Мастер печали

Аннев стиснул зубы и нехотя протянул камень Нараху. Мастер тайн поднес артефакт к глазу.
– Вытяни руки по швам, будь добр.
Подчиняясь его просьбе, Аннев медленно вынул из-за спины левую руку – и вдруг его осенило.
– Вы могли бы осмотреть через камень храм – вдруг увидите жезлы!
Нарах снова опустил камень и нахмурился:
– А что, отличная мысль, служитель Аннев. Не уверен, правда, что с этого расстояния мне удастся что-то разглядеть, и все же… Хм.
  
Нарах, прижав камень к глазу, отвернулся от Аннева и уставился вглубь зала. Не прошло и пары секунд, как на сморщенном лице мастера тайн заиграла довольная улыбка. Не опуская артефакта, он закричал:
– Маркой, идиот! Третий ряд, слева. Да… Нет, у тебя это справа. Третий с конца. Да.
Аннев почти затрясся от облегчения, когда Маркой поднял валявшийся на полу жезл.
– Посох Одара! – просиял Нарах. – И как только я сам до этого не додумался? А вон и второй. Прекрасно.
Аннев уже натягивал на руку перчатку.
– А теперь вон отсюда, – скомандовал Эдра.
Аннев поклонился, все еще не веря в свою удачу. Во рту скопилась горькая слюна. Сглотнув, Аннев непринужденной походкой направился к обитым железом дверям. Отворив их, он тут же отскочил назад, уступая дорогу мастеру расчетов. Мастер заглянул в зал и, махнув рукой, забрызганной мелкими чернильными каплями, крикнул:
– Дюварек! Приведи-ка себя в порядок. Вечером отправляешься в Банок с Кейишем.
Аннев, замешкавшийся на пороге, услышал, как Дюварек устало застонал:
– Сегодня же первая ночь Регалея, Карбад! Банок может и подождать.
Карбад покачал головой:
– Не может. Янак заполучил темный жезл.
Дюварек ругнулся.
– Ладно. Только сначала дай перекусить, у меня за весь день ни крошки во рту не было.
Мастер теней вышел за Карбадом.
Аннев с чувством огромного облегчения выскользнул за мужчинами. Он подтянул перчатку и медленно пошел по коридору, изо всех сил стараясь сохранять спокойный вид. Однако едва завернул за угол, как тут же припустил во весь дух, желая поскорее покинуть эти мрачные стены.
А пока он мчался по тускло освещенным залам, полагаясь на память и интуицию, лихорадочно прокручивал в памяти недавние события. Поразительно, как быстро пролетел этот день, прожитый им на сплошном адреналине. Он спас Лема, победил Фина, потом его предал Терин, а в конце он прикоснулся к Маюн. А еще выиграл какое-то таинственное преимущество в завтрашнем Испытании суда. И хотя ему не помешало бы поесть и отдохнуть, но от возбуждения он совсем не чувствовал усталости.
Аннев в одно мгновение пересек главный зал. Что ж, обед с Содаром он уже пропустил, но занятия сегодня закончились раньше обычного, и старик его еще не ждет, так что будет ему сюрприз.
Юноша пробежал через последний коридор со сводами – внутренние и внешние двери оказались распахнуты настежь, – и, скользя по вытертым ступеням, спустился на центральную площадь Шаенбалу.
Вынырнув из тени громадного здания, Аннев очутился в знакомом мире, полном привычных видов и запахов. В этом мире он обладал двойным положением – и служителя Академии, и помощника священника в часовне, и это ему очень нравилось. Не столько потому, что работа в качестве последнего приносила кое-какие приятные плоды. Главное, ему – единственному из учеников – была доступна маленькая привилегия: ежедневный путь от Академии до часовни Содара – короткое, но такое восхитительное путешествие!
Из домика сапожника, стоявшего на противоположной стороне площади, доносился глухой стук молотка о кожу. В пекарне неподалеку от мастерской плотника вовсю трудились Рафэла и ее муж – ворчун Лорн. Судя по дразнящему аромату, от которого у Аннева тут же слюнки потекли, они только что вынули из печи противень со свежеиспеченным хлебом.
– Приветствую, Аннев!
Через площадь шагал местный одноглазый кузнец с громадным куском чугуна на плече. Он замедлил шаг, чтобы перекинуть свой груз с одного плеча на другое.
– Доброго дня, Шраон!
– Припозднился к обеду? Или древние от тебя устали и выгнали до ужина?
Аннев остановился. Ему всегда нравился этот человек и его странный певучий выговор. Содар называл его «смешанный наутронский», но Анневу эти слова ничего не говорили. Да это и не важно. В конце концов, когда живешь в маленькой деревушке на краю света, любая странность кажется приятным разнообразием. А повязка на глазу и вовсе делала Шраона местной диковинкой. Неудивительно, что Анневу он сразу понравился. Мальчишка широко улыбнулся:
– Можно сказать, и то и другое. Я сегодня лучше всех справился с испытанием, вот меня и отправили домой пораньше.
– Да ты что! С тем самым испытанием?
Аннев мотнул головой:
– Нет, оно будет завтра. А сегодня… небольшая проверка.
Шраон крякнул и вновь перебросил чушку с плеча на плечо.
– Молодец. Надеюсь, ты и завтра победишь. Иначе обидно будет – кольцо-то уже готово!
Аннев нервно прикусил нижнюю губу. Шраон, глянув на него, весело рассмеялся и направился в свою кузницу, которая располагалась на востоке от Академии.
«Зря я откровенничал с ним о Маюн», – пожалел про себя Аннев.
Когда он попросил Шраона выковать кольцо обещания, то не стал скрывать, для кого оно – Шраон ведь все равно никому не расскажет. Но если завтра он не получит титул аватара, кузнец узнает о его провале, и от одной этой мысли ему сделалось нехорошо на душе. Хотя чего там, сам виноват: в следующий раз дважды подумает, прежде чем выбалтывать кому-то свои сокровенные тайны.
Обежав Академию, Аннев очутился у деревенского колодца. Отсюда ему была видна кузница под открытым небом, за которой – на восточной окраине Шаенбалу – ютилась часовня Содара. Быстро миновав первый ряд домов, Аннев нырнул в переулок, разделявший владения Шраона и сапожника, и, пройдя его до конца, снова прибавил шагу. Вдруг его снова окликнули:
– Аннев!
Он резко развернулся. Пока он мчался как ветер, его сердце и то билось медленнее, чем сейчас. Он улыбнулся:
– Здравствуй, Маюн.
  
