же мне теперь с тобой делать?
Аннев затаил дыхание.
– Я надеялся, что после нашего вчерашнего разговора ты изменил свою точку зрения, однако сегодняшние события показали обратное: ты по-прежнему верен себе. А поскольку, невзирая на мои старания, ты так и не смог доказать, что являешься аватаром – и телесно, и духовно, – мне остается лишь назначить тебя стюардом. Отныне ты больше не будешь посещать занятия – вместо этого тебе предстоит осваивать новые обязанности. Ты переберешься из часовни в Академию и будешь лишен права входить в Чащу. – Тосан погладил подбородок. – Но все это навряд ли помешает тебе видеться с Содаром, поэтому тебе будет запрещено покидать Академию. Никаких праздничных служб, никаких походов на рынок – ты больше никогда не покинешь этих стен. Ты понял?
Аннев лишился дара речи. В глубине души он надеялся, что Кьяра убедила Тосана дать ему еще один шанс, но он и представить не мог, какое чудовищное наказание придумал для него древний. И тут, впервые за все время, Аннев искренне пожалел, что помог Титусу с Терином. Ну почему он не послушал совета Тосана, почему отказался играть по его правилам?
– Да… понял.
– Хорошо.
Тосан уселся за стол.
Это был конец. Аннев не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Что он обречен до самой смерти сносить нападки Фина. Что никогда не подарит Маюн кольцо обещания.
Никогда не увидит Содара.
Это казалось каким-то страшным сном. Еще сегодня утром они вместе завтракали – а теперь ему запрещено даже приближаться к старику. Священник был не просто наставником – он был Анневу почти как отец. Он знал все его тайны, вселял в него уверенность в собственных силах; да если бы не Содар, Академия бы уже давно с ним расправилась…
Аннев чувствовал себя разбитым, его мутило. Ум метался в поисках хоть какого-то, пусть совсем крошечного, уцелевшего кусочка прежней жизни – и не находил.
– Но не все потеряно, – вдруг сказал Тосан. – У тебя еще есть шанс исправиться.
Аннев поднял голову. По его щекам струились слезы.
– Все что угодно, – прошептал он.
– В этом месяце Испытание совпало с Регалеем. – Тосан наклонился вперед. – А это значит, что до конца недели и Испытания следующего сбора остается один день. Последний день, когда ты можешь доказать, что достоин титула аватара суда.
Аннев резко выпрямился:
– Что я должен сделать?
Тосан несколько секунд изучал его лицо.
– Во-первых, ты в любом случае уйдешь из часовни и станешь жить в Академии. Для того чтобы обучать тебя дальше, нам необходимо исключить любую возможность разрушительного влияния Содара.
Аннев и не думал возражать: его жизни с Содаром все равно пришел конец.
– Я понял, старейший Тосан.
– Замечательно. Во-вторых, вот какое задание тебе предстоит выполнить. Мастер Карбад говорит, что у границ деревни бродит какой-то торговец – уверяет, что хотел срезать путь через Чащу, но заблудился. Скорее всего, прямо сейчас он пытается проникнуть в Шаенбалу.
– Торговец? – переспросил Аннев. – Но ведь… к нам в Шаенбалу никто не приходит.
Тосан продолжил с непроницаемым видом:
– Многие годы это место было сокрыто от глаз чужаков, и пусть так и продолжается дальше. Это необходимо для того, чтобы до артефактов не добрались чудовища, желающие использовать их во зло.
Аннев, нахмурившись, ждал дальнейших объяснений, однако их не последовало.
– Я найду этого торговца, старейший Тосан. А что потом?
– Ты купишь у него пальмовой лозы и смолы драконового дерева – у нас нехватка и того и другого. Но главное – ты должен разузнать, как ему удалось отыскать нашу деревню.
Аннев кивнул. Древний вынул из ящика стола маленький кошелек.
– Он сейчас у восточной границы. – Он протянул кошелек Анневу. – После того как купишь все необходимое, отведи его подальше от деревни и убей.
– Убить? За то, что он заблудился?
У Аннева пересохло во рту.
– За то, что он представляет собой угрозу для Академии, Проклятого хранилища и артефактов. Смерть – наказание для тех, кто осмеливается покинуть деревню. Торговец знает, где находится деревня, так что это правило применимо и к нему.
– Значит, кошелек нужен лишь как… приманка?
Древний насупился:
– Мы аватары, Айнневог, а не воры. Ты заплатишь человеку за его товары. – Тосан поднялся из-за стола. – Если вздумаешь ограбить его после того, как убьешь, – это уже твое дело. Лично я нахожу воровство омерзительным – не важно, крадешь ты у живого или у мертвого. А в качестве доказательства, что задание успешно выполнено, ты принесешь мне его уши.
– Уши?
Тосан кивнул и указал рукой на дверь:
– Ты должен управиться до завтрашнего заката. Будь ты аватаром, я бы позволил тебе взять с собой любое оружие на свое усмотрение, но… ты не аватар. К тому же ты уже продемонстрировал свои умения, так что, думаю, прекрасно справишься и без оружия.
Аннев направился к выходу, покачиваясь, словно пьяный. Едва он открыл дверь, как древний снова его окликнул:
– Священники, Айнневог, могут позволить себе приятные манеры и обходительность, но для аватаров это непростительная роскошь. Другой возможности у тебя не будет: докажи наконец, кто ты на самом деле. Я не случайно выбрал для тебя именно это задание. Постарайся на сей раз меня не разочаровать.
  
Глава 33
 
Аннев вышел во двор и направился вдоль здания Академии. Он намеревался обойти его и таким образом срезать путь до восточной окраины Шаенбалу, где находилась часовня Содара.
Тосан высказался весьма недвусмысленно: в Чаще бродит какой-то чужак, и Аннев должен выведать, как он сюда попал, а потом лишить жизни. При других обстоятельствах он бы никогда на такое не согласился.
  
Но теперь все изменилось. Теперь Аннев был готов предать друзей, бросить наставника, убить человека – все что угодно, лишь бы не пришлось снова испытать это чудовищное отчаяние. Какой бы ни была цена за титул аватара – он ее заплатит.
Дойдя до одной из кольцевых улиц деревни, Аннев обернулся: витражное окно ярко выделялось на фоне темной каменной стены, и Аннев представил себе, что за ним, скрытый за отблесками полуденного солнца, стоит Тосан.