Онлайн - связь (СИ)

В секте было около трехсот семей адептов, живущих обособленно в глуши. Много детей...
В судный день они все собрались в их церкви, выстроенной в центре деревни, и приняли напиток успокоения из рук своего божественного и солнцеликого.
Давид очнулся в дыму, вокруг все спали беспробудным сном. Родители были связаны друг с другом веревкой. Он их так и оставил, не смог вытащить. Сам едва не умер в огне, на его теле полно отметил и шрамов. Поэтому всегда длинные рукава. Давид рассказывал, я просто забыла.
  
А еще он рассказывал, почему выжил. Его не приняли без пары. Ему исполнилось шестнадцать лет, в этом возрасте уже можно иметь пару. Получается, его оставили ее искать.
И Давид нашел. Меня.
В какой-то момент он даже заразил меня этой своей идеей, и я готова была к встрече, чуть не согласилась. Но Алекс слушал и все прекратил. Он сам занес Давида в бан и еще неделю чистил мне мозги и в студии и по телефону. Я чуть отошла. Мое с Давидом общение напоминало своеобразное зомбирование. Наверное, он у своего лидера, что триста семей положил, научился.
— Чего ты хочешь, Давид? — медленно начинаю отступать от него.
— Ты знаешь, Вера. Мне нужна именно ты. Я тебя нашел, это ли не знак?
— Нет, — качаю головой, — я не твоя пара, Давид. Я больше не подхожу.
Чистота была одним из ключевых условий для пары, чтобы на свет появился новый идеальный ребенок.
— Я люблю Захара. Пожалуйста, уходи.
— Он тебя украл, запудрил мозги. Я понимаю и поэтому прощаю. Ты доверчива, Вера. Такой опытной сволочи, как он, сложно сопротивляться. Я видел, как тебе было плохо, когда он принуждал.
— Видел? — смотрю на него, не понимая.
— Он требовал уехать от меня, жить у него. Просто так, как любовницу, как девку. Ты плакала, я видел.
— Я плакала одна в своей квартире, — меня накрывает паникой. Я же сама дала ключи Давиду. Он программист, много в чем разбирается. Неужели он пошел на то, чтобы установить камеру?
— Смотрел, прости. Я не мог не смотреть. Ты стала как наркотик для меня, — Давид оказывается совсем рядом и кладет ладони на мои плечи. Очерчивает их, невесомо ведет пальцами по рукам.
Сердце от страха готово выпрыгнуть из груди, когда он придвигается ближе. Прижимает к себе, жадно припадает к губам.
— Давид, — пытаюсь оттолкнуть и вырваться, но не выходит. Давид кладет ладонь мне на затылок и продолжает целовать. Вторая рука путешествует по моему телу, изучая его.
— Я тоже не святой, Вера. У меня были другие. Немного, но я могу понять тебя. Оступиться может каждый.
— Давид.... — качаю головой в шоке.
— К черту все, есть только ты и я. Ты будешь моей принцессой. Вера, у меня столько денег, что я могу подарить тебе весь мир.
Весь мир — это хорошо. Но правда в том, что мне нужен только Захар. Только он.
— Идем, — Давид дергает меня за руку, принуждая идти за собой.
— Нет, — пытаюсь тормозить, но иголки под ногами врезаются в кожу, — черт. Давид, ты не понимаешь, я никуда не поеду.
— Поедешь, — он разворачивается, хватает меня за локоть и тащит дальше, — если действительно хочешь, чтобы твоя ошибка жила.
— Давид, о боже, — перед моими глазами проносятся два покушения на Захара. И еще одно на Колесникова. Это ведь я сама Давиду о приставаниях рассказала. А он наказал за меня. Но Захар! — Ты чуть не убил его и еще двоих, которые ему под колеса на парковке чуть не попали. Ты сошел с ума!
— Тише, Вера, — Давид останавливается и на секунду замирает, закрыв глаза, — тебе нужно успокоиться. Послушай, твой Захар тоже не святой. Он умеет действовать грязно. Его люди ищут меня, и что-то мне подсказывает, что не просто поболтать.
— Полиция...
— Никакой полиции, Вера. Мы разберемся с Захаром сами.
От очередной новости, обрушившейся на меня, мне дурно. Органы не в курсе? Захар и Давид разбираются сами? Как это? Неужели покушение на парковке можно было замять? Что Захар собирался делать с Давидом, когда найдет? Кто тот Сергей на самом деле? Я думала, он из какого-то подразделения полиции, возможно секретного. Чувствую себя слепой дурой.
— Сами? Вы оба спятили, — спотыкаюсь на шишке и вскрикиваю от боли. Выругавшись, Давид просто берет меня на руки и несет дальше. На вид он никогда не казался слишком мощным. Но сейчас несет как пушинку.
— И у нас был для этого отличный повод, — его лицо рядом с моим, и меня опять настигает неожиданный поцелуй. — Как я скучал по тебе, Вера. Представить себе не можешь. Алекс тоже получил свое за то, что убрал меня из твоей жизни.
— Что ты с ним сделал? – во все глаза смотрю на довольного улыбающегося Давида.
— Стер все его базы данных, а моделям послал предупреждение. Если будут работать на него, опубликую записи из комнат.
— Ты уничтожил его бизнес?
— Да, — отвечает он легко, словно мы тут о чашке кофе говорим или о вечерней прогулке, — и с Захаром будет то же самое, если начнет нас преследовать. И ему, и его папаше.
— Господи, — закрываю глаза и утыкаюсь лицом в черную рубашку, — и все из-за меня. Давид, истинных пар не бывает. Это все бред!
— Знаю, малышка. Терапия мне помогла, и с религией я завязал. Но штука в том, что о тебе забыть все равно не смог. Пришлось искать.
— Псих, — ударяю кулачком его в грудь.
— Мне это жить не мешает, — Давид ставит меня на ноги рядом со своим ягуаром и щелкает брелком сигнализации.
Смотрю на него и качаю головой. Никуда я ехать не хочу!
Резко разворачиваюсь в сторону леса и бегу сломя голову. Ногам опять больно, но я стараюсь не обращать на это внимания.
— Вот что с тобой делать, Вера? – настигнув метров через двадцать, Давид прижимает меня к земле и быстро дышит в ухо. Руки опять меня лапают. — Хочу тебя прямо здесь, блядь. Но нет времени.
— Пусти, — отбиваюсь, но силы явно неравны. Давид забрасывает меня себе на плечо и опять тащит к машине. Заталкивает на пассажирское сиденье и пристегивает.
— Тебе просто не хватило времени, чтобы узнать меня. Захар его украл. Но когда мы отсюда выберемся, ты его забудешь, а я буду рядом.
  
Бред! Давид совсем спятил. Не знаю, что там была за терапия у него, но явно толку ноль.
Он садится за руль и блокирует центральный замок. На меня смотрит опять с улыбкой. Нажимает на газ, позволяя машине сорваться с места. Из-под колес летят пыль и шишки, позади остается маленькое уютное место, где мне было хорошо. Страшно подумать, куда Давид собирается меня тащить и что будет со мной делать.