Глава 13
 
Маюн улыбнулась, и Аннев задрожал от восторга. Однако уже в следующую секунду ему стало мучительно стыдно за то, что случилось в лабиринте.
– Ты ушла слишком рано, и я не успел извиниться, – пробормотал он.
– Извиниться?
Аннев кивнул:
– Там, в темноте… мне пришлось тебя обыскать. Чтобы найти медальоны. Я бы никогда…
Он осекся. В горле от волнения пересохло. Что он вообще собирается сказать?
– Я бы никогда тебя не обидел.
Маюн ответила легко и весело:
– А я и не обиделась. Ты ведь хотел победить, получить хоть какое-то преимущество на завтрашнем Испытании.
Аннев кивнул. Какое счастье, что она все понимает!
– Кажется, Кьяре не понравилось, что я оставил тебе два медальона…
Маюн озорно усмехнулась:
– Еще бы. Но я надеялась, что именно так ты и поступишь.
– Да?
Теперь и в зеленых глазах плясали озорные огоньки.
– Конечно. Я всей душой была на стороне моих сестер, но в то же время не хотела, чтобы ты проиграл. Поэтому я нарочно столкнулась с Кошри и позволила тебе задеть меня жезлом.
– Нарочно? Постой… ты мне поддалась?
Маюн откинула назад прядь каштановых волос. Недоумение Аннева явно забавляло ее.
– А ты думал иначе?
– Вообще-то… да.
Она рассмеялась:
– Аннев, ты такой милый. Ну конечно же, я тебе поддалась. Я была уверена, что ты не станешь забирать у меня все медальоны, – и оказалась права.
Аннев лишь покачал головой. Значит, Маюн всегда находилась на шаг впереди. В свете этого осознания его победа уже не казалась ему столь внушительной, хотя он по-прежнему считал, что полностью ее заслужил.
  
– Да, – согласился он. – Ты оказалась права.
Он наклонился к ней, но тут же отпрянул и огляделся по сторонам – нет ли вокруг нежелательных свидетелей.
– А почему же, – спросил он, улыбаясь, – ты сейчас здесь, а не в кругу своих сестер